Иная судьба

Жаркий бок автобуса обжигал мне ногу, еще немного, казалось, и она вспыхнет, но я упорно прижимал голень к раскаленному металлу. И свет его знает, почему. Не то из мазохистских побуждений, не то коря себя за досадную оплошность, стоившую мне сил иного, а Ночному Дозору Москвы права на досрочное восстановление этих самых сил. Крым встретил меня удушливой жарой. Я вышел из одного автобуса и, безуспешно прождав другой, пошел по шоссе пешком, тщетно мечтая об охлаждающих чарах или хотя бы облачке. Небо было безутешно ясным. Спустя полчаса адской прогулки под полуденным солнцем меня нагнала чистенькая черная вольво. Я с любопытством уставился в водительское окно. Тонированное стекло медленно опустилось, дохнув на меня прохладой кондиционируемого салона. − Вас подбросить? − спросил приятный мужской голос. − Что ты творишь, Городецкий? − зашипели на водителя с пассажирского кресла, − Ты совсем рехнулся? С чего бы нам его подвозить? Не выдержав, я рассмеялся. Водитель, стянул тёмные очки и открыто взглянул мне в лицо. Его коротко обрезанные светлые волосы торчали в разные стороны так, будто их стригли Тройным лезвием. − Обещаете быть паинькой? − спросил он, − Мне не хотелось бы, чтобы моя прекрасная спутница чувствовала себя незащищенной. − Клянусь, − торжественно пообещал я, желая только одного: поскорее оказаться в салоне, под кондиционером. − Вот и отлично. Щелкнул замок, черная дверь вольво призывно распахнулась и я, не раздумывая, запрыгнул внутрь и хлопнул дверью, не желая выпускать наружу ни капли вожделенной прохлады. Рядом со мной на заднем сидении полулежала молодая девушка. Ее чёрные волосы были собраны в хвост, а руки с кроваво-алыми ногтями скрещены на груди. Девушка буравила меня подозрительным взглядом еще с минуту, а затем, по-прежнему не обращаясь ко мне, спросила водителя: − Куда ты собираешься его везти? − Как раз собирался спросить, − легкомысленно отозвался тот, − Куда вас закинуть? Я дернул плечом. − Высадите там, где наши пути разойдутся. Я надеюсь добраться до Артека. Девица рядом со мной пораженно выдохнула и уставилась на меня еще более настороженно, если только такое было возможно. − Надежды должны оправдываться, − невозмутимо отозвался водитель и, помолчав, добавил: − Я Антон, ее зовут Алиса, и мы как раз направлялись в Артек. Вожатые, практика, всё такое. − Мир тесен, − я пожал плечами. Девушка по имени Алиса фыркнула. Казалось, спокойный, уверенный голос Антона немного унял ее подозрительность. Она даже взглянула на меня с интересом и неохотно спросила: − Ответного представления не будет? − Игорь, − тут же ответил я, злясь на себя за то, что не додумался назваться сам. Неловко получилось. Но Антон с Алисой вовсе не обиделись. Похоже, им обоим было глубоко наплевать на моё имя, окажись я хоть Евграфом, хоть Аполлинарием они не особенно бы и удивились. Вечер мы все провели у костра, знакомясь с будущими коллегами по старой русской традиции – с бутылкой. Смеялись и пели. И не осталось уже места косым взглядам и недомолвкам. От выпитого алкоголя голова шла кругом, и я чувствовал себя таким живым, таким человечным, свободным, настоящим, каким уже давным-давно себя не чувствовал светлый дозорный Игорь Теплов. Мы танцевали и падали на песок, несколько десятков молодых тел, которым послезавтра предстояло превратиться в ответственных и находчивых вожатых. И когда заиграла красивая медленная мелодия, изрядно подвыпивший Антон посмотрел мне в глаза абсолютно трезвым взглядом и подтолкнул в сторону Алисы. Иди, она смотрит, она ждёт. Дома моя беременная невеста. Я не могу вспомнить её имени. В голове звенящая пустота. И сердце колотится, как бешенное. Алиса танцует в отблесках пламени. Тогда я встал и пошёл навстречу. * * * Роман с Игорем отвлекал меня от того, ради