Contra/Against

*** Майлз не подвёл меня – выставка в раритетном муниципальном особняке, который арендовался под независимые арт-проекты, была и вправду очень необычной. Светское смешалось с низкобюджетным, поп-арт – со стилизациями под классику, вино – с напитками хлебного брожения для стрэйт-эджеров, а паштеты на канапе – с хумусом для вегетарианцев. Лэди в длинных платьях, лэди с выбритыми под тройку головами, лэди, целующие других лэди. Сад с креслами-качалками, освобождённый от сорняков, – мечта любого англичанина прошлого поколения. Патефон и виниловые пластинки с музыкой от Игги Попа до современного инди. Люди, которых я не знал и знать не хотел, но кислотные полотна которых хвалил на всю силу своего красноречия. Прозрачное небо после дождя… Просто я вспомнил в один момент, что не спал ночь, что разрешил автограф-сессии сходить на экскурсию коту под хвост. Вспомнил, что за день даже не поинтересовался у Ханны, как обстоят дела с документами для её тату-салона – моя женщина осталась в Шеффилде, где через год планировался воплотиться её маленький бизнес. Умница Ханна заботилась об этом уже теперь, и бывало, что часто ей требовалась моя помощь. По всей видимости, фея решила не беспокоить своего Оли. Умница. Но несмотря ни на что… я не мог отрицать: я скучал. Так ведут себя одинокие дети в окружении недружелюбно настроенных сверстников. Так ведут себя люди моего возраста на скучных вечеринках. Так вот, зачем, оказывается, нужна собственная семья! Хочется, чтобы кто-то успокоил – как в детстве. Сказал, что всё хорошо, что это пройдёт, что ты любим и нет ситуаций, которые нельзя разрешить. Если бы я позвонил сейчас своей родной матери с просьбой о ласке, она, по меньшей мере, не поняла бы меня. Единственным подходящим вариантом была и оставалась Ханна. Опершись одной рукой на зеркало сортира, я набирал сообщение – как её дела продвинулись сегодня? На самом деле я ничего не хотел больше – только положить голову девушке на колени, обнять за талию и крепко уснуть. А проснуться по возможности счастливым. С ней. Никто другой меня делать счастливым не собирался. Например, ещё год назад я бы клал кирпичи в брюки при мысли о том, что друзья из Architects разделят со мной какое-нибудь творческое мероприятие. Нынче я всматривался в сузившиеся черты собственного лица и осознавал, насколько же устал от каждого из них. Сэм был прав – мы действительно очень разные. И, что самое главное, мы не были такими изначально, но стали – по обоюдному желанию. Никто не рвался воскрешать и прокладывать мосты заново. Складывалось впечатление, что на девять человек из обеих наших групп я был единственным, у кого было желание не потерять построенное. Здравое желание любого архитектора, не так ли? А с глади зеркала по-прежнему смотрел мужчина с неживым вытянутым лицом и копной каштановых волос, зачесанных кое-как. Правда, теперь он был одет в синий костюм с пиджаком и брюками – брат посоветовал переодеться, дескать, может, я по-другому себя почувствую на выставке. Увы, так я ничего нового и не испытал, кроме усталости и приспанного раздражения. Помалу вечерело. В саду тёмно-зелёные кроны деревьев были обмотаны разноцветными лампочками. С порога дома я мог видеть, как проводят время гости. Кто танцевал под музыку, кто вёл беседы в клетчатых пледах и креслах-качалках за пуншем или сидром, кто неуёмно фотографировал природу и людей. Молодые пьяненькие парочки обжимались в кустах. Я рассматривал татуировки на телах присутствующих. Внезапно осведомил сам себя в том, что не сталкивался здесь ни с кем из Architects вот уже часа два. Да и Тома, своего брата, где-то потерял. Территория особняка была достаточно небольшой, но при желании через садовую дорожку можно было выйти к холму, который надвигался на самую настоящую зелёную долину. Видать, мои потерянные господа наслаждались дикой природой!.. Ну или вот он, Том Сирл, зачем-то напялив на глаза солнцезащитные очки, как на качелях раскачивался в одном из кресел. Флиртовал с юной особой при своей-то живой и здравствующей гёрлфренд. Очки придают ему импозантность, что ли? На пороге справедливо толкнула – как её? Кажется, Мэг, одна из кураторов