Братья и сестры

Глава получилась исключительно разговорной, экшн будет в следующей.

Влетев в свою каюту, Хан закрыл дверь и прислонился к ней спиной. Сенсоры уловили движение, свет включился на полную яркость, но сверхчеловек резко ударил по панели управления и лампы погасли. Фраза Малика о событиях на заброшенной стройке и его удивленный взгляд никак не выходили из головы... Если все пойдет не так - он потеряет хорошего друга и верного союзника, а без него вернуть доверие сверхлюдей будет очень непросто. Без него же они могут погибнуть в этом новом, непонятном им мире. Смятение захватывало сверхчеловека все сильнее. Как же просто закрыть глаза, не видеть никого и ничего, чувствовать, как разум проваливается в пучину эмоций, главная из которых - страх... Но идеальный солдат не должен бояться, он должен быть холоден и рассудителен, чтобы выполнить свою миссию. В лаборатории их учили, как подавлять эмоции, но сейчас это не работало, и, несмотря на все попытки Хана загнать чувства глубоко внутрь, под ребра, они возникали снова. Он сделал глубокий вдох, оттолкнулся спиной от двери и сделал несколько шагов. Успокоить дыхание, следом успокоится и разум... Хан сосредоточился на том, как холодный кондиционированный воздух проходит через легкие, и как вместе с ним уходят эмоции. Так постепенно становилось легче, и спустя несколько минут сверхчеловек понял, что снова может рассуждать логически. "Я не помню этого случая. Малик мог испытывать меня, спрашивая о событиях, которые никогда не происходили на самом деле. С другой стороны, учитывая, что Маркус сделал с моим мозгом, будет неудивительно, если в памяти окажутся провалы". Идеальная память. С того момента, как он очнулся на базе у Маркуса, он помнил каждый день, каждый час, каждый шорох и каждую интонацию голоса, помнил все прочитанные после пробуждения тексты. Там не было и не могло быть пробелов. Когда-то он думал, что их нет и в прошлом. Однако сейчас, когда он начал погружаться в воспоминания, начали обнаруживаться белые пятна. Сам день отлета, дни перед отлетом - все это было словно вчера, но чем дальше от этих событий, тем больше сначала часов, потом дней, которые он не мог вспомнить. Лаборатория Хейсена, зима, пятьдесят градусов ниже нуля. Один из многих дней, когда низкое солнце ярко освещает внутренний двор, но не может согреть воздух... Тренировки на улице, снова и снова, потому что даже этот совершенно адский холод не может повредить их организмам, а идеальный солдат должен уметь работать в любых условиях. После - основы физики и приборостроения. Седовласый профессор удивлен, как еще совсем школьники с легкостью осваивают институтский курс, ставя своими вопросами в тупик даже его. Хан отлично помнит выражения лиц, реплики, и как сквозь окна аудитории видно клонящееся к закату солнце. А дальше пустота. Следующее воспоминание очень яркое, за окнами большого лекционного зала светит теперь уже высокое полуденное солнце, и он знает, что на улице стоит нестерпимая летняя жара. Он не помнит, как давно закончился курс седовласого профессора, а сейчас с ними работает молодой лаборант, снующий между столами и помогающий собирать макет ядерного реактора. "Я не знаю, сколько прошло времени между этими событиями. Если принимать во внимание климат пустыни Гоби, где была наша лаборатория, то прошло несколько месяцев, может полгода. Значит, провалы в памяти могут быть очень большими. Мы с Маликом выросли вместе, а в двадцать третьем веке его не коснулся скальпель хирургов Маркуса и он помнит все. Если признаться ему, идентификация моей личности будет под вопросом. С другой стороны, если я не помню настолько большие фрагменты, Малик легко сможет выяснить это. Если же он решит действовать, то может подняться бунт. Как поступят семьдесят два человека, преданных капитану, которому обещали идти до конца, и обнаруживших на его месте самозванца?" Хан понял, что знает ответ на этот вопрос и в бешенстве сжал кулаки. Маркус. Кем нужно было быть, чтобы сделать с человеком то, что сделали с ним? Перекроить внешность, стереть память, навязать другую личность. "Адмирал верил, что делает правое дело", почувствовал он. Джон Харрисон, которым он считал себя после пробуждения, еще был внутри. "Я не он, но то, что происходило после пробуждения, повлияло на мой характер и образ мыслей. Я уже не тот человек, который засыпал на Ботани Бей. Но я все еще считаю других сверхлюдей моей семьей, и сделаю все, чтобы защитить их". Сверхчеловек включил свет и опустил взгляд на свои руки. На них все еще осталось копоть пожара, а форма, хоть и несильно, но была прожжена. Хан резко развернулся и последовал в ванную, чтобы привести себя в порядок. Ледяная вода смыла остатки копоти с лица, отозвалась