Contra/Against

- А ты, что ли, не знал? Я друг до конца. - Конца?.. Какого конца? - Смертного.

POV Oliver Коммерция… коммерция.… Повсюду – в какую сторону ни ткни носом, - увидишь одно и то же. Не деньги заставляют планету крутиться, но мы, пожалуй, в большинстве своём думаем именно так. И даже если дружба превращается в бизнес – её всё равно нельзя купить за деньги, вот парадокс! Я думал, в то утро айфон пропустил сквозь себя два обыденных бизнес-звонка. Никаким «началом конца» и не пахло. Тот случай, когда конец, ха-ха, не пахнет! Но раз не пахнут и деньги со времён Веспасиана 1…. Pecunia non olet. …то… …конец равно деньги. Деньги равно конец. Пожалуй, я сейчас просто поработаю расшифровщиком звонков и отстенографирую их содержание на бумаге. Так будет легче. *** 9:50 АМ Вызывает Майлз Коллинз… - Оли, утра! Как дела не спрашиваю – знаю, что всё должно быть неплохо. Я вот зачем. Ты в курсе, что Бен уже готов запустить линию тех футболок с девочкой и раптором? Но у нас ещё не распродано 60% весенней коллекции, представь себе! Это не круто, друг мой. Мы потерпим убытки, если начнём продажу «раптора» параллельно со старым барахлом. - Хорошо, что ты предлагаешь? - Оли, а пригласи-ка мне в наш лондонский магазин какую-нибудь добротную группу на автограф-сессию. Тинэйджеры должны размести шмотки только так на положительных эмоциях. Умеет же припахать, понимаешь ли! - Окей…договорились. Когда улажу что-нибудь – наберу. Через 5 минут напряжения всех умственных сил. И кому теперь звонить? Кого выбрать? - Алло! Сэм, утра!.. Как жизнь? Не отвлекаю? - Утра! Нет, спасибо, всё отлично… Ты по какому-то вопросу? - Сэм, э-э…я…. Скажи, ты не в Англии сейчас? - Н-нет, в Австралии, в Канберре. Турим с… - Чёрт, как я мог забыть! - Погоди.… Хм-м…что-то важное? Я могу помочь? - Было бы неплохо, друг. Правда… А дальше я рассказал ему суть дела, закончив почти слёзной просьбой: - Пожалуйста, подумай, цена вопроса серьёзная! Я понимаю, что вам это не настоль выгодно сейчас, но… по крайней мере за скромный гонорар я ручаюсь. - Да, Оли, ты прав – мы не можем самолично сдвигать рамки тура. Но знаешь…. я что-то придумаю. У нас должны быть небольшие выходные в дня два-три. Я поговорю с тур-менеджером. Ничего обещать не могу, но… сделаю всё, что в моих силах. Или пришлю какую-нибудь толковую команду вместо нас, ха-ха! - Спасибо тебе, друг. Не уверен, как насчёт стоимости перелёта, но о вашем проживании я позабочусь лично. - Пока ещё не за что. Бывай! Спасибо за предложение… За окном барабанил дождь, а в ушах – кровь. Не понимаю отчего, но себе я казался авантюристом. Конечно, до того момента, как сзади по моим плечам прошлись ноготки. Нежно… Я даже оборачиваться не захотел, чтобы не спугнуть мимолётное блаженство, очарование момента наедине с феей, которая может исчезнуть в один миг, оставшись лишь облачком волшебства в воздухе. Что она со мной делает? Или, вернее, как ей это удаётся? Из телесного я мог почувствовать задней поверхностью бедра жёсткое гипюровое кружево её белья, лопаткой – холод металлической серёжки в соске, шеей – кошачий шёпот, лёгкие утренние поцелуи, которые пробуждают желание. Кровь рванула от воспалённой головы, устремилась по телу вниз, медленно, успокаивающе… Женщины… Полужестами, полуприкосновениями умеют творить магию. И не разрушать чары даже словами наподобие этих: - Оли, я так рада, что вы общаетесь снова, - проводя носом по изгибу между плечом и шеей. Тут уж без взгляда в глаза не обошлось. Я как-то чересчур резко развернул Ханну лицом к себе, отчего девушка сдавленно улыбнулась. Будто увидела во мне, почти-тридцатилетнем-старом-динозавре, нетерпеливого мальчика-подростка. Я предпринял попытку прочесть в тёмным-тёмных девичьих глазах подтекст этой фразы. Но чем дольше смотрел, тем отчётливее ловил себя на мысли, что конкретно в