выставки, – неся в руке огромный стеклянный кувшин с соком. Я бы не удивился, если бы соковый душ стал удачным дополнением к моему костюму. Хм-м, кстати, сок… Кажется, я нашёл себе развлечение на ближайшие полчаса. Раздобыть бы ещё джин. *** Простая белая кухня, меблированная не деревом, а фанерой. К моему удивлению, народ по ней сновал туда-сюда, что-то себе бесконечно наливая, намазывая, присаливая, тыря из холодильника и здороваясь на каждом шагу. И где же тут сок, объясните мне? Света экономичных люминесцентных лампочек было недостаточно, чтобы явить эту загадку с первого раза. Так я застрял на середине кухни – чесал затылок, щурился, тужился, но ничего походящего глазами не нашёл. Ко времени моего решительного вторжения кухня опустела. Пожав плечами, я отступил пару шагов назад – и нервные окончания под кожей лопатки врубили свои сирены с мигалками. Туда, со всей дури, вписалось чьё-то плечо. По ощущениям – камень. Я слышал, как кости в обоих телах лязгнули под плёнкой мышц друг об друга. А-ах… Я чуть ли не убил человека своим крутым поворотом. Ну и кто же это «попал под колёса»? И прошептал ласковое «твою мать» в мой адрес? - Сэм?.. Прости, я не смотрел, куда иду… Но разве мне кто-либо удосужится ответить? Разыграв столкновение с призраком, парень прошёл сквозь меня к столу, повернулся спиной. Машинальный стук ножа о деревянную доску. Сэндвичи. Джем и хлеб из овса. - Сэм… Плачущий звон тарелок – и себе, и Тому, и Дэну, и Алексу. - Сэм, так теперь будет всегда? Ты больше со мной никогда не заговоришь? С сэндвичами покончено. Ну что теперь делать – правильно, как ещё абстрагироваться от меня: почти со злостью плеснуть в ни в чём не повинный стакан стрёмной жёлтой жидкости с изюмом из кувшина. Набрав её в рот, Сэм с отвращением отплюнул в раковину. Он подхватил свою еду и хотел было комком зла пуститься мимо меня в свои бега, но остановился рядом. Будто на пару слов, будто действительно важно уйти. Я посмотрел на него – от прежнего Картера осталась только кепка, одетая козырьком назад и одолженная у обходительного Али вместо моей шляпы, которую Сэм, да чтоб его, отдал этой чёртовой девчонке на глазах у всех! - И чтобы мы ещё хоть раз приняли от тебя предложение… – словно выдавливал знаки точилом по металлическому листу. Ха-ха-а….если бы я только боялся этого его напора! Пусть времена и меняются, но в глазах у меня по-прежнему стоял восемнадцатилетний паренёк с нежным лицом, решающий, точно ли он сцепится с придурком-наркоманом-и-скандалистом-Оли-Сайксом или нет. - Что Том истеричка, что ты! Группа истеричек! Тарелки, нагруженные едой, могли бы запросто оказаться у меня промеж ушей. Но друг ловко отправил их на стол с тем, чтобы освободить руки – они должны были сжать воротник моего пиджака. - А вот это ты зря. Ладно я, ко всему привык, но о Томе бы промолчал!.. Я улыбнулся. Смешанные чувства. С одной стороны, хотелось поступить, как с младшим: рвануть на себя, обвить за талию, погладить по голове, поцеловать в лоб, потому что очень уж меня веселила его легко воспламеняемая злость. Или это я настолько прожженный подонок, что не могу понять боль оскорбления? С другой стороны, я был по ту сторону баррикад рассудка. Я был слишком обессилен для рационального мышления. Я просто устал жить так. И если Картер был весь желание порвать любые отношения со мной, то я – мёртво ухватился зубами за собственную точку зрения, которая тоже имела право на жизнь, чёрт побери! - Я даже не знаю, Сэм, от чего меня больше тошнит: от Тома, тебя или от этой фигни в твоей голове? - Али сказал тебе правильную вещь, только, господи, зачем нужно было его затыкать?! Нам не стоит больше… Да я бы и Картера заткнул, с удовольствием. Но вместо этого обхватил два предплечья с сине-голубыми рисунками – к моим рукам тоже прилила сила. Он ещё не родился, когда я уже умел откручивать хвосты червям и целить камнями в маленьких птичек - Это мы всегда успеем, дружище, – лицо стало источать нездоровое, нехорошее пламя. – Я предлагаю решить нам всё раз и навсегда как мужчинам, а не как бабам во время месячных. - Ну и? – Сэм съёжился оттого, что я физически стал давить на него больше. - За садом, – я