Black and Blue

Спустя пару дней после того, как Луи снова сходил в паб с Гарри, он позвонил Лиаму, продолжая прилагать усилия, чтобы восстановить дружбу. Они решили пообедать в выходные, и Найл тоже должен был прийти. В школе они втроем были действительно лучшими друзьями, но Лиам и Луи знали друг друга дольше, так что они всегда были чуть более близки. И когда Луи нужен был совет или ему нужно было признаться в чем-то, сначала он шел к Лиаму. Вот почему Лиам тяжелее воспринял уход Луи, и теперь ему было не так легко решиться пустить его обратно. Когда Луи приехал в маленький ресторан на обед, двое уже ждали его там. Он растянул губы в полуулыбке, когда подошел к столу. — Привет, ребята, — тихо сказал он, присаживаясь рядом с Найлом. Они оба по-обычному поприветствовали его, но было очевидно, что между ними все еще присутствовала напряженность. Установилось неловкое молчание, они все ждали, пока кто-нибудь заговорит. К счастью, Найл начал болтать о меню, вслух интересуясь, сможет ли он заказать два вида сыра в свой бургер с беконом. Луи с грустью смотрел на него. Парень был в отличной форме, стройный и мускулистый. Это было нечестно. Независимо от того, сколько он ел, он всегда выглядел отлично. В то время как Луи пытался решить, сможет ли он стерпеть осуждающие взгляды своих друзей, если он закажет обезжиренный соус к его вегетарианскому рулету. Когда они заказывали, он решил не брать соус вообще. — Ну, что нового? — спросил Лиам, взглянув на Луи, как только их заказы были сделаны. — Все еще работаешь в кафе? — Да, еще там. Все в порядке. — И как тебе новая квартира? Луи пожал плечами. Тем, кто видел его квартиру, вопрос показался бы смешным. Как она? Она маленькая и скучная, и обогреватель не всегда работает как надо. Но они не видели, и они не знают. — Думаю, хорошо. Не идеально, но я буду работать над этим. — По крайней мере, она твоя, да? Луи смущенно кивнул. Это было правдой, он был рад иметь свою собственную квартиру, но иногда там было почти невыносимо тихо и одиноко. — Что насчет вас, ребята? Что нового? — спросил Луи, надеясь перевести разговор в сторону друзей. Лиам все еще работал со своим дядей, занимаясь домашними ремонтами и техобслуживанием. Найл пытался пройти учебный курс колледжа онлайн, но, как правило, он легко отвлекался, так что у него не получилось. Он беззаботно смеялся, рассказывая об этом, и Луи задавался вопросом, был ли он сам когда-нибудь таким человеком, который может смеяться над своими же промахами. Он полагал, что был однажды, но он уже не мог этого вспомнить. Когда им принесли еду, разговор закончился, и они обедали в тишине. После того, как Луи откусил пару кусочков от своего рулета, Лиам задал вопрос, который заставил его перестать есть. — От Макса ничего не слышно? Он подозрительно посмотрел на Луи, будто думая, что Луи что-то скрывает. Конечно, он не скрывал, но он знал, что Лиам боится, что он снова возобновит эти отношения, после того, как видел, что Луи уже возвращался обратно. — Эм, нет, — сказал Луи, неловко прочищая горло. — Ну, он совсем недавно писал мне по электронной почте, но… Уверен, что это было последним, что я слышал от него. — Ты сказал ему убираться ко всем чертям? — спросил Лиам. — Не этими словами, но, вообще, да, — тихо сказал Луи, выбирая кусочки салата из своего рулета. Найл обнял Луи за плечи, широко улыбаясь. — Отлично, друг, — сказал он, сияя. Луи закусил губу, не желая больше говорить о чем-либо еще, о чем-либо вообще. Он искал в своей голове еще какие-нибудь темы для разговора, но все они были банальны. Поэтому он просто ждал, когда Найл вернется к своему бургеру, а пристальный взгляд Лиама, наконец, оставит лицо