данную минуту давал больше поводов что-то подозревать. Но что? Разве я что-нибудь сделал?.. Наверняка моё лицо ходило взволнованным и напряжённым. Я не мог себе этого позволить. Или, ха, я всего-навсего заразился от Картера венерическим вирусом Параноика? Ханна рисовала крученые кельтские узоры на моей щеке кончиком пальца. Смеялась. Нет, я не такой, я не параноик! Для Ханны я, вероятнее всего, продолжал быть её любимым забавным старым дядькой. И чтобы не разубеждать свою женщину, я сгрёб её в объятия – так, что от неожиданности и моей силы она ахнула. Прижал голову Ханны к груди, словно сам держался за хрупкую юную фею, как за единственный спасительный плот. Поцеловал в макушку. Задумчиво. Наверное, я уже тогда пёкся о том, как обезопасить её от своего будущего кризиса среднего возраста. Когда мне будет тридцать, Ханне будет всего лишь двадцать четыре, и она с лёгкостью сможет найти себе более респектабельного мужа, если я чем-либо обижу её или как-либо надругаюсь над нашей семейной жизнью. Потому что я определённо хотел видеть её своей невестой, а после – женой. Только я бы на месте этой маленькой женщины осторожнее относился к Сэму, не так легкомысленно, доверчиво. Женщины должны чувствовать и предугадывать. Я уже не справлялся с этими задачами для себя. Моё собственное наитие оставило меня побираться в неведении насчёт того, во что может обойтись нам с Майлзом затея с автограф-сессией. Самое тёмное время – перед рассветом, но и самое светлое – перед наступлением адской темноты. *** Через 6 дней Я носился по залам с пяти утра, без устали, как миксер. Старина Сайкс давно уже не устраивал в магазинах Drop Dead никаких мит-энд-гритов – для забот такого рода функционировал большой штат моих любимых лентяев и иждевенцев. Национальное ли это, не знаю, но если наш человек уходит в летний отпуск – то уходит конкретно, собирая нужные документы, справки и билеты с марта месяца. И хуй ты кого-то достанешь! Никто отнюдь не планировал событий на июнь, так что мои поддержки и мои опоры разбрелись по курортам, не оставив за собой ни малейшего дуновения совести. И я не мог винить подчинённых в том, что Бен решил пораньше срубить бабла для своей свадьбы, родив готовую коллекцию досрочно. И хотя в тот день (то утро) пришлось взвалить на тёмно-зелёные плечи буквально всё – от запуска рекламы через лэптоп до подметания полов в окружении пары-то человек, – я не жаловался, не ныл, не фыркал, не изображал отвращение к труду. Наоборот, обстановка возвращала в те времена, когда мы с братом гребли дерьмо в любых направлениях, пытаясь запустить наш бизнес. И с наслаждением вдыхали аромат пройденного говна, когда нам удавалось чего-то добиться. Том и сейчас был со мной – вон, развешивал свежие картины художницы из Шеффилда. Папа гордился бы нами. А насчёт меня – сказал бы, что именно в этот момент своей жизни я занимаюсь настоящим делом, а не прыгаю по сцене, как боунсер из игрушки, непонятно зачем. Полутьма – бирюзовая, настольная лампа – жёлтый свет. Я печатал на клавиатуре. Том закончил с картинами в залах. - Бро, хочешь кофе? – с любопытством заглянул мне через плечо. Но не увидел ничего интересного. - Да, если можно, - я отодвинулся на стуле, потёр глаза. У меня хороший брат. Пожалуй, самый добросердечный человек на всю семью Сайкс. Через минуты четыре он вернулся с двумя дымящимися эспрессо в пластиковых стаканчиках, которые добыл в автомате круглосуточного магазина за углом. Передал мою порцию по поверхности стола, как шайбу – и я пропустил маленький сердечный взрыв, ведь жидкость могла преспокойно выплеснуться «за борт». - Ты помятый какой-то, Оли. Как после пьянки. Я задрал голову над скрещенными руками на столе. Что, правда? Взъерошил волосы на затылке. - Шесть часов утра, Томми. Не требуй от меня невозможного. Брат рассмеялся. Он просто хотел поднять мне настроение, я уверен. Принялся чуть ли не с улюлюканьем хлебать обжигающий напиток. Как он это может? - Так где ты остановился, Оли? Разве не снимаешь домик где-то там в Хэмпшире? 