Братья и сестры

Хан проснулся спустя час, но не от писка приборов, возвестивших о том, что Малик вот-вот очнется, а от прикосновения холодной стали к горлу. - Кто вы? - требовательно спросил Малик. - Почему вы говорили про двадцать третий век? Где остальные и наш капитан? - Малик, убив меня сейчас, ты никогда не узнаешь ответов на свои вопросы. Убери, пожалуйста, скальпель. Я не причиню тебе вреда. И снова что-то неуловимо знакомое прозвучало в интонациях этого голоса. Так враг или друг? Интуиция подсказывала, что скорее друг, но Малик не привык доверять незнакомцам. Голова закружилась, вероятно, от нервного напряжения, Малик сильнее сжал скальпель и надавил. - Отвечай на мои вопросы! - в голосе мужчины прозвучали гневные нотки. Скальпель прорезал кожу, и тонкая красная струйка устремилась вниз по шее Хана. Малик понял, что еще слишком плохо себя контролирует, убрал скальпель и посмотрел на сидящего перед ним мужчину. От его взгляда не укрылось, что рана на шее быстро зажила, оставив лишь дорожку подсыхающей крови. Один из них? Кто-то из сверхлюдей, правивших в Европе? - Спасибо. - Хан машинально провел рукой по шее, посмотрел на кровь на пальцах и перевел взгляд на Малика. - Если ты чувствуешь себя спокойнее, держа скальпель в руке, ты можешь его оставить. И Хан начал рассказ. Он объяснил, что их корабль почти достиг точки назначения, когда Маркус нашел их, описал, что же тридцать первый отдел хотел сделать со сверхлюдьми - как планировали стереть им память, изменить лица и использовать как солдат для своих целей. С каждой минутой Хан видел, как удивление в глазах Малика сменяется шоком, а потом и недоверием. - Ты не ответил на главный вопрос. Кто в этой истории ты и почему у тебя такие же способности, как и у нас. Ты явно европеец и не похож ни на одного человека, летевшего на Ботани Бей. Если скажешь, что это пластическая хирургия - я не поверю тебе. - Прошло три столетия. Пластическая хирургия, увы, шагнула далеко вперед. - Зачем менять внешность одному из нас? Это долго и дорого. - Записи в архивах двадцатого века обрывочны, но они есть. Маркус не мог допустить, чтобы мы выяснили, кто мы есть на самом деле. Малик быстро поднял руку с зажатым в ней скальпелем и попытался снова приставить его к горлу собеседника. Тот отреагировал мгновенно, перехватил руку и зажал мертвой хваткой. Малику лишь оставалось вложить всю свою злость в слова: - Мы! Ты не один из нас, ты наглый лжец, пытающийся обмануть меня! И кто же ты из нашей команды, я знал тебя? - Малик... Я понимаю, что в это сложно поверить... Но я - Хан. - Ты не можешь быть им. Даже если не брать внешность в расчет, у тебя другой голос. - О, Малик... В этом времени умеют оперировать голосовые связки. Малик попытался вырвать руку с зажатым скальпелем, но организм еще не восстановился окончательно, и Хан смог удержать его. В его взгляде мелькнуло что-то неуловимо знакомое, но Малик еще не мог сопоставить внимательный взгляд карих глаз его старого друга и неуловимо холодный взгляд этих серых, почти прозрачных, глаз. - Пытаясь убить меня, ты ничего не добьешься. Или так ты платишь за то, что я спас тебе жизнь, тогда, в день захвата Нью-Дели? - Опиши! Опиши все, что произошло тогда. - Мы начали штурм с центрального входа. Потом разделились. В тот день погибло трое наших и две сотни солдат охраны дворца. Мы собирались захватить рабочий кабинет покойного правителя, чтобы из него установить власть над Индией. Хан продолжил рассказ. Он помнил все до мельчайших деталей, и с каждым его словом, с каждой знакомой интонацией, с каждым движением глаз Малик все больше верил, что этот человек и есть его капитан. То, что он рассказывал, мог знать только Хан. Малик задал еще несколько вопросов