Луи, прежде чем неуверенно выдохнуть. Когда они закончили обед и начали прощаться, Луи стоял, неуклюже засунув руки в карманы, перед тем, как Найл подошел к нему и крепко обнял. — Мы скучали по тебе, — сказал он, делая шаг назад. Лиам обнял его более сдержанно, очевидно, лучше зная, что Луи все еще было неловко проявлять чувства. Когда Луи повернулся к ним спиной, чтобы уйти, он покачал головой сам себе. Они не должны были давать ему второй шанс, и он знал это. Ему действительно надо было сильно постараться, чтобы не упустить его снова. - Луи и Гарри виделись еще пару раз в течение следующих нескольких недель, но Луи начало тревожить то, насколько комфортно им было. Комфортно - означало говорить, а говорить - значило пытаться рассказать о некоторых событиях своей жизни без упоминания самой важной ее части. Это означало, что в конечном итоге Луи придется поднять этот вопрос. Когда Гарри снова выступал в кафе, он остался после закрытия, чтобы помочь Луи прибраться, вытирая столы и подметая, пока Луи делал что-то за прилавком. — Что ты делаешь сегодня вечером? — небрежно спросил Гарри, сбрасывая содержимое с совка для мусора в мусорное ведро. — Иду домой смотреть идиотское реалити-шоу? — ответил Луи, будто Гарри и так должен был это знать. Что еще он мог делать в половину двенадцатого ночи во вторник? Если честно, его социальная жизнь почти полностью ограничивалась только Гарри. Он виделся с Лиамом и Найлом время от времени, но не так часто, как с Гарри. Он становился его лучшим другом. — Не стесняйся сказать, чтобы я отвалил, но что, если я присоединюсь? Луи закусил губу, ополаскивая кофейник. Его все еще беспокоила мысль о Гарри в его квартире, хоть они и стали довольно хорошими друзьями за последние несколько недель. Теперь, когда он думал об этом, он понял, что никто кроме него самого не был в его квартире. Ни один человек. — Луи? — спросил Гарри, отрывая Луи от мыслей. — Это нормально – сказать мне «Нет». Это всегда нормально – отказать мне. Луи посмотрел в глаза Гарри и увидел там нечто странное. Что-то среднее между добротой и болью, и Луи понятия не имел, что это могло значить, но это успокоило его. — Ты можешь прийти, — сказал он, на самом деле, не особо задумываясь об этом. Ему надо было с чего-то начать. - — Это просто дерьмовая комната, и я ничем ее не украшал и прости, если я оставил беспорядок, — несвязно тараторил Луи, с десятком других извинений за свою квартиру, когда доставал ключ из кармана. — Прекрати извиняться за все подряд, Луи. Ты действительно думаешь, что меня волнует состояние твоей квартиры? Ты должен увидеть мою. Это действительно катастрофа. Когда Луи впустил Гарри внутрь, он съежился, замечая все недостатки его жилища, которые Гарри, должно быть, сейчас видел. Он побежал, чтобы схватить грязную тарелку со стола и поставить ее в раковину, по пути отодвигая пару запасной обуви к стене. Он уставился на голые стены, понимая, что надо было повесить на них какую-нибудь картину, плакат или еще что-то. Затем он заметил, в каком состоянии была его кровать. Он оставил свое одеяло разбросанным на кровати, не застелив его после того, как проснулся этим утром. Когда он поторопился исправить это, Гарри потянулся и схватил его за руку. — Остановись, Луи. — Что? — Перестань пытаться сделать свою комнату похожую на обложку журнала «Домашний очаг». Мне нравится видеть все, как есть. Мне нравится видеть, как ты живешь. Луи заерзал, желая просто привести свою кровать в порядок, но он знал, что не остановится. Он продолжит искать вещи, которые надо исправить. Так что он попытался расслабиться и направился к холодильнику, чтобы посмотреть, что он мог предложить Гарри в качестве