2 - Его хозяин расквитался со мной пару лет назад, не помнишь разве? Сейчас у меня номер в гостинице. В той, где я поселил наших брайтонских героев. - Охо-хо!.. – почесал щетину на щеках, хлопнул в ладоши, щёлкнул языком – чего он только не сделал! – Ну теперь всё ясно как белый день. Мешки под глазами… ха-ха!.. - Понятно ему! – я готов был пальцами съесть собственные глаза от физической измождённости. – К сведению, я забрал их из Хитроу только в два ночи, довёз до отеля в три, окончательно решил дела с заселением в четыре, а в полпятого был уже здесь! Брат замахал руками перед грудью. Белый флаг. Да он и не заёбывал меня на тему Картера, в принципе, никогда. Просто бывает, что зачешется чесотка… Вообще, да, ночь выдалась горячей. Под холодным моросящим дождём, в глубоких потёмках, по кончик носа замотавшись в дождевик, я, как самая настоящая мамаша-утка, вёл четверых мужиков по белым линиям на асфальте – свой выводок утят… Но что ж – тот случай, когда я обязан был обеспечить потревоженным звёздам максимальный комфорт… и не мог свалить эту миссию на кого-то другого. Не сомневайтесь, я продолжал сраться на повышенных тонах с администраторшей в три ночи, когда четверо уже храпели на весь этаж в разнообразных голосовых диапазонах – казалось, я реально слышал музыку. Такая, знаете, органная симфония Баха. Героическая, ми-бемоль мажор, №3. А старая сука, однако, согласилась пробить проживание парням без говёных завтраков. Между прочим, заказал я им дешёвенькие экономные В&В 3 – всё, как они любят. Выбор настоящих личностей, ага. И номеров взял три: два двуспальных и односпальный. То, что братья Сирл разделят один номер, сомнению не подвергалось. Интрига ночи заключалась в том, как растасуемся по койкам мы с Сэмом и Али. В аэропорту и по дороге к месту ночлежки Картер был мил со мной, вполне давал понять, что не прочь продолжить общение. Я воспринял это как хороший знак для нашего ответственного мероприятия днём. Баран. Но, подтирая локтями пыль на ресепшн-стойке, дал себе отчёт в том, что спать сегодня не буду вообще. Красноволосая медуза орала что-то про нарушения правил отеля. Из поклажи у меня был с собой лишь маленький дорожный чемодан. Я подозвал Сэма к себе и чуть отодвинулся в сторону, чтобы в нас не вмешивались ни взбудораженные Сирл, ни Али с глазами, как у мопса, ни фурия с красными волосами за стойкой. - Короче говоря…идите отсюда, – моя рука упала на плечо друга, – идите спать, вы устали, я знаю. Эту суку я займу, не переживайте. - А ты? – дотронулся до моего локтя тёплой рукой. – В сравнении с тобой мы ещё бодро выглядим. Ты вымотанный, Оли. Тебя не держат ноги. - Спокойно, со мной всё будет хорошо, – улыбка – вялая, как я сам. – Только…будет одна просьба – это нормально? – Картер кивнул. – Видишь, у меня тут кое-что… – я ногой пододвинул чемоданчик ближе. – Приюти его, а? В смысле, забрось куда-то: или себе в номер, или в тот, третий, если вы с Али решите… Я был уверен, что решат! И басист, очевидно, тоже. Но мой друг неопределённо нахмурился: - Да, конечно. - И не забудь мне потом сообщить, где он. Ребята как-то упомнили, что собираются погостить в столице три дня. Так что в теории у меня была ещё уйма времени разыскать свой чемоданчик… *** 9:35 Мелисса покрыла мою физиономию прозрачным слоем пудры и слегка коснулась скул кисточкой с румянами. Я боролся против этого, как мог, но полная гримёрша, кажется, владела приёмами джиу-джитсу – женщина взяла верх, навалив мне на спину свои сиськи. - Оли, ну не упрямься! Мой четырёхлетний сын и то послушнее тебя. Я всего лишь хочу освежить твой внешний облик… Пыхтя под нос, я выстоял пару секунд