легким покалыванием в месте небольшого ожога на руке и помогла отогнать возникшее откуда-то головокружение, но до конца оно не прошло. Сверхчеловек взглянул на себя и понял, что под глазами залегли неприятные тени, и, похоже, визита в медотсек ему не избежать. К тому же, Мира звонила и просила подойти. Хан резко перекрыл воду, вытер лицо и вышел из комнаты. Дверь за его спиной бесшумно закрылась. Идя по коридору, Хан краем глаза подмечал изменения на корабле. Лампы, как и прежде, ярко освещали коридор, придавая ему обжитой вид, но людей ему встретилось мало и все они спешили по своим делам - нужно было устранять полученные повреждения, да и слишком малую часть команды они успели разбудить. При входе в медотсек сверхчеловек удивленно замер - комната сейчас напоминала скорее не лазарет, а лабораторию инженеров. На выдвинутом на середину комнаты столе был разложен обесточенный и разобранный прибор, а Мира колдовала над ним, ловко орудуя отверткой среди хитросплетения проводов, датчиков и микросхем. В этой ювелирной работе ей помогал один из инженеров. Увидев Хана, девушка чуть вздрогнула, отложила инструменты и кивнула помогавшему ей мужчине, который тут же быстро вышел. - Я ждала, что ты придешь, - произнесла она, избегая смотреть на Хана, в то время как ее сердце бешено застучало, как будто пытаясь вырваться из груди. - Регенератор последней модели, одна из новейших разработок, - констатировал он, подойдя к столу и взглянув на внутренности прибора. Волнение девушки не укрылось от него, но он предпочел пока наблюдать. - Да. Современные регенераторы - полезные устройства, они могут повысить скорость регенерации обычного человека в десятки раз, но слабо действуют на нас, так как наши способности близки к пределу. Но я могу увеличить эффективность в десяток раз, может и больше. Тогда смогу заживлять переломы на обычных людях за часы, на нас за... минуты. Странно, что ученые Федерации этого до сих пор не сделали, - пожала плечами Мира. Она чувствовала, как бешено бьющееся сердце постепенно успокаивается от разговора о технике. - Думаю, через несколько дней я смогу закончить, - склонившись над прибором, девушка воткнула провода в соответствующие разъемы. На последней фразе ей уже удалось унять едва заметную дрожь в руках, и, когда одна из темных прядей выбилась из прически, Мира уже смогла ловким движением руки откинуть ее на место, закрепив заколкой. Теперь можно было заняться пациентом. - Как самочувствие? - Голова немного кружится, в остальном - в норме. - Сейчас посмотрим, - девушка поднесла трикодер к лицу пациента и тут же углубилась в изучение его показаний, избегая смотреть на Хана, что не укрылось от его внимательного взгляда. - Мира. - Да. - Все в порядке? - Да. Дело в том, что... Все так изменилось. Я мало кого знаю из выживших. Только Амит, несколько его людей, Малик и ты... Но ты... И твоя новая... - девушка запнулась, добирая слова. - Внешность? - Да. - Тут уже ничего не изменить. - Да, - Мира наконец нашла в себе силы посмотреть в упор на Хана. Она сказала полуправду, но сейчас была рада, что поступила так. Воспоминания все еще давали ложную надежду увидеть внимательные карие глаза человека, правившего три столетия назад, но в ответ на нее смотрели такие же внимательные, но непривычные, серые, чужие глаза. Хотя снова, как и много лет назад, до отлета Ботани Бей, взгляд выражал твердую решимость идти до конца. Мира снова отвела взгляд, пытаясь совладать с охватившими ее эмоциями. Хан, поняв состояние девушки, предпочел отвлечь ее разговором: - Ты можешь понять, что со мной сделали? Меня интересуют возможные последствия, если они могут проявиться, - о провалах в памяти Хан предпочел промолчать. Чем меньше народу знает, тем лучше. - Да, - Мира взглядом указала на биокровать. - Я посмотрю, что с тобой, заодно возьму кровь, чтобы изучить изменение уровня регенерации. Довериться чужим рукам было очень непривычно, но Хан почти смог, стараясь не думать о людях, изучавших его до этого, и понимая, что сейчас ему наконец нечего бояться. Когда же все закончилось, он сидел на биокровати и задумчиво смотрел на монитор c бегущими на нем цифрами. На минуту там отобразилась трехмерная модель мозга с выделенными красным участками, после чего сменилась графиками и непонятными ему цифрами, а Мира углубилась и их изучение. - Что ты видишь? - Мне нужно время, чтобы это расшифровать. У тебя явно свежее сотрясение и последствия более старой травмы, сейчас попробую устранить это. После применения регенератора головокружение ушло, но трикодер при приближении к голове Хана недовольно запищал. На лице Миры отразилось удивление: - Очень странно, но прибор показывает, что регенерация еще не завершена, хотя давно должна