Наследник

Наступил декабрь. Два последних осенних месяца пролетели на удивление быстро, и в Новом Орлеане облетевшие деревья медленно одевались в пушистые снежные наряды. Снег с удовольствием покрывал и холодную землю, и небольшой слой его тоже сильно радовал глаза уставших от осенних пейзажей жителей. На наступившую внезапно и так скоро зиму не обращала внимания, кажется, одна лишь Кэролайн. Последние несколько дней ее невозможно было поймать – она бегала по всему особняку и ни на секунду не останавливалась, в руках у нее постоянно находилось сразу несколько телефонов, а еще она как-то умещала в ладонях кучи папок, а также часто металась к парочке ноутбуков, которые всегда теперь стояли наготове. Периодически Клаусу удавалось хватать эту неугомонную девушку на ходу и заставлять ее нормально поесть, а вот отдыхать она наотрез отказывалась, и только к ночи почти без сил падала на кровать, зато по будильнику в шесть утра уже была свежей и готовой к новым подвигам. Такая активность Кэролайн объяснялась двумя составляющими: во-первых, на третьем месяце беременности она ощущала невероятные приливы энергии. Деверо даже под натиском Клауса не могла ответить, хорошо это или плохо, но сама будущая мама заверяла, что это просто замечательно. Ну, а во-вторых, и, наверное, в самых главных, – Кэролайн, наконец, нашла занятие, которому ей хотелось посвящать все свое свободное время: она организовывала свадьбу для лучшего друга. - А я вам говорю: мне не нужны розы! – прокричала Кэролайн в один из мобильных телефонов. – Да нет, это не я вам, - тут же буркнула она во вторую трубку. – Но с вами мы еще не все обсудили!.. Да, тот торт совсем никуда не годится!.. Алло, да, я все еще хочу орхидеи! Нет, желтые розы меня не устроят!.. Господи, мисс, мы же договорились еще вчера… Да, я понимаю, что нет поставок, но из-за этого мы не собираемся переносить дату свадьбы! Да, или найдите нам поставки, или мы вынуждены будем договориться с другим магазином… Нет, это снова не вам, мистер, наш торт все еще висит в воздухе! Да, ни одна идея не подходит! - Кэролайн. – На пороге гостиной показался Клаус. Он усмехнулся, наблюдая за увлеченной девушкой. Все-таки ей явно не хватало этого командования и управления, она снова расцвела и, даже если раздражалась на каких-нибудь поставщиков, все равно была всем довольна, ведь нет ничего лучше, чем заниматься любимым делом. А организация, бесспорно, была ее хобби. – Уже половина четвертого, - добавил он, и Кэролайн закатила глаза. Чтобы хоть как-то отвлекать ее, Клаус установил точное время завтрака, обеда и ужина, а также временных перекусов. Она бы могла обойтись и без половины, но будущий папа упорно кормил ее всем, чем только представлялось возможным. В половину четвертого он обычно заставлял ее есть фрукты и сладкое по ее желанию, но разве могла она сейчас оторваться от телефонных разговоров? - Клаус, еще немного, - попросила Кэролайн, не прекращая беседы. – Да не вам я это! – раздраженно бросила она в трубку. – С вами мы еще не… Клаус отобрал у нее оба средства связи и, заявив одновременно двум собеседникам, что мисс Форбс обязательно перезвонит им позже, довольно улыбнулся. - Следуй вниз, дорогуша. - В такие моменты ты ужасно бесишь меня, - пробормотала Кэролайн, гордо подняв голову. – Я, между прочим, на общее благо тружусь. - Вообще-то, Стефан предлагал обратиться в агентство, - напомнил Клаус, подталкивая ее к лестнице, что вела на первый этаж. – Давай, Кэролайн, всего несколько ступенек. Кэролайн возмущенно фыркнула, однако спускаться продолжила почти бегом, чтобы поскорее покончить с трапезой и вновь заняться делом. Ее волновало буквально все в предстоящей свадьбе Стефана, у нее было несколько папок с планами, где все было расписано чуть ли не по минутам. Казалось, Кэролайн увлечена организацией этой свадьбы гораздо больше, чем жених и невеста, а впрочем, так и было. Потому что будущих супругов волновало только общество друг друга, и они с легкостью возложили