ради косметических мучений. Но когда открыл глаза, то заорал на весь зал безо всякого стеснения: - О боже!! Кролик! …и только пятки были видны. Кроликов мне ещё не хватало! Рыжий ушастый невозмутимо дефилировал среди набившихся в помещение фотографов, корреспондентов, дизайнеров и арт-гостей. Пережёвывал морковку. - Разойдитесь!! А-ах, вашу мать, да вы же его раздавите! Кролику было срать. Совершенно. И когда я поднял пушистую тушку на руки, понял, насколько. Коричневое пятно на кроличьей попе было такого же цвета, как и другое – на полу… Я не мог не взреветь орангутангом: - Ну и какой долбоёб принёс его сюда?! Сьюзен, убери это, и быстро!! Коллеги постно расхохотались – они видели меня и более эмоциональным, ничего из ряда вон выходящего для них не произошло. Ко мне мгновенно подбежали две женщины: одна, Коко, модель – впопыхах извинялась передо мной и приняла из рук своё загаженное животное, на которое теперь нашёлся красный поводок; Сьюзен же работала уборщицей в соседнем магазине мыла и часто помогала за плату приводить в порядок и наше местечко. Я взял на себя организацию журналистов и прочих СМИ-подонков, к каждому подходил, с каждым жеманно здоровался, каждому по три раза тыкал на его место в зале, внушая: «Когда всё начнётся, ты будешь стоять только здесь, понятно?». Стульчики для дам закончились удивительно быстро. Утренний свет сквозь жалюзи превратился в тусклое покалывание дня и дождя. Жизнеутверждающие виды из окна, о да… Майлз в ярко-зелёной бейсболке, с одинаково волосатыми лицом и ногами, настиг меня, как смерть: - Ну, где твоя братва? Уже без четверти десять, – ткнул в наручные часы и чудом не прободал пальцем дисплей. – В одиннадцать я буду запускать – ты только посмотри на толпу. Я прислушался к напарнику, прошёл в начало зала, прилепился к одной из витрин, занавешенной жалюзи. Просунул нос под одну из пластиковых полосок… Толпа молодёжи, вероятно, начиналась совсем на другой улице, огибала эту (наш магазин находился на углу), притом замахивалась дальше, вперёд. Глаза без моей команды бегло прошлись по лицам будущих покупателей. Юные девушки с безалаберно торчащими разноцветными волосами, парни – все как один подобие Жана Маре, только гораздо менее мужественные на вид, но с гораздо более увесистыми «Мартинсами» на конечностях. Такие лупили меня в школьных раздевалках, столовых и туалетах. А теперь я продавал им одежду. От подростковых воспоминаний в носу потянуло плесенью. По лицам также можно было определить фэнов Architects – и по футболкам с лого Daybreaker тоже. - Вы что, да это же Architects! Да у них на концертах и мужики беременеют! – и хвастовство синяками после «стены смерти» и «сёрклпита». В моше не только парни… Но где они, ваши Architects?.. - С минуту на минуту должны быть, Майлз. Хотя я бы на месте ребят нахаркал на весь белый свет и провалялся в кровати в своё удовольствие: шесть часов тревожного сна ради нихрена не нужной для тебя тусовки? Самоубийство. Но вот, как по мановению волшебной палочки мой брат Том ведёт четверых господ – слегка, вижу, промокших, – к длинному столу с микрофонами и минералкой. Хм, не возникло ли проблем на чёрном ходе? Я встретил каждого молчаливой улыбкой и рукопожатием. Али выглядел ещё более виноватым, чем обычно, и мне это понравилось; парень первым уселся за стол. Том Сирл угостил меня пресной улыбочкой, которая вошла к нему в привычку после того, как на его группу свалился бешеный успех. Отоспавшись за мой счёт, парень, однако, едва ли не выказывал нежелание знать меня здесь и сейчас. И вообще. Событие на началах Drop Dead было ему в тягость. От Дэна веяло чуть меньшей спесью, и встряхнул он мою руку чуть более искренне. То, что не так давно Сирл прокатился с нами в турне, любезно согласившись заменить Мэтта Николса на барабанах, сделало отношения между нами лояльнее. Единственным, кто не играл в гордыню и не пытался заведомо испортить мне настроение, был Сэм. Он обнял меня, и я сразу почувствовал себя лучше. Пора начинать на таком благоприятном низком старте? Я крепко сжал и разжал кулаки. Мысленно посчитал до десяти. Прокашлялся. - Уважаемые гости. Эй, вы, там, на заднем ряду, тоже. Как слышно, эй? В общем, спасибо за то, что.