была, - Мира снова взглянула на дисплей, - свежие повреждения зажили, а вот более старые - без изменений. Этим повреждениям уже больше года, с нашей регенерацией все давно должно было восстановиться. "Маркус стирал мне память хирургическим путем. Должно быть, они каким-то образом смогли остановить регенерацию, но как? Возможно, восстановив поврежденные участки мозга, я смогу восстановить и память", - мелькнуло у него в голове, но вслух он лишь спросил: - Ты можешь залечить это? - Текущим оборудованием - нет. С помощью этой штуки, - она кивнула на лежащий на столе разобранный регенератор, - вполне возможно, но нужно время. Зайди ко мне через пару дней, я посмотрю еще раз. Когда дверь за Ханом закрылась, девушка отложила падд, и, глядя в пустоту, попыталась понять, что же с ней происходит. Мысли путались, было сложно совместить образ ее бывшего капитана и этого человека. Слишком сложно. *** Кают-компания на Трезубце представляла собой просторное помещение с мягкими диванами и бежевыми стенами. Лампы, спрятанные в настенные панели, создавали теплый мягкий свет, похожий на солнечный, а высокий узкий стол в центре комнаты изогнулся вокруг шкафа с напитками, имитируя барную стойку. Его содержимое так и осталось нетронутым - сверхлюдей мало интересовала выпивка, да и сейчас, несмотря на видимый уют, в комнате было почти пусто. Малику нравилось это место. Если сесть так, чтобы не видеть уродливую барную стойку, как будто символизировавшую стремление человечества забыться в алкогольном тумане, интерьер очень напоминал ему гостиную его земного дома. Тогда, в Нью-Дели, в отличие от Хана, оборудовавшего себе под жилье одну из комнат дворца, он предпочитал жить в уютном пригороде, где занял небольшой дом. Езда на работу по переполненным улицам занимала время, но на мотоцикле эти километры преодолевались легко. Зато вечерами у него был настоящий дом, в котором было тепло и уютно. Жаль только жить там приходилось одному, хотя мысли о семье часто посещали его. Об обычной семье, насколько она была возможна для сверхлюдей. Сейчас Малик сидел в кают-компании один, отогнав приятные воспоминания о прошлом и пытаясь сосредоточиться на отчете инженеров о поломках. Мысли, однако, все время возвращались к человеку, назвавшемуся их капитаном, в личности которого Малик сейчас был совсем не уверен. Перегородка бесшумно отъехала, Малик почувствовал это по легкому движению воздуха, и в комнату вошел Хан. В отличие от Малика, он не любил это место. Ему были привычнее обычные армейские помещения, и слишком уж домашняя атмосфера этой комнаты подчеркивала то, что они проснулись в мирное время. К тому же Хан знал, что в мире назревает война, что их ищут. Возможно, именно это состояние передалось и другим членам экипажа, и потому сейчас здесь было почти пусто. Хан сделал еще несколько шагов вперед и сел рядом с Маликом. - Ты как? - спросил он, глядя на повязку. - В норме, к утру буду в строю. А ты? - Уже в норме, - Хан на минуту замолчал. - У корабля повреждена обшивка, нам не починить повреждения, дрейфуя в открытом космосе. Неподалеку находится планета Альтаир 54, она может подойти для спуска и починки. Наведи, пожалуйста, справки об этой планете. - Да, хорошо, - привычно согласился Малик, попутно отмечая напряжение, не сходящее с лица его капитана. - Малик, я должен у тебя спросить, - Хан внимательно посмотрел на своего друга. Он понимал, что сейчас важно следить за реакцией и не ошибиться в словах, - тот случай на стройке, о котором ты говорил, действительно... произошел? В глазах Малика на секунду мелькнул шок, тут же сменившийся удивлением. Хан прочитал это и предпочел продолжить: - Я не помню его. Вероятно, это последствия вмешательства в мою память. Малик лишь молчал в ответ. Человек перед ним, похоже, говорил искренне, но это не давало ответа на вопрос - не помнит ли или события прошлых столетий происходили не с ним? Но сейчас их жизнь зависела от этого человека, только он знал, как действовать в этом времени, кем бы он ни был. А пока он будет наблюдать. - Да, происходило. - Малик предпочел перевести разговор: - Нам нужно будить остальных. Можно начать с группы Иохима, в ней несколько первоклассных военных инженеров, которые нам сейчас нужны. - Логично разбудить всех на корабле, у кого есть инженерные навыки. В группе Иохима много бойцов, которые нам пока не нужны. - Мы обсуждали, что будить нужно группами. Почему ты не хочешь будить группу Иохима? - Малик интуитивно почувствовал, что капитан не хочет этого делать, и сейчас хотел выяснить причину. Хан прекрасно понимал, что даже если скажет Малику причину, это ничего не изменит. - Да, хорошо. Разбудим их. Уточни данные по планете. Я отправлюсь на мостик и проложу курс к ней.