кивнул на дверной проход, – есть холм и поляна, пустырь. Там нас никто искать не будет, – наши носы почти соприкасались. Я хотел, чтобы Картер принимал на сердце каждое моё слово. – Если победишь ты – так и быть, Architects и BMTH больше не друзья. Мы с тобой больше не друзья. - А если ты? – с недоверием. – То наобор… - А если я, то ты, друг мой, будешь со мной столько, сколько я этого захочу! Всё понятно? Я знал, что делаю то, что и ровно семь лет назад – провоцирую его, вызываю на бой. Но тогда же победу одержала… «дружба». Пусть и «так называемая». А проще говоря, мои кулаки зудели, чесались, ныли, стонали, призывали к действию. И у Сэма тоже. Я чувствовал его лучше, чем он сам. Давно у нас «не было», ха-ха! - Да разве насилие побеждает насилие, Оли? – мелкая язва. Времена перемешались в голове. Ничего не меняется, ничто никуда не уходит. Я был тем, кем и семь лет назад. Потому я решил поступить как обычно в тупиковых ситуациях – сыпать на рану не соль, а перец. - Придумай что-нибудь получше, умник. Прямо сейчас. Разжав одну руку на предплечье Картера, я ухватил его своей клешнёй прямо за ягодицу и телом подтолкнул к столешнице, так, чтобы задом он прижался к ней полностью. Больно. Ещё и привалился коленом на его бедро. Без сомнения, посмотреть было на что – контакт вышел стопроцентным. Я быстро отпрянул от своей жертвы, когда заслышал шаги на лестнице, ведь цель – только ужалить, напугать. В итоге я был потрясающе обруган. Но на большее от моего друга рассчитывать не стоило – он опустил голову, поджал губу. Принимал решение. Взвешивал за и против. Pro et contra. Наконец посмотрел на меня прямо. - Картер, считай, что это за честь твоей группы. Оградить её от вредителя Сайкса навсегда. - Я согласен, Оли. Я согласен. Хороший мальчик. - Тогда, – я бегло прикинул ситуацию, – через пятнадцать минут ты прощаешься со всеми, с кем нужно. Пусть на тебя особо не обращают внимания, постарайся. И… я буду ждать тебя там, на пустыре. Уходя, Сэм не мог не зацепить меня плечом повторно. Слишком мало места было нам двоим. На этой планете? - И сэндвичи свои не забудь! – пришлось существенно обратить внимание коллеги на покинутую им снедь. Откуда-то я вытащил кухонный рукав и, хорошо прицелившись, лупанул им Картера по заднице. Сегодня аккуратная попа страдает. Люблю это. - Да пошёл ты нахуй со своими сэндвичами! *** Через 15 минут Издалека напоминало прилизанный шпионский сериальчик – двое в лёгких сумерках, тайно ото всех, по узкой тропиночке среди шиповника и гардении. Как и было обещано, я ушёл тут же, первым, что-то кому-то вскользь наплетши о «важных делах». Мне они поверили – я был по факту должности похож на человека, у которого могли возникнуть «дела». Спирт в крови не давал им врубиться в игольную остроту лица и расслышать грубость моего голоса. Беспокоиться некому. Единственного человека, который мог бы, с каким-то абсолютным изяществом удалось миновать на своём пути, и этой личностью был мой брат. Ни перед кем исповедоваться не пришлось. Отлично. И ровно через пятнадцать минут, наступая в мои следы на грунте тропинки, в глухую природу засеменила небольшая фигура, одетая в излюбленное джинсовое. Сэм едва ли не вскрикнул, когда на двадцатом шаге, отдаляющем от людей в саду, сквозь ветви и листья к нему протянулась рука. Я вцепился в его воротник и выбрался из засады сам. - И зачем эти «прятки»? По правде говоря, я всего лишь хотел увериться в том, что друг придёт в нужное место – дорога раздваивалась в конце. Проще было привести его самому. И мы пошли. Два суперагента – один в деловом костюме, второй – в тёмных очках, чтобы не было видно глаз. По дороге я пинал ветки кустов, хлыщущие по лицу. Картер – чесал шею до пурпурных полос. Сейчас бы ещё закурить – да не оставлять же за собой улики! Хотя обоим бешено хотелось, я знаю. Складывалось впечатление, что нам было по пятнадцать лет и мы шли ебаться. Но всё не совсем так. Каждый раз сталкиваясь с ним локтями по пути, я вспоминал ту «аварию» на кухне – лопаточная и плечевая кости, под плёнкой фасции, до искр, почти треск. Вспоминал, с каким звуком создавал юному брайтонцу трещины в черепе. Как отбивал ему почки. Как