… Имею честь представить… …и прочее бла-бла-бла, перемеженное с производными от слова «fuck», чтобы слушателям было интереснее. Ненавижу официальную часть. Показушно краснеть и шутить на публику – нет, спасибо. Передав микрофон Майлзу, я со всех ног влетел за стол, с краю, будто чёрная деревянная панель обеспечит мне безопасность на оставшееся мероприятие. На ухо Картеру я сказал, что побуду с ними минут двадцать пять – и убегу контролировать внешние дела. Уверил, что, в случае чего, мой брат о них позаботится. Сэм ответил, чтобы я не волновался. Улыбнулся уголками губ. Ясные голубые глаза излучали что-то хорошее и вдохновляющее для меня. В тот день он мне определённо нравился. Толпу журналистов бомбочкой прошил какой-то запыхавшийся собрат по перу. Двое секьюрити у входа сняли засов с двери. Сейчас начнётся… Речь пришлось повторить ещё и для цветастых тинэйджеров – после того, как от тех удалось добиться относительной тишины. Пареньки, ясное дело, в этом плане преуспевали, а девчонкам всё же очень трудно было подавлять в себе восторженный визг. Когда напротив нас выстроилась очередь первых желающих получить немного добра от Architects, Том Сирл вытянул шею, как коршун или орёл, и стал важно водить лицом в стороны, как бы оглядывая зал. Квартет из Брайтона сверкал для подростков пока ещё свежо, аппетитно и привлекательно. Запах маркера, чёрные каракули, прозрачные упаковки от дисков, флаера и простые бумажки, просьбы чиркануть на руке, чтобы потом тату-мастер смог превратить звёздную закорючку в крутую татуировку. Наобнимав с десяток девочек, мои господа заметно повеселели. К примеру, Том перестал ревновать пространство ко мне, а Али – выглядеть таким несчастным. Мальчики инфантильного вида ошивались возле вешалок и примерочных яростнее, чем противоположный пол. Но часто говорят, что проблемы возникают только из-за женщин. Не уверен, как все, но в данном случае первую бомбу к подножью непрочного храма принесла именно тёлка. Это был крупногабаритный подросток юго-восточно-азиатской наружности, конечно же, в очках с толстезными оправами и, конечно же, прыщавый с ног до головы. Девочка явно была из семьи иммигрантов-неудачников. Индонезия, хм? Сначала повертелась среди ярких тряпок, покрутила в руках ценники, разумеется, расстроилась от увиденного и вдруг остановилась четырёхглазым взглядом на нас с Картером. К слову, мы оба немного заскучали, ведь представительницы слабого пола отчего-то в тот день впились исключительно в братьев Сирл и Али (очень им нравились попытки поднять… настроение последнему). Поэтому, обделённые навязчивым вниманием, мы завели длинный разговор о житейском и смешном. Я зачем-то хвалил одежду Сэма, а тот со страстью поведал о том, как недавно из-за полиэстеровой куртки у него разыгрался контактный дерматит, и Картер неделю не мог заниматься любовью с Лейлой. И тут краем зрения я заметил, что девочка с целеустремленностью восточного солдата идёт на нас… …попутно рыща что-то в большом засаленном рюкзаке. Знал бы, что это «что-то» перечеркнёт мне весь день, и даже больше, я бы забрался с ногами на стол и оттуда, как горе-ниндзя, прыгнул бы девочке-мини-носорогу на плечи, чтобы задержать в её рюкзаке подольше тот кошмар, которым она решила нас одарить. Над индонезийской Эллой Фитцджеральд втихаря посмеивались парни с напомаженными волосами. С тем, как она плюхнула на стол раскрытый пёстрый журнал, столкнулось аж три фронта: мы с Сэмом, пареньки с