чего нас с Городецким на самом деле заслали в Артек. Я чувствовала, что Антон восстанавливается быстрее, хоть он и щадил детей, беря по минимуму, не желая подпитывать их кошмарные сны. Нередко он вставал засветло и уходил бродить по побережью, задумчивый и встревоженный, как никогда. Время от времени, в его лице я с испугом читала знакомые выражения. Через тонкую маску Антона Городецкого тут и там проступала холодная, печальная фигура Завулона. И меня это пугало. В один не прекрасный день Игорь, как обычно, заглянул в вожатскую, где сидели только мы с Городецким. Он пожал Антону руку, а тот вдруг изменился в лице, отшатнулся и пораженно замер, переводя взгляд с Игоря на меня. Нет, вовсе и не похож на Всетемнейшего, подумала я в ту секунду. Я подошла к Игорю, обняла за шею. Он счастливо выдохнул и поцеловал меня. Нас отвлек громкий хлопок. Городецкий, что было дури, вдарил кулаком по двери, и, ни слова не сказав, вышел вон. До вечера я его не видела. Словно он дает нам время попрощаться, мелькнула пугающая, невольная мысль. Был ли он карающей рукой Завулона? Мне не хотелось в это верить. Совсем не хотелось. * * * Игорь Теплов. Алиса Донникова. Светлый маг и ведьма. Теперь я наверняка знал то, о чем раньше лишь догадывался. Я гнал и гнал от себя эти мысли, пока однажды не проснулся, вновь ощущая в теле ток силы иного. Я встал, огорошенный полузабытым иллюзорным всемогуществом и тогда увидел это. Светлый дозорный, маг, лишенный силы. Отправленный сюда на восстановление сил в обмен на Алису. Все сходилось. Моё право Завулон вытребовал у инквизиции за историю с Дикарем. Откуда же взялось Алисино? Я держал его за руку и чувствовал слабые ростки сил в его ладонях. Скоро, совсем скоро сила вернется к нему. Что он почувствует, когда очередным утром придет сюда, и вместо его возлюбленной Алисы за поцелуем потянется отвратительная тёмная? Питающаяся чужими кошмарами. Крадущая у детей. Ведьма. Что он предпримет, этот светлый? Что бы предпринял я, будь я светлым? Вызвал бы на дуэль? Объяснился? Увез бы на край света? Злость закипала в груди. Злость на себя, на Завулона, на Алису и Игоря Теплова. Почему его фамилия ничего мне не сказала? Почему ему ничего не сказала моя? Мы отвыкли быть подозрительными. Нам всем хотелось побыть людьми. Мало ли в мире однофамильцев. Я ударил кулаком дверь, на секунду заставив парочку отлепиться друг от друга. Оба смотрели на меня с недоумением. Как же мне жаль. Я вышел, аккуратно притворив за собой дверь. Чёрт, чёрт, чёрт. Я не мог не вмешаться. Я не мог вмешиваться. Я не мог разбить им сердца. Я не мог их не разбить. Я собрал их в полночь. Собрал на пляже, где мы часто сидели втроем, где, как я догадывался, они любили оставаться и без меня. Я встал между ними и, не глядя Алисе в глаза, сказал Игорю: − Мы тёмные, дозорный. Повисла гнетущая тишина. За моей спиной, я знал, старалась справиться с собой Алиса. У Теплова дрожали губы. Неожиданно он вернул самообладание и криво усмехнулся. − Были мгновения, когда я почти догадывался, Антон. Как и я, Игорь не смотрел на Алису. Она задыхалась где-то за моей спиной. Я был почти уверен, что глаза её сухи. − Что теперь? − спросил Теплов, − Дуэль? Алиса вскрикнула так, будто ей пронзили сердце. Она бросилась на Игоря, но я перехватил ее руки и прижал Донникову к себе. Она кричала, шипела и вырывалась, что было мочи. Настоящая ведьма. Игорь смотрел на нее такую и, кажется, не узнавал. Но взгляд его был все ёще полон любви и страдания. Это слегка ободрило меня. − Нет, − я покачал головой, − Дуэль, что за светлая причуда! Неужели ты развоплотишься от любви к ведьме? Игорь печально улыбнулся. − Не развоплощусь, − шёпотом признался он, − Я всё еще чувствую это, Алиса. Где-то в глубине души ничего не поменялось. Донникова в моих