отрабатывал приёмы на хорошеньком лице на камеру. Как везде и всегда, что бы ни случилось, пытался сделать для него что-то телесно ощутимое – рукопожатия до ссадин, объятия до удушья, по плечам – как отбойным молотком по ошейку, по спине – вытрясая дух. А ещё я часто кусался, да-да. Так что и теперь рассматривал это тело в 3D проигрывателе своего мозга как мясник – где надрезать, что проломить, где усечь? Мне нужна была стратегия, потому как в физической силе я до сих пор ему проигрывал. Но шёл за победой, надо же! Как было прокинуть мост между этими двумя несоответствиями? Пальнул глазами по открытым голеням с татуировками. В теории, у каждого человека лодыжки слабые, поскольку очень подвижные и напичканные сухожилиями. Представил себе будущий триумф, если смогу отделить тонкую Картеровскую лодыжку от толстой икры, перебросив через колено. Нога футболиста. Ха-ха-ха… - Оли?.. Нам сюда? – раздвоенные дороги. Сам того не подозревая, друг задел пальцами пульс на моей руке. Просто чтобы выцепить меня из бордовых облаков. Перед тем, как кивнуть вправо, я автоматически накрыл ладонью его собственное запястье – стараясь держаться естественно. Запястье. Ещё слабее лодыжки. Ну здесь вообще нечего делать – разве что легче расквитаться с пальцами на руках, чем с этим… Что там дальше может быть, а? Ключицы?.. Уверен, Сэм и близко о таком не думал. Надеялся на реальные факты – что, как всегда, подготовка его выручит. Это мне нужно было исхитриться и сделать невозможное – просочиться током воды в землю, глубокую, перемеженную корнями, и сотворить потоп. Стать стихийным бедствием из океана. Стать океаном. I am the ocean I am the sea Oceanus sum Mare sum *** - Остановимся здесь. Люцерна, клевер, вытоптанная трава. Мирные виды, мирный воздух. Мирная карликовая ива (зрачки задевало видение пруда неподалёку). Но война не прекращается в природе никогда, ни на минуту. Первым делом мы с коллегой сбросили своё тяжёлое вооружение: наша верхняя одежда и его кепка с очками обвесили дерево. Обряд. Ну и как я лично представлял себе всё, что будет после? Никак. Действуй как чувствуешь. Но движения не происходило – мы лишь бездумно пялились друг на друга на некотором расстоянии. Хмурые, глубоко внутри рассерженные, раскалённые. Один ветер сохранял игривый нейтралитет – непристойничал под футболкой Сэма, потом перебирался на мои волосы. Пахло соломой. Сейчас запахнет кровью. - Может, – неуверенно, перекрикивая ветер, – может… хочешь высказаться напоследок? Картеру повезло, что я не женщина. Иначе я завалил бы его тогда мощью обвинений. Как назло, обидные и гадкие слова, мысленно адресованные ему в своё время, выдул из головы ветер. Я едва ли мог вспомнить, из-за чего собрался крошить своему другу морду. Да и было неважно теперь. Да и не был Сэм мне уже другом, отнюдь – только гипсовым изваянием на скалистом берегу моего моря, и я хотел столкнуть его прямиком в обрыв, разрушить. Говорят, получить право на жизнь заново можно только после того, как разрушишь что-то прекрасное. - Если ты думаешь, Сэмюель Дэвид, что я позволю тебе нахаркать на меня после всего того, что я сделал для твоей группы и лично для тебя, – ты чудовищно ошибаешься. Истерический хохот, он. Розовый цвет лица. Красавица ты моя. - Говоришь, как бывшая старая жена, Оли! - А сам-то? Что можешь сказать обо мне? Люблю заставлять этого парня думать. Так долго всегда, основательно. И как обычно, ответов на особо важные вопросы можно было ждать не дождаться. - Пусть это лучше останется при мне. Правильно, Картер, заберёшь с собой в могилу свои секреты. Ветер опустился до уровня трав – там изредка подвывал, будто и вправду волнуясь за наши судьбы. Я стал помалу отходить назад, расстёгивая пуговицы на воротнике и рукавах, закатывая их до локтя. Сэм бережно отступал в другой конец поляны. Глаз друг с друга мы не сводили – так молчаливо согласовывалось расстояние, с которого нам предстоит всё начать. Не слишком короткое и не слишком длинное. Идеально, коллега. От нетерпения огонь обугливал стенки артерий, и я чувствовал вокруг себя запах горелого. Пора. Мы с Картером синхронно кивнули. А лучшие друзья, запомни, это навечно. Сука. Не