нахальными рожами и она – одна вместо многотысячной армии желтокожих… Заикаясь от волнения, на ломанном английском ребёнок попросил меня и Картера расписаться на журнале, открытом в нужном месте – на страницах красовались наши рожи. Моя челюсть отвисла и заледенела в таком положении вечной мерзлотой. На челюсть Сэма смотреть было вообще невозможно. Белые вспышки фотокамер набросились на нас агрессивнее прошлого. Я понимал, что младенец носорога не со зла устроил нам фиаско. Понимал, что он ничерта не соображает, о чём повествует статья этими хитрыми переплетениями латинских букв, непостижимых для восточного человека… Господи, я всё понимал. Но. - Хэй, чуваки, смотрите, что тут написано: «Безусловно, самый жаркий металкор-дуэт 2007 года – Оливер Сайкс из BMTH и Сэм Картер из Architects. Ребята всегда радовали нас не только тесным музыкальным сотрудничеством, но также и тесными взаимоотношениями между обоими командами и между собой в частности. Все мы знаем, что раньше парни не гнушались потаскать друг друга за волосы на камеру, однако нынче подобных казусов не случается. Мы можем порадоваться за то, что в жизни наших героев царит мир, взаимопонимание и любовь. Оливер Сайкс до сих пор с теплотой вспоминает о своём коллеге по сцене с белоснежными волосами… - Да спал, конечно же! Что за вопрос? Так и напиши большими буквами «СПАЛ», – шутит Оливер. …» - А чтоб мне напереться рыбы из вашей Темзы! Оли! Чуваки! Это же моя статья, ву-ху-у!.. – в толпе репортёров, толстый, с козлиной бородкой и отвратительным зелёным ежиком на башке. Он. МБ из Керранга. «Старый приятель». Новая паскуда. И если бы я верил в Бога, я начал бы молиться. За жизнь МБ, не за свою. Разумеется, мелкий хуесос не дочитал статью до конца. Но главный апокалиптический эффект был достигнут: как в дурном сне, весь зал обернулся в сторону нас обоих. Ручки выпадали из рук. Очки приземлялись на нос. Зубы обнажались в оскале. Во мне с черепашьей скоростью, но с верным исходом закипал Везувий. - Оли, а чего ты так покраснел? – МБ указал на меня пальцем, по-козлиному заржал, и народ подхватил пустой убийственный смех. Писака был явно доволен тем, что ему удалось повлиять на толпу – обратить их тишину в позвякивание глоток… – Кстати, сладенькие мои, как у вас всё сейчас, а? – надрывайся-надрывайся, скотоблядина! Украдкой я посмотрел на Картера, о чём сильно пожалел. Уж лучше бы тот по обыкновению зарделся краской как девица, и язык приклеился бы к нёбу в невозможности что-то сказать. Сэм побелел как раскалённое железо. Он сам был раскалённым железом. На его руках проступили широкие вены. Кожа на лбу натянулась, из-за чего взгляд парня и глаза, светлые, с всё ещё с оттенком невинности, не казались уже чистыми и незамутнёнными. Грязь взмутила воду в озере. Ядохимикаты истребили рыб и жаб. На треснувшем под ржавой баржей льду гибнут люди и распарывают животы в кровь. Пощады от Матушки-Природы за это не жди. То был гнев. И если бы я задел Сэма тогда хоть краем локтя, случайно, он сделал бы новогоднюю гирлянду из моих кишок. Или, может быть, сосиски – начинив мои внутренности фаршем из собственноручно и мелко перемолотых МБ, индонезийской девочки, юных гламурных подонков и остальных участников нашего собрания. Я тоже злился на теперь уж точно бывшего «приятеля». И тоже бы предпочёл поиграться с его спинным мозгом в натуральном виде. Однако. Я всё ещё был негласным хозяином мероприятия. Я – и никто другой. На мне лежал груз, не на Картере, не на МБ. Кроме нас троих в помещении существовали и другие люди, о которых я должен был позаботиться. Превратить своё кровное дело в кавардак легко. Но зачем надрезать эти чёртовы крылья глубже самому же себе? Я просто взял ситуацию в свои руки. Как мог. Плохо, и пускай. Только побывав однажды в моей шкуре, вы сможете правильно оценить мои поступки. Быть