всю организацию на хрупкие плечи воодушевленной Кэролайн. - Вау, ты купил мороженое, - обрадовалась девушка, усевшись за стол и придвинув к себе коробку с холодным лакомством. – Шоколадное! – Она устремила свой взгляд вдаль и воскликнула: - Точно! Торт на свадьбу мы сделаем из шоколада. Клаус закатил глаза и протянул ей тарелку с фруктами. - Кушай. - Фу, надоели эти ананасы, - поморщилась Кэролайн. – Кстати, а вот на свадьбу точно нужны ананасы, - тут же добавила она. – Притащи мне сюда ноутбук, я сейчас все запишу, у меня появилась одна гениальная идея! - Кэролайн, двадцать минут без всей твоей техники. Мы договаривались, - с непроницаемым лицом произнес Клаус. - Ну и вредный же ты, - обиженно пробормотала Кэролайн, поглощая мороженое. Хотя такая забота ей, бесспорно, была приятна. Правда, порой, пусть пока и нечасто, ее настигали резкие скачки настроения, и всю злость она вымещала на Клаусе. - Ух ты, вам удается соблюдать режим! – на пороге столовой показались Стефан и Ребекка, которые немедленно заняли свои места за столом и тоже захватили себе мороженого. - Как организация, Кэр? – улыбнулся Стефан, взглянув на подругу. – Ты еще не выдохлась? Уже четыре дня как энерджайзер. Только и вижу, что твою бегающую фигуру по всему дому… - Не дождетесь, я доведу все до конца! – с гордостью сообщила Кэролайн. – Кстати, - оживилась она, - я нашла две отличные даты… - Разговоры об этой свадьбе только не за столом! – пресек их Клаус. – Я прошу тебя, Стефан, разговори ее на какую-нибудь другую тему. - Ребекка, выгони своего брата, он раздражает меня уже четвертый день! – возмутилась Кэролайн. - Ник, ну отстань от нее, она же беременна, - посмотрела на старшего брата Ребекка. – Дай ей делать то, что она хочет. Говорят, дети на третьем месяце уже все слышат и понимают, - добавила она увлеченно. – Так что твой сын вполне сейчас может понять, что ты нервный и злой. - А его мать – сумасшедший организатор, - усмехнулся Клаус. – Да, с такими родителями он долго не захочет появляться на свет. - Иди к черту, я полностью здорова! – Кэролайн хотела бросить в него ложкой с мороженым, но передумала и отправила ее в рот. – Не слушай этого психа, дорогой, - попросила она, опустив ладонь на живот, что недавно начал округляться. – Он просто меня совсем не знает. Клаус фыркнул в ответ, но от комментариев воздержался. - Так что там с датами? – Ребекка счастливо улыбнулась. Кажется, ее долгая жизнь наконец-то приобретала тот потрясающий смысл, о котором она раньше не могла и мечтать: ее любимый человек сделал ей предложение; скоро в их доме появится маленький ребенок, ее племянник, и она будет любить его сильнее всех на свете, и даже если ей не суждено будет стать матерью, она будет нянчиться с ребенком своего брата, и даже это сочтет за большое награждение. – Мы со Стефаном согласны на любую, - добавила она. - Ну, смотрите, сегодня десятое, - тут же забыв о десерте, сообщила Кэролайн. – И есть два дня, которые я могу выбить – двадцать второе или двадцать третье. Лучше, конечно, двадцать второе, потому что Рождество и так слишком близко… Она запнулась, поймав два отрешенных взгляда – Ребекки и Стефана. Будущая миссис Сальваторе сжала салфетку в руках так сильно, что у нее побелели костяшки пальцев. - Бекка… - сорвалось с губ Стефана. - Двадцать третье, - с трудом произнесла Ребекка. – Это должно быть двадцать третье декабря, Кэролайн. - Хорошо, - немедленно согласилась девушка. – А что-то случилось? – Она ощутила себя неловко. – Что плохого … в двадцать втором? Ребекка молчала. Ее, казалось бы, больше не было в столовой, в этом особняке, и вообще в Новом Орлеане… Мысленно она перенеслась в другой город, другой год и другой век. На заснеженную улицу предрождественского Чикаго. В двадцать второе декабря тысяча девятьсот двадцатого года. Ребекка шагала по полутемной улице, кутаясь в теплое пальто. Она собиралась поскорее добраться до бара, в котором ее уже ждали Стефан и Клаус. Предрождественская атмосфера вокруг