прошло и десяти секунд, как наши тела врезались друг о друга с разбегу. Обычный ритуал – так случилось несколько раз, что было вполне терпимо. А дальше потасовка пошла как по маслу – разве впервой? Сэм не замешкал замахнуться, метя в хлипкую перегородку моего носа, но я сумел увернуться, притом отпихнуть его ногой в живот. Друг зашатался на месте, но не упал. Улыбка на моих губах – что он сделает теперь, чтобы пробить оборону моих рук, стиснутых в кулаки у груди? Так, мы долго прыгали друг вокруг друга на цыпочках, словно два бойцовских петуха – один никак не мог найти место, куда бы клюнуть другого. Реакция, притуплённая неспанием, стала давать ржавую стружку от попыток Картера. Раздражает. Ну, давай же, мелкая дрянь! И я просто опустил согнутые в локтях руки к животу, чтобы оттуда произвести какой-нибудь хук для закрутки драки, и пожалел мгновенно.… В плоскую грудную клетку въехал умело направленный локоть. Деревянная колода пробивает ворота города, и захватчики врываются в него с сатанеющими факелами. Боль со вкусом острого перца. Соль и перец. Сэм и я. Пока я справлялся с резью в солнечном сплетении, обнаружил одну из своих, теперь беспомощных, рук заброшенной Картеру на плечо – он тянул её за запястье, как натягивают тетиву лука. Но моя рука не была безразмерной тетивой. Сквозь это кошмарное давление тела, перегибающегося через тело, я знал, что меня ждёт – колено в печень, падение на землю. И всё. Пора было начинать «грязную» драку, иначе затея могла закончиться чересчур благородной победой белого. Словив момент до того, как Картер едва ли не выхватил вторую мою руку, я напряг всю свою мужественность – кулак прошил ему челюсть, снизу вверх. Ничего не произошло – кровь не выползла из кожи, только нижний ряд зубов с угрозой стукнул об верхний, и парню это явно не понравилось. Меня же – мгновенно привело в тонус. Ещё один хлипкий удар в лицо. Я даже особо не целился, но обе мои руки были уже совершенно свободными – сбитый с толку, он прекратил растягивать моё предплечье. Рука ныла, как страдающий раком пациент в хосписе. Однако… Сильным лбом мне в нос – по хрящам в пазухи стала плестись первая красная жидкость. Замахнувшись вполоборота, я огрел Сэма по уху – чтобы органы чувств ненадолго отказались служить парню. Это дало мне возможность вцепиться в его бока под футболкой, как мясными крюками за кусок телячьей плоти, и потащить к коренастому дереву. У меня была мечта угробить его именно об то дерево. Но вдруг я понял, что два сине-голубых бицепса оборачиваются вокруг моей шеи. Кое-как удалось просунуть свои руки в удушающее кольцо, чтобы с помощью мышц груди создать напряжение, которое оградит мою шею и оттолкнёт руки Картера. Во время этого неистового объятия мы рычали друг на друга от изнеможения, бессильной злости, брызгая слюной на губы. Высвободиться не удавалось – пределом усилий было скрести ногтями жёсткий подбородок друга, вдавливать пальцы в мягкие ткани. Не настолько широкий в плечах, какое-то время я всё же мог его выдерживать – прочные кости и собственная энергия. Мои руки упрямо росли вверх, сквозь давление, до последнего, и когда я сомкнул локти над головой – Сэм уже сжимал меня под грудную клетку. Кольцо его рук съехало до рёбер. По крайней мере, не задушил. По крайней мере, череп Сэма, усаженный светлыми волосами, стал принимать на себя удары – методичные, быстрые, тяжёлые. Он больше не мог меня удерживать. Пришлось отпустить – и прекратить уже наконец эти оборонительные битвы. Что было защищать? Себя? Corpus meum castrum est. 1 Защищать тогда, когда из моего носа лениво отозвалась ниточка крови и точно такая же облизала бесцветную бровь Картера. Он бил меня по лицу – там, где кости явнее выступают под кожей. Я впивался в тело друга, как щипцами – там, где имел возможность это сделать. Отпечатки пальцев, вдавленные под слой эпидермиса, пожизненно. Уродливые царапины, грязные раздёртые раны – пальцами я срывал жировые прыщи на его спине и плечах. Наверное, мы походили на двух лосей в брачный период, сражающихся за право обладать самкой. Вместо ветвистых рогов у нас были изрядно потёртые руки – сцепившиеся дугой. Никто не хотел