мужчиной – это, прежде всего, брать на себя ответственность. А не злиться. - Ты за нас не переживай, – перекривляя усмешку зеленоволосого писаки, я решился, как думал, на подвиг – за плечи прижал Сэма к своей груди. И не обжёгся. А тот даже не сразу понял, что происходит. – У нас всегда всё будет хорошо, – а когда осознал, то было поздно – на его щеке красовался театральный поцелуй моих губ. – А вот за тебя, дорогуша, я бы побеспокоился. Ты уже чересчур старый гомосек для Керранга. Я разговаривал с Говардом намедни – и он шепнул мне о том, что собирается тебя уволить. - Оли, ну что ты несёшь? Хе-хе….хе…хе… - Хочешь - позвони ему, убедись. Проблем нет. Новая волна сенсации расшевелила глупую толпу, хотя подросткам было параллельно до наших личных дел – они чувствовали себя, как в кинотеатре за просмотром американской комедии. Ну а мой козло-«товарищ», естественно, сник, завял, как растение, на глазах – и даже говёного остроумия ему не хватило для того, чтобы оспорить моё заявление. Какая разница – поверил мне кто или нет? Писательское падло было опущено перед стройными рядами камер и людей, и теперь МБ пришлось отбиваться от стайки тропических птичек-журналисточек, причитающих: «Как это? Ка-ак?! Потерять место в Керранге только потому, что ты старый? И почему Оли назвал тебя гомосеком?». - Если не считать, что я полгода как изменяю Сайксу с красивой девушкой, дела у нас и вправду заебись, – Сэм, вдогонку, но запоздало, освободившись от моей руки. Отшутился якобы. Кто мог – якобы рассмеялся. Бедный Али – он чуть ли не разбился вдребезги подбородком об крышку стола. «Не расстраивайся, Алекс, просто Сэму сейчас не выгодно упоминать ещё и о ваших нежностях», – мысленно пожалел я паренька. Теперь, когда МБ был обезврежен пенальти и гости по большей части вернулись к прежним занятиям, один из юнцов с фальшивым загаром по всему себе спросил, подойдя к столу: - Оли, ты чё, правда пидор? Вдох-выдох. Динозавры любят детей. - Ну чё ты так взъелся? – в тон ему. – Хочешь, и тебя поцелую? - Хы, давай… – голосом пятилетнего дауна. И я, как в плохом рок-клипе для подростков, потянул парня за галстук и травматично впечатался ртом и носом ему в щёку. Несмотря на боль, тот остался довольным – и девушки с фотокамерами тоже. Когда юнец прошёлся мимо остальных звёзд автограф-сессии, в поле моего зрения снова вернулась девочка с грацией индонезийского носорога в закатном свете. Она указала на свою щёку мясистым пальцем. Ребёнок был ужасно, безнадёжно глуп. - А меня? Вдох-выдох. Мясо детей, пропитанное антибиотиками, которые замедляют возникновение умственных процессов в головном мозге, недостойно вариться в моём желудке. - Э-э, прости, дорогая, н-но…. сегодня я слишком гей для этого, – и улыбнулся окружающим меня лицам мужского пола. Младенец носорога явно был задет моим отказом. Развернул габаритные бока, стал протискиваться на выход. Я хмыкнул – ещё ничего так отделалась. Я мог и, что главное, хотел поступить с ней гораздо жёстче. - Эй, подожди! Да-да, ты! Но тут на помощь обиженным и угнетённым спускается с небес ангел-защитник. Он отомстит силам зла. И теперь надежда на лице ребёнка не была обманута – одним жестом Сэм снял с головы чёрную фетровую шляпу, которую я подарил ему на двадцать третий день рождения, и опустил на голову девочки. - Спасибо… - Носи на здоровье. А после того, как «роковая женщина» нашего сегодняшнего дня исчезла в толпе навсегда, Картер пододвинул стул ближе к Дэну – в конце концов слился со своими коллегами, окружённый несметной толпой фанатов. Я думал, он на меня даже посмотрит. Но прежде, как окунуться в любовь фэнов с головой, друг всё же сделал это. Мне захотелось отмыть лицо от ощущения, что меня долго и нудно тыкали мордой в раскалённый бассейн с каменным углём. Повторять дважды не надо было – я знал, что мне