выпивки. Между тем, Гарри нашел ту книгу, которую он дал Луи. Она лежала на его столе, открытая на странице с той же фотографией, которую они рассматривали, когда Луи пришел к нему на работу. Гарри ничего не сказал, а лишь пробежался кончиками пальцев по нижнему краю страницы до того, как повернуться в сторону кухни. — У меня нет пива или еще чего-то такого, — начал Луи, вглядываясь в свой почти пустой холодильник. — Почему меня это не удивляет? Луи поднял взгляд и заметил еще одно непонятное выражение на лице Гарри. Гарри быстро посмотрел вниз, хотя, когда он снова встретился взглядом с Луи, он улыбался. — Мне ничего не надо, Луи. Все нормально. — Ты уверен? — спросил Луи, закрывая холодильник. — Я могу сделать чай. — Все в порядке, но делай, если хочешь. Луи покачал головой и вышел из кухни, неловко вставая рядом с Гарри посреди комнаты. Гарри мягко улыбнулся и засунул пальцы в карманы своих джинсов. — Хочешь присесть? — спросил Луи, указывая на диван. Гарри направился в сторону дивана, чтобы сесть, и Луи присоединился к нему. Когда они оба сидели, Луи потянулся за пультом, но Гарри остановил его, легко касаясь его руки. — Подожди. Мы можем сначала немного поговорить? Луи бросил пульт обратно на стол, чувствуя беспокойство. Голос Гарри звучал серьезно, будто он хотел решить какой-то вопрос, и это заставляло Луи нервничать. Но Гарри тоже выглядел взволнованным, слегка кусал губу и теребил край своей рубашки. Он покосился на Луи, неуверенно заговорив. — Не забывай, что я сказал ранее. Это всегда нормально – отказать мне, ладно? Луи медленно кивнул, глотая ком в горле. — Мы знаем друг друга уже некоторое время, да? Мы много разговаривали, и мне кажется, что я рассказал тебе все о себе, о чем мог рассказать. Луи снова кивнул. Когда Гарри продолжил, он сфокусировал взгляд на Луи, заставляя его чувствовать себя очень маленьким под пристальным взглядом. — Помнишь нашу первую встречу? Помнишь, как ты сказал мне не спрашивать тебя о твоих глубоких, темных тайнах? Я надеялся, что, в конце концов, ты откроешься мне, чем бы это ни было, но ты не сделал этого. Очевидно, ты избегаешь разговоров о последних нескольких годах твоей жизни, и я знаю, что там есть, о чем говорить. Так что, если ты готов, я бы хотел, чтобы мы поговорили об этом. Луи рвано выдохнул. Все-таки он устал ждать, пока Луи поднимет эту тему. Конечно, Луи мог отказаться говорить об этом, но он знал, что это его шанс. Шанс открыться кому-то, даже если это причинит ему болезненное неудобство. Он должен хотя бы попытаться. Гарри ничего больше не говорил, терпеливо выжидая, пока Луи думал, что сказать. Наконец, после минуты молчания, он заговорил. — Это немного сложно. Я не уверен, с чего начать, так что, думаю, я просто вернусь к самому началу. Гарри кивнул, выражение его лица было теплое и заботливое, и это было слишком для Луи, поэтому он опустил взгляд вниз, на свои руки, начиная историю, и его голос звучал тихо в пустой комнате. — Я учился в школе, когда встретил его. Его звали Макс, он был на четыре года старше меня, и мы познакомились на концерте. Мы начали видеться, и я влюбился в него с самого начала. Ну, знаешь, подростковая любовь. Он был горяч и довольно загадочен, и я был немного одержим им, если честно. Луи поднял глаза на мгновение и увидел, что выражение лица Гарри не изменилось. Он жадно принимал все, что говорил Луи, и Луи почувствовал, что его руки начинают дрожать. Он сложил их на коленях, сжимая пальцы вместе, чтобы попытаться скрыть дрожь. — В итоге мы начали встречаться. На следующий день после того, как я окончил школу, я переехал к нему. Я повернулся спиной к моей семье и друзьям и позволил ему стать моим миром. Это