падать. Мы лишь отлетали на приличные расстояния по очереди после каждого удачного нокаута – и снова сбивались в один клок на ногах над землёй. Я понял, что неимоверно устал так возиться, только когда открыл рот и позволил красной речушке выбраться оттуда со сгустком слюны. И каким-то твёрдым камешком. Я взглянул на лужицу округлившимися глазами – зуб мудрости. И с ним я никогда мудрым не был – чего плакать теперь, потеряв? Сэм понял, что ему не помешало бы отдохнуть, только когда увидел свои пряди льняного цвета обмотанными вокруг моих окровавленных пальцев. Отдельно от головы. Но разве на войне бывает отдых? Издав клич раненного динозавра, я всё же вновь двинулся на парня с поднятой вверх рукой – и тут… Кто знает – может, Провидение и вправду умеет читать мысли? Но мы с Картером в одно время оказались на земле – памяти не было, кто кого потащил за собой вслед. Если мы падали – то только за руки, и это закон. И там, на земле, в ход пошло всё: локти, колени, ноги, бёдра, – добивать то, что ещё не было добито, отдавливать то, что ещё не было отдавлено. Он точно также скалится на концертах, когда скримит в микрофон. Я гулко дышал от веса на своих рёбрах, в бороздах мозга запутались информация и какая-то дымка. Я вспомнил про лодыжки. Запястья. Ох!.. Между пальцев текла жизнь. Жидкость вишнёвого цвета, как я видел её сквозь свои раздутые сиреневые веки. Она не моя. Но теперь и моя тоже – без контроля разума я отхаркнул собственную кровь в ладонь, и эта тошнотворная, пахнущая железом и слюной жижа застелила Картеру глаза вместе с тупым ударом по переносице. Уязвлённое сознание опустило его подбородок мне на грудь – парень лишился права главенствовать, лёжа на мне сверху и размазывая моё лицо о землю, до скрипа песка на расшатанных зубах. В альвеолах лёгких не хватало кислорода, у обоих нас, однако я, с каким-то даже булькающим кровавым рёвом, перевернул оба наши тела и в конце концов сам утыкал грудь Сэма своими острыми локтями. Несколько минут мы так и пролежали – захлебываясь красным, пытаясь хоть каким-нибудь чудом восстановить дыхание. Без этого травмированные головы не будут соображать совсем. А ведь начатое нужно довести до конца… Мне нужна была подзарядка. Лодыжки. Запястья. Хм-м… Я вовремя вспомнил всё, что нужно. Картер думал оставшимися извилинами, что надёжно удерживает меня за плечи обеими руками, чтобы я не смог причинить ему никакого вреда. Всегда он так думает! Но на самом деле… Он лишь приподнял голову, когда я стал сползать ниже по его телу – и нащупал те самые заветные лодыжки. - Чт?.. Что ты…де… Я оценил их на прочность. Полнейшей иллюзией было думать, что я смогу справиться с ними всего лишь примяв между пальцами. Ха-ха... Да сил не хватило бы и на "перебросить через колено". Я жалко свернулся у друга между ногами, не понимая, что следует сделать дальше. А Сэм, кажется, разобрался с этим получше — телодвижения червя, он стряхивает меня с себя. Боится? О, то, что надо. Я в секунду навис над ним, пусть и чувствовал себя, как на кратере вулкана или на спине необъезженной лошади задом наперёд. Красно-зелёные глаза. И красно-голубые. Мои и его. - Что, до сих пор нравлюсь? – еле-еле шевеля языком. Удержится в седле только самый смелый. Поэтому я не раздумывая схватил припухшие разбитые губы своими зубами. Кровь между зубов. Агрессивный, чмокающий звук. Самый унизительный из поцелуев, который только доводилось испытывать Картеру. Когда в глубину вошёл мой издевающийся язык, он уже не мог позволить себе лежать и смотреть: аккумуляция усилий воли и неволи, всего. - Ты мне от-в-ра-ти... Мы едва ли были способны говорить сейчас. Из-за выбитых зубов и прочего, прочего, я думал, я ещё долго не заговорю вообще. Да нет, не об этом я размышлял, как только вновь оказался спиной на колючей траве. А о том, как мне выжить, и стоит ли? Шатаясь на коленях, Сэм делал с моим лицом всё то, на что оно, вероятно, заслуживало. Я уже сбился со счёта, сколько раз голова поднималась и опускалась за волосы. Чувства были наполовину притуплены, чему я по-своему радовался. Но когда ошалелый друг, кряхтя, потащил меня за загривок к иве, где я сам планировал его завалить, радость