следует уйти. Огласив свое отбытье каким-то дурацким извинением, я телепортировался во второй зал с картинами, где в крохотном кабинете вершили дела Том и Майлз. Там моё место. И, что самое интересное, шоу на этом не заканчивалось. Нам с Architects предстояло провести вместе ещё и вечер. *** - Нет, Оли, даже не проси, никуда мы не пойдём, – Том размахивал руками, как ветряная мельница. – Нам хватило того, что было днём, – бросил выразительный взгляд на Сэма, хоть тот и отделился от нас, разговаривая где-то в сторонке по айфону. - Но, Том, это часть программы, – я не знал, как же внятно донести до этого субъекта то, что, к чёртовой матери, не от него здесь всё зависело! – Во-первых, вы выкажете неуважение к Drop Dead, если… - Оли, вы оказали нам не меньшее неуважение! – и опять Картер оказался расстрелянным свирепыми голубыми глазами коллеги. - Послушай! – я поднял руку. – Во-вторых, и это уже более важно, в ваш гонорар включено и появление на этой выставке. Сам подумай, нужно ли тебе терять деньги из-за маленького недоразумения? – когда не можешь повлиять на эмоции человека, убеждай его как бизнесмен. Деньги любят счёт. Они небезразличны всем. - «Маленького недоразумения»? – вмешался Сэм. - Оли, да подавитесь вы своими деньгами, – внезапно разошёлся Дэн. – Мы серьёзная группа! Блять, зачем нам эти заигрывания с прессой?! - Правильно, вы серьёзная группа, – я заглянул в глаза каждому. Говорил мягко, старался не давить. Просто я твёрдо знал, чего хотел. – И если вы сделаете вид, что интересуетесь современным искусством, это придаст вам бонусов в глазах что СМИ, что ваших поклонников. Там будут и другие музыканты – не так много, правда. Но пообщаться будет с кем. Подумайте… красивый загородный дом, свежий воздух, терраса, вино, музыка, молодые таланты… Чтобы считать с парней окончательный ответ, нужно было всего-навсего сосредоточиться на лице Тома. Он не ответил ничего, лишь потёр подбородок. Я скривил улыбку – ну, конечно же, «да». Пятеро нас стояли у чёрного входа, в своих дождевых куртках и с одинаково прокисшими рожами. Желающие курили. Через несколько мгновений господа свинцовой походкой затопали на парковку ко внедорожнику, на котором мы с братом и Майлзом собирались отвезти их загород. Проходя мимо меня, задержался только Али. Мы с ним почти не разговаривали, никогда. Парень чувствовал передо мной робость, ну а я был попросту в нём не заинтересован. И всё-таки напоследок он решил раскрыть мне тет-а-тет причины своего «отпадного настроения» в то утро. - Знаешь, Оли, – делая последнюю недозатяжку и отправляя следом бычок в урну, – а я с самого начала догадывался, что так будет. Я пытался донести парням, что автограф-сессия в Drop Dead– это полная лажа, но они меня не послушали, а Сэм даже настоял. Я думаю, Оли, впредь нам нежелательно сотрудничать… - Рот закрой. - Эм-м…что? И без того выкаченные карие глаза налились, как у младенца с коликами в животике (как старший брат Тома, я был научен опытом, что это такое). - Я говорю, ширинку застегни, – указал взглядом на действительно незашторенное плоскогорье, раскинувшееся между бёдер Али. – Воробей вылетит… Грохнув маленького басиста пару раз по спине, я с энергией зашагал к парковке – в шагах шести ещё увидел брата и поспешил, чтобы догнать его. _____________________________________________ Time me quia mors sum = fear me for I am death (c) BMTH - For Stevie Wonder's Eyes Only 1- римский император, автор афоризма "Деньги не пахнут", связанного с тем, что он ввёл налоги и на общественные туалеты в Риме; 2- графство в окрестностях Лондона, в которое можно добраться по знаменитой лондонской метрухе; 3 B&B (Bed & Breakfast)- вариант проживания в западных отелях. В основном, для господ, которые ненадолго останавливаются в них. Дешевле, чем Half-board и Full-board - с многоразовым питанием.