окутывала Ребекку, она оглядывалась на счастливые семьи, что покупали подарки к праздникам, и ее взгляд, полный искренней боли, отталкивал случайных прохожих. - Простите, мисс, у вас не будет пяти центов? – вдруг раздался рядом с ней тонкий детский голос. Ребекка отвлеклась от своих мыслей и перевела взор на маленького мальчика, стоящего перед ней. Темноволосый малыш, укутавшийся в старую поношенную и явно большую ему по размеру куртку, смотрел на нее с такой невыразимой мольбой, что сердце девушки болезненно сжалось. - Где твои родители, малыш? – спросила Ребекка требовательно. - У меня нет родителей, мисс, - потупился малыш, опустив взгляд. – Я рос в приюте, но сбежал оттуда, потому что нас очень сильно били там. – И совершенно не детские интонации, вырывавшиеся из глубин души этого ребенка, резали на части все внутри этой девушки. – У вас будет пять центов, мисс? – добавил мальчишка, протянув заледеневшую ладонь. Ребекка, скрывая слезы, готовые вот-вот вырваться изнутри, сжала обе ладошки малыша и прошептала: - Пойдем со мной, я накормлю тебя и уложу спать. Завтра мы придумаем что-нибудь. Ночью обещают бурю, ты же не хочешь остаться на улице? - Вы так добры, мисс, - улыбка, засветившаяся на лице мальчика, заставила Ребекку содрогнуться. Эта улыбка тронула не только его губы – нет, и глаза, и каждую черточку его лица – все теперь буквально сияло, и никакой холод больше был не страшен ему. – А ваша семья не будет против? – тут же добавил он, посторонившись, и улыбка сошла с его лица, на нем поселилась такая искренняя горечь, что Ребекка ощутила, как горячие слезы обожгли ее щеки. - Нет, мой дорогой, я живу одна здесь, - тихо ответила она и протянула к нему руки. – Как тебя зовут? - Генри, мисс, - прошептал мальчишка. - Ты можешь звать меня Ребеккой, - улыбнулась девушка. – Я не причиню тебе вреда, я обещаю. Пойдем, Генри. – Она неожиданно подхватила ребенка на руки и прижала его к себе так крепко, что он заплакал. – Что случилось? – встревожилась Бекка, а Генри сильнее вцепился в ее плечо. - Меня еще никто не обнимал, - сквозь слезы ответил Генри. – Я и не знал, что это так здорово. Ребекка тоже дала волю слезам. Они катились по лицу с огромной скоростью, устраивая сильную бурю внутри; Ребекка плакала и теперь знала: да вот, оказывается, ради чего живут люди. Вот чего она хотела больше всего на свете. Вот что важно – крепко прижимать к себе этого несчастного кроху, дарить ему частицы своей любви и знать, что дальше он будет счастлив. Генри обнимал ее за шею так крепко, что Ребекке было тяжело дышать, но она не просила его ослабить хватку, она только уткнулась в его старую потрепанную куртку и резко зашагала вперед. Ребекка спешно захлопнула коробку с воспоминаниями, но в ушах все еще стоял тонкий детский голосок. Она не желала вспоминать дальше – она просто не могла. Но ладонь Стефана, крепко сжимающая ее запястье, только ухудшала положение, и Бекка, не извинившись, выскочила из-за стола, после чего направилась куда-то в неизвестном направлении. - Что случилось? – опешила Кэролайн и внимательно посмотрела на обоих мужчин. – Да вы все знаете! – сердито воскликнула она. – Неужели одна я, как всегда, буду узнавать все последней?! - Об этом, любовь моя, ты вообще никогда не узнаешь, - неожиданно резко ответил Клаус. Стефан только грустно улыбнулся, поймав непонимающий взгляд подруги. - Я всегда все узнаю, - возразила Кэролайн и поднялась на ноги. – Если вы мне не расскажете – я все равно узнаю! – пригрозила она, но это не подействовало: они молчали. – Ну и пожалуйста! – окончательно рассердилась она и немедленно покинула столовую. – У меня и без вас куча дел! – раздалось уже с лестницы. - Что? – ощутил на себе взгляд Стефана Клаус. – Она не узнает. Ни ты, ни Ребекка, ни, тем более, Элайджа не расскажут ей. - Если она узнает, то ей откроется твоя самая темная сторона, - словно бы не услышав его, пробормотал Стефан. Клаусу было нечего ответить мужчине – ведь это было чистой правдой.