деревенского дурачка ушла. Он убьёт меня. Либо он меня, либо я его. И то, что я задёргался в руках Картера, как уж, распиленный пополам, роли в моём спасении не сыграло. Твёрдый кручёный ствол дерева. Хрупкий человеческий затылок. Чувства потихоньку отнимались, взамен на радужки наслаивалась темнота. Винт внутри черепа. Тошнило без рвоты. Когда Сэм намстится моему окровавленному мясу, он сам свалится под это дерево не помня себя. Друг был как движущаяся брачная простынь – красные потоки на белом полотне. Невинность закончилась, девственная плева пробита по-житейски цинично. И если рвать мембрану, охраняющую матку, то уже рвать полностью?.. Мы умрём сейчас. Вместе не страшно. Ада и рая нет. Чёрное и белое, перец и соль – всё одно и то же. Или не умрём. Или не оба. Что мне остаётся делать теперь, Сэм, кроме как забрать тебя с собой? Убить тебя. Почему в моей руке оказался камень? Почему?.. На роговице – трейлер того, как весь честный мир набрасывается на Оли Сайкса, из-за которого в драке погиб фронтмэн Architects, Сэм Картер. Поклонники Сэма сжигают мой дом, а коллег из BMTH ждёт пожизненное бесчестие из-за одного меня. Но тем не менее... Я знаю куда – в висок; там слабое место. Мне пофиг на прикладываемую силу, как же мне на всё пофиг! Картер замычал, как на скотобойне – гулко, с призывом о помощи. Прижал ладонью тёмный фонтан на виске. Я просто защищался. Просто ратовал за свою жизнь. Хотя было ли за что трястись? Стонущий, он не рухнул, как статуя на глиняных ногах. Друг опускался очень медленно, будто нарочно смягчая себе падение. Я видел сквозь узкую щель между веками, но даже так моё усыпающее чутьё жалобно стонало от этого. А потом наши вымазанные в крови щёки прилепились одна к другой – Сэм упал возле меня. Нас никто не спасёт. Только если... Сколько ушло времени на то, чтобы нащупать айфон в кармане брюк и клацнуть первый попавшийся номер из списка недавних вызовов, не глядя? А потом выпустить трубку из рук. Конечно же. - Потерпи, пожалуйста. Я всё исправлю. Я нихрена не исправлю. Но... ты мне веришь? Я больше никогда не причиню тебе боль. Слышишь, Сэм? – если бы я только мог говорить. Мои губы даже зашевелились, будто бы я дотянулся, чтобы поцеловать его в лоб. Успокоить, сказать, что всё хорошо. И провалиться в кромешный сон самому. *** POV author 10 минут назад - Эй ты, блондинка Эссексская! 2 – но на громкий голос не откликалась ни единая душа. – Белоснежка, где ты есть, блять?! Мы у-ез-жа-ем. Сколько можно искать тебя, а? Том вздохнул, и этого потока воздуха хватило для того, чтобы поколыхать полы шифоновых занавесок на кухне. Или показалось? - Ну что? – Дэн, из коридора. С выражения его лица читалось, что охота на фронтмэна Architects в таких местах, как сортир и подвал особняка, прошла тщётно. Его брат лишь покачал головой в ответ. И добавил, закатывая глаза: - Если бы Сэм ещё трубку брал – это гораздо бы упростило поиски! Близнецы кратко обнялись – потерять самообладание, когда вертишься в подобной чертовщине дня, легко, но чревато полнейшим и бесповоротным провалом планов. Оба слабо обратили внимание на мчавшегося теперь по тому же коридору возбуждённого Тома Сайкса. И на двух женщин, возникших на кухне: крашенную блондинку тридцати пяти лет, Мэг, куратора мероприятия, которая чуть ли не выказала почтение старшему брату Тома, облив того абрикосовым соком на пороге. Волосы её были собраны на макушке и перевязаны платком всех цветов радуги, на груди – шесть рядов крупных бус. Спутницей мадам была пышноволосая негритянка с не менее пышным, волнистым задом в лучших традициях плодородной праматери-Африки. Пёстрые одежды обеих напоминали о 60-х – времени хиппи. Негритянка часто хохотала с открытым ртом; глубокий шоколадно-карамельный голос. Тонкие пальчики женщин как будто невзначай теребили свёртки с каннабисом. - Добрый вечер, Мэг, – Том Сайкс отрывчато клюнул блондинку в щёку. Лицо занавешивал пот. – Отличная выставка. Скажи, может быть, ты видела моего брата? Он куда-то исчез и не берёт трубку, – парень растеряно огляделся вокруг. - Надо же!.. – Дэн вскинул руку в изумлении, но не успел договорить. - Оливер? Хм-м… – Мэган потёрла подбородок в клубах наркодымка. – Ну-у… не помню точно, полчаса назад или час, но он стоял на крыльце дома, как истукан, а я его легонько так толкнула и.