про тот день и получил на них правильные ответы. - Хорошо. Но о дворце в Нью-Дели могли остаться записи, там могли стоять камеры или найтись свидетели. - Мы обыскали дворец и не нашли камер. И ты это знаешь. И камер точно не было на Ботани Бей перед отлетом. - Да. И каковы были твои последние слова тогда? - Малик вспомнил, что в этот момент команда уже спала и никто не мог и их слышать. Идеальная память. Как и все в сверхлюдях. - Я сказал, что я больше для тебя не сеньор, Малик. Что теперь вы моя семья. Пришло время отправиться к звездам и среди их холодной пустоты найти новую жизнь. Малик утвердительно кивнул. Допрос вымотал его, и сейчас нестерпимо хотелось спать. - Я услышал достаточно. Мне пока сложно это произнести, - Малик на секунду запнулся, подбирая подходящее имя. - Хан, но я рад тому, что мы снова встретились. Хан с облегчением освободил руку Малика с зажатым в ней скальпелем, тот положил инструмент на стол рядом и тут же заснул. Хан же отправился на мостик проверить показания приборов. Все прошло немного не так, как он планировал, но одного человека он, похоже, убедил. Того, кто знал его лучше всех. Остался еще семьдесят один человек. Но с остальными будет чуть проще. *** Проснувшись, Малик огляделся, но Хана рядом не оказалось. Голова слегка кружилась, хотелось пить. На столике возле кровати он увидел бутылку воды и, судя по надписи на упаковке, какую-то еду. Он с жадностью выпил воду и съел содержимое контейнера, которое оказалось почти безвкусным, но на удивление сытным. Головокружение прекратилось. Малик поднялся, попытался сдвинуть с места койку, на которой до этого лежал. Ножки были приварены к полу, но металл заскрипел и погнулся, а это значило, что прежняя сила почти вернулась к нему. Монитор рядом с кроватью продолжал рисовать теперь уже стабильную линию кардиограммы. Малик нашел на руке теперь уже ненужный беспроводной датчик и снял, после чего прошел вглубь комнаты. Там на столе лежала стопка небольших тонких пластин, и когда мужчина взял одну из них, устройство ожило, показав надписи на языке, очень похожем на привычный ему. Малик, не сомневаясь, начал нажимать на кнопки. Устройство, как оказалось, содержало множество документов - тут было все, от инструкции по кораблю до описания оборудования. Малик как раз читал описание прибора со странным названием "репликатор", когда панель за его спиной отъехала и Хан вошел в комнату. - Это устройство называется паддом. Очень похожи на привычные нам, только существенно тоньше и могут хранить больший объем информации. Я думаю ты уже нашел на нем инструкции, изучи их, тебе потребуется подменить меня в ближайшее время. Как самочувствие? - В норме. - Малик все еще смотрел с недоверием на вновь обретенного капитана. "Возможно, я что-то упускаю. Окружающие меня приборы достаточно необычны, и триста лет действительно могли пройти. Но чтобы человека изменили настолько - это уж слишком. Я обязан капитану жизнью, я не должен сомневаться в его словах, если это он. Но если этот мужчина не тот, за кого себя выдает, наш настоящий капитан в большой беде". Хан заметил сомнения, отразившиеся на его лице: - Ты можешь задавать мне любые вопросы, - произнес он, внимательно посмотрев на Малика. - Все в порядке... капитан, - ответил тот, при этом думая о том, что нужно разведать обстановку и пока не показывать своих сомнений. - Хорошо. Нужно будить остальных. В живых осталось семьдесят три члена экипажа, включая нас с тобой. Нам нужен врач, на случай, если при пробуждении остальных возникнут проблемы. - Разбудим Миру и Риши? - Только Миру. Риши погиб. И нужно разбудить Амита, выжило много людей из его группы, ему будет проще ввести их в курс дела. - Согласен. - Хорошо, пошли, - почти