руках затихла и как-то обмякла. Я мягко передал ее Теплову. − У меня есть невеста, − невпопад признался Игорь, − Светлая. Беременная. Алиса укусила его за руку. Я истерически расхохотался. Чёртов светлый мудак. Он же окончательно разобьет ее сердце. Но именно эта новость ничуть не сломила Алису. Напротив, она будто обрела почву под ногами. Вывернулась из объятий Игоря и открыто посмотрела ему в глаза. − Оставь нас на минуту, Городецкий, − попросила она. Я, скрепя сердце, отошел на несколько десятков метров. Если они не решат использовать слишком уж смертоносные проклятия, я успею вмешаться. * * * − Я оставлю Дозор. Оставлю Свету. − Твой шеф тебя прикончит, − слабо усмехнулась Алиса. − А тебя – твой. − Может, Городецкий вмешается. Она пожала плечами. Игорь ласково огладил ее лицо кончиками пальцев. − Если мы умрем… − начал он. − Я тебя тоже, − кивнула Алиса. Помолчала, − Мы можем сразиться. − А можем бежать из страны, никто и никогда нас не отследит. Алиса нервно хихикнула. − Кто угодно отследит. Завулон, Гесер, Антон… − Антон не станет. − Верно. Не станет. − Он не похож на тёмных. Алиса обернулась на Завулонова ученика. Антон неотрывно смотрел на море, но она знала, на кончиках пальцев подвешен щит, самый сильный, на какой тот только способен. Бриз шевелил торчащие светлым ежиком волосы. − Но не похож и на вас. Игорь прижался губами к её виску и замер, баюкая, как маленькую. − Не будь мы иными, − прошептал он, − Не будь мы по разные стороны баррикад, что бы мы предприняли? − Не мы возводили эти баррикады, − пробормотала Донникова. В шаге от них открылся портал. Они испуганно заозирались. Городецкий стоял, по колени зарытый в песок, словно собственная тяжесть вдавила его в землю. Его выставленные вперед руки дрожали в такт покачиваниям иссиня-черного портала. Игорь пораженно смотрел на него сквозь сумрак. − Ты в курсе, что у тебя не должно было получиться? − Ага, самое время это обсудить, − просипел Антон, − Поторопитесь! Игорь с Алисой переглянулись. Взялись за руки и подошли к порталу вплотную. − Спасибо, Антон! − искренне поблагодарил светлый. − Я в долгу перед тобой, Городецкий, − крикнула Алиса, − Ты можешь взыскать его в любой момент. И они исчезли в провале портала. Антон прождал еще несколько секунд и с облегчением отпустил силу. Тело обессилено рухнуло, из-за зарывшихся ног он упал прямо лицом в песок. Перевернулся на спину. Звезды в Крыму такие огромные. Такие близкие. Рядом умиротворяющее шипело море, слизывая с души налет тревог. «Они должны были умереть», − раздался в голове голос Завулона. «Знаю». «Ты ведь понял?» «Что? Кто такой Игорь? Понял». «Светлана тебя не простит. Поздравляю, Антон, теперь среди твоих врагов Великая светлая волшебница». «Собираешься сказать ей, Завулон?» «Сама поймёт». «Забери меня. Если не сердишься, забери меня отсюда». Молчание. Рядом бесшумно открылся портал. Городецкий с трудом сел. Кое-как встал на ноги и провалился в черноту. Портал мягко выбросил его в кабинете шефа Дневного Дозора. Завулон поднял его с пола и легко, будто Антон был не тяжелее пуховой подушки, перенёс на диван. − Ты думаешь, что поступил правильно? − Я думаю, что ты рассчитывал на нечто подобное, когда отправил туда нас двоих. − Может статься, что ты прав, − усмехнулся краешком губ Всетемнейший. Интересно, подумал он, а Аля и этот Теплов заметили, как полыхала аура Городецкого, когда он, маг второго уровня силы, провешивал портал? Поняли ли они хоть что-то? Хотя, какая разница? Завулон грустно вздохнул, сел за стол и принялся сочинять издевательское письмо Гесеру. Отец будущей Светлой Мессии сбежал с любовницей-ведьмой. Старый сыч, должно быть, в бешенстве. Завулон хихикнул и занёс над бумагой перо, как в лучшие свои годы заносил клинок над телом поверженного противника.