… Кажется, ему было бы наплевать, если бы я немножечко полила его из кувшина, ха-ха! Женщины тонко захихикали. Обеспокоенные мужчины по обе стороны стола наконец признали друг друга. Догадки витали в воздухе, но их амбре перебивала травка – нельзя было прочувствовать дразнящий запах до конца. Первым подал знак внимания младший Сайкс: - Том, Дэн, а вы что?.. Тоже кого-то ищете? Дэн утвердительно кивнул, а его брат решил последовать примеру Сайкса – спросить напрямую у хозяйки выставки: - Мэг, будь так добра, не можешь ли подсказать: а Сэм тебе поблизости не встречался? – и настойчивей, созерцая квадратные непонимающие глаза женщины. – Сэм Картер. - Сэм Картер? Кто такой Сэм Картер? – выплюнула негритянка. Братья Сирл вздохнули тяжелее прежнего и потёрли лбы. - Ну, небольшой такой, крепкий, очень светлые волосы, джинсовые куртка и кепка, – Том Сайкс, попытка упростить дамам задачу и помочь коллегам-близнецам. Женщины протянули синхронное «а-а…». - Может быть, ваш друг где-нибудь за гара…эм-м в… уборной? – деликатно намекнула Мэг. - Писает, – уточнила большая коричневая женщина, похлопав себя по животу. - Я только что оттуда, – Дэн отвёл большой палец себе за плечо, указывая на коридор с туалетом. - Погодите! – тут же взревела негритянка. – Я, скорее всего, столкнулась в холле именно с этим пареньком. Я шла на кухню за восхитительными яблочными пирожками Мэгги, а он нёс какие-то сэндвичи на тарелках. Я помню, он летел как фурия, а я ему ещё такая: «Хэй, сынок, с тобой всё в порядке?». А он: «Да, мэм», – и унёсся прочь, злой, как чёрт из Преисподней. После слов женщины оба Тома уставились друг на друга немыслимыми взглядами. Правда оформлялась в воздухе без слов. Однако, с появлением на пороге запыхавшегося и окончательно расстроенного Алекса, возникло желание всё же одеть детали в формальную оболочку. - Итак, телефон у Сайкса отключен, – начал Сирл. - Нет, он просто игнорирует вызовы, – поправил брат Оливера. – Что-то мне подсказывает, что у вас насчёт Картера та же проблема. Том Сирл подтвердил мысль давящим на виски молчанием. Тишину решился вспороть только Али: - Кто-нибудь может мне объяснить, что здесь происходит?! – Дэн подошёл к нему и обернул руку вокруг плеч басиста, пока два «больших брата» выясняли отношения. – Что с Сэмом, где он?! - Это то, о чём я думаю? – Том Сирл, прищуривая глаза. Том Сайкс лишь кивнул в манере своего оппонента, безмолвно. Он начинал потихоньку понимать Оливера с его неприязнью к Сирлу-гитаристу. Оба Тома разорвали взгляд и повернулись к двум другим парням. - Как вы считаете, уже поздно что-то исправить? – Дэн, всё ещё обнимая подрагивающего Алекса. Пока четверо мужчин переглядывались, последний не замедлил выплеснуть гложущие изнутри чувства, ткнув пальцем в грудь Тома Сайкса и разбрызгивая слюну на его мокрое лицо: - Это всё твой брат!! Младший Сайкс вытер губы. - У нас такси отсюда через полчаса, – напомнил Дэн. - Постойте! – брат Оливера выбросил вперёд руку; вторая выуживала из кармана куртки вибрирующий айфон. – Фак! – вызов – пропущенный. Четверо мужчин в священном ужасе едва ли не тыкали носами в один маленький дисплей. После нескольких щелчков по нему владелец гаджета смог с уверенностью констатировать, единственный из всех: луч света пролился на эту чернильную историю: – Абонент Оли. Местонахождение на момент звонка: Хэмпширский заповедник. - Так это же здесь, вниз по холму! – вскричал Том Сирл и ударил кулаком по столешнице. Алекс взвыл от резкого звука и захлёстывающего волнения за Сэма. Минутная готовность. Взгляды. Четверо срываются с места и устремляются в сад с такой скоростью, будто бы только что узнали о бомбе в подвале особняка. ________________________________________________________ 2 - моё тело - моя крепость (лат.); 3 - это не автор перепутал графства Эссекс и Сассекс, откуда Сэм родом. Читая книгу Тони Парсонса "Мужчина и мальчик", я нашла нарицательное "блондинка из Эссекса", что по смыслу означает нечто вроде "блондинки с Рублёвки", только в английском варианте.