скомандовал Хан, - для начала я покажу тебе корабль. Падд оставь при себе, и нужно будет раздать аналогичные остальным членам команды. "Я чувствую, что очень устал, - размышлял он, идя по длинному пустому коридору, - но пока позволить себе полноценный отдых не могу, нужно ввести разбуженных в курс дела. Сейчас корабль висит на орбите на автопилоте, но кто знает, что случится дальше. Нужно будить всех постепенно, сначала тех, кто может подтвердить мою личность через воспоминания, потом тех, кто им доверяет, в противном случае может подняться бунт. Я должен снова стать их капитаном, иначе они могут не выжить в этом новом мире". *** Пробуждение Амита прошло без происшествий. Восстановление заняло у него всего пару часов, и, уже в первый раз открыв глаза, он был готов выслушать все, что произошло за время его сна. Амит был руководителем отряда и первоклассным бойцом, на полголовы выше Малика и шире его в плечах. Он был прагматиком во всем, носил удобную одежду и коротко стриг свои темные волосы. Рассказ о смене внешности капитана он воспринял с видимым равнодушием, лишь кивая на отдельные моменты истории - он привык подчиняться Хану и при этом доверял Малику. После окончания рассказа Амит лишь коротко спросил: - Ты уверен в правдивости его слов? - Пока у меня нет причин ему не доверять. Но я... изучаю его. Перегородка привычно отъехала, и в комнату вошел Хан. Он был рад увидеть еще одного из своих людей в строю, но, произнеся несколько приветственных слов, быстро подошел к соседней кровати, на которой лежала девушка. Он обеспокоенно смотрел то на нее, то на приборы, после чего заглянул в свой падд с расчетами и, кажется, успокоился. Затем, оставив Малика смотреть за девушкой, и они с Амитом удалились. Малик углубился в чтение документации, периодически переводя взгляд на девушку. Она иногда вздрагивала, но в сознание не приходила. Ее черные, довольно коротко стриженные кудрявые волосы, столь редкие у индийских женщин, разметались по подушке, веки были плотно закрыты. Малик помнил ее глаза - красивые, почти черные, а прямой нос и тонкие губы делали ее временами похожей на сошедшую с Олимпа греческую богиню... Мира уже много лет нравилась ему. Им, улучшенным людям, всегда было сложно в отношениях. Их редко интересовали обычные люди - некоторые считали их слишком слабыми, но чаще в душе жила обида. Обида за то, что с ними сделали, когда они были совсем юными, за то, что лишили детства и хотели продавать, словно рабов. Выращенные в лаборатории, они не знали, как выражать свои чувства. Их учили убивать, а не любить. Кто-то быстро нашел себе пару, и часто такие пары были очень крепкими, а кто-то, как он, знал только войну и не умел строить отношения. Мира была слишком красивой, слишком много мужчин засматривались на нее. К тому же, она была врачом, они солдатами, а значит очень часто - ее пациентами. Мира была холодна со всеми, для нее долг был превыше всего. Смуглая кожа девушки постепенно розовела, было видно, как она хоть и медленно, но возвращается к жизни. С ее тонких губ сорвался стон и она открыла глаза. - Где я? Малик с облегчением вздохнул. Та, кто была ему так дорога, была рядом и жива. Мира тем временем в изнеможении откинулась на подушку и потеряла сознание. Спустя несколько часов девушка очнулась снова. Малик повторил рассказ. Девушка слушала, внимательно глядя на Малика, и ему хотелось, чтобы этот разговор никогда не заканчивался. Временами Мира прерывала его, чтобы уточнить подробности, но задавала исключительно вопросы, связанные с медициной. Только работа, ничего личного. - Ты можешь проверить, является ли этот человек нашим капитаном? - Я постараюсь, - произнесла она спокойно, - но не знаю пока, что можно узнать. У нас не сохранилось образцов крови Хана, родственников у него не было. Можно посмотреть, что делали с мозгом этого человека, сопоставить с рассказом, но подтвердить правдивость слов со стопроцентной точностью, скорее всего, невозможно. - Мира, мне нужно точно знать, тот ли он, за кого себя выдает. Если он самозванец - наш настоящий капитан в беде, и мы должны ему помочь. Вот документация к медицинскому оборудованию на корабле, посмотри, что можно выяснить, - Малик протянул ей падд. Девушка взяла его и тут же углубилась в изучение, больше не удостоив Малика даже взглядом. Коммуникатор на столе запищал, мужчина взял трубку. - Малик, как она? - Пришла в себя. - Хорошо, мы идем. Увидев вошедшего Амита, девушка вздохнула с облегчением. Они выросли вместе и были близкими друзьями. Амит сел на кровать и девушка обняла его, Малик же, видя это, почувствовал укол ревности - с ним она была предельно вежливой, и не более того. Потом девушка перевела взгляд на Хана. В ее глазах промелькнуло удивление, но самообладание быстро вернулось к ней. Она кивком поприветствовала капитана, после чего снова уткнулась в свой падд. *** Почти двое суток ушли на то, чтобы обучить проснувшихся основным навыкам работы с оборудованием и продолжить возвращать экипаж к жизни. Хан был рад, что они снова одна команда. Одна семья. Как когда-то. "Все прошло легко, даже слишком легко. Я рассчитывал, что они засыплют меня подробностями о нашем прошлом, но Амит спросил всего несколько деталей и, кажется, удовлетворился моими ответами. Да, с одной стороны он привык подчиняться, с другой стороны, вероятно, он понимает, что если поставит мою власть под сомнение, ему придется взять командование на себя. Пока он еще не освоился в этом времени и не готов взять на себя такую ответственность, но что будет дальше? Сейчас все заняты, но как только будет возможность, нужно будет распросить его подробнее". Малик не расставался с паддом, читая или спрашивая обо всем, что видел. Ему было достаточно прочитать или узнать о чем-то один раз, и он уже знал, как обращаться с этим прибором, хотя навыков, конечно, сильно не хватало. Хан оставил его дежурить на мостике, а сам отправился отдохнуть. Из отряда Амита уцелело восемнадцать человек. Сутки назад они с Мирой начали возвращать их к жизни, и сейчас все эти люди активно осваивались на корабле. Перемена, которая произошла с их правителем, Ханом, конечно, шокировала их, но все они безоговорочно верили Амиту, и ни один из них не высказал сомнений этому поводу. Среди этих людей было несколько бойцов, которые с интересом осматривали внутренние охранные системы и изучали новейшие вооружения, два инженера восторженно вздыхали, изучая документацию к варп-ядру. Сверхлюди создавались как универсальные специалисты, но каждый со своей специализацией, а поэтому на корабле всем им нашлась работа. Тем временем связисты принялись прослушивать радиопереговоры на доступных частотах, параллельно осваивая незнакомые языки. Сначала в эфире была тишина, но потом чувствительные антенны корабля засекли переговоры на незнакомом языке, которые то прерывались, то возникали вновь, хотя на радарах по-прежнему было пусто. Связисты, углубившись в падды и переговариваясь короткими фразами, пытались понять, о чем говорят невидимые собеседники. Пока Малик был на мостике, Хану наконец удалось отдохнуть. Он проспал достаточно, чтобы восстановить силы, и сейчас лежал на спине на узкой койке своей каюты. Шум двигателей сюда не долетал, и лишь иногда доносились едва слышимые даже для тонкого слуха сверхчеловека шаги людей, передвигавшихся по коридору отсеком выше. Тишину нарушил резкий писк коммуникатора: - Капитан, похоже, к нам приближается корабль. Два, на радарах я вижу два корабля.