было эгоистично и глупо, но мне было семнадцать, и я был воплощением эгоизма и глупости, правда. И некоторое время мне казалось, что все хорошо. Он работал, платил за квартиру и говорил, что всегда позаботится обо мне. Все казалось идеальным. Я не должен был идти в университет, не должен был работать и жил с человеком, в которого был влюблен. Когда Луи снова поднял глаза, брови Гарри были нахмурены, он кивал, слушая его. Луи прочистил горло, пытаясь найти подходящие слова, чтобы объяснить остальную часть истории. — Но есть причина, по которой люди говорят: «Слишком хорошо, чтобы быть правдой», верно? Ничего в жизни никогда не бывает так просто, не так ли? Ничего не бывает идеально. И я понял это со временем. Когда я впервые переехал к нему, я мечтал стать музыкантом. Это были глупые мечты, но, в любом случае, я пытался. Я ходил на прослушивания для шоу, для групп. Из этого никогда ничего не выходило, и Макс постоянно убеждал меня сдаться. Это только расстраивало меня, но он не хотел собирать меня по частям после каждого проваленного прослушивания. — Наконец, однажды ночью, он сказал мне, что я просто был недостаточно хорош. Что у меня нет таланта, чтобы стать настоящим музыкантом. И это звучало ужасно, но он обнял меня и сказал, что это неважно, потому что у меня всегда будет он. Он сказал, что любит меня, и я не должен быть хорош в чем-то еще, кроме того, как быть его парнем. Я только должен был быть хорош для него. И тогда для меня этого было достаточно, или я думал, что это было так. Теперь Гарри повернулся в сторону и смотрел на Луи с огорченным выражением лица. Он протянул руку на секунду до того, как убрать ее. Он открыл рот, но ничего не сказал, снова сжимая губы, позволяя Луи продолжить без перерыва. — Так что я отказался от всего, кроме него. И некоторое время все было хорошо. Я был почти доволен. Но потом он начал говорить вещи, такие тонкие, что я даже не замечал, насколько обидными они были. Мы лежали в кровати, и я прижимался к нему, а он сказал мне, что я должен перестать так часто перекусывать в течение дня, потому что я начинал становиться толстым. Но он говорил это с улыбкой и целовал меня, напоминая, что любит меня, поэтому я не понимал, насколько ужасны были эти слова и как сильно они влияли на меня. — Но со временем его комментарии становились грубее. Как-то раз я ел печенье, и он выбил его из моей руки, сказав, что мне достаточно. Он сказал, что моя единственная работа – быть его парнем, что все остальное для меня делает он, так что неужели он просил так много – только чтобы я оставался в форме? — Он говорил не только о моем весе. Он говорил о новой прическе, которую я пробовал, или о моем неумении готовить или о моих неудачных попытках развеселить его. Ничего из того, что я когда-либо делал, не было правильным, и ему надо было убедиться, что я знаю это. Он забрал у меня все, утверждал, что я - его собственность. Он не кричал и не плакал. Его голос оставался ровным и тихим, и в нем слышался лишь малейший надрыв. Когда он продолжил, он смотрел на свои колени, понизив голос еще сильнее. — После того, как он сказал, что мне повезло, что он есть у меня, потому что я ничего не мог сделать для себя и даже потерял свою симпатичную мальчишескую внешность, он раздел меня и целовал все мое тело, шепча, что он любит меня, несмотря на мой пухлый живот, любит, несмотря на мои костлявые руки и короткие пальцы. Он целовал каждую часть моего тела, указывая на каждый недостаток, но говорил, что любит меня, несмотря на это. А потом он поднялся и начал целовать мои влажные от слез щеки, говоря, что любит меня, несмотря на то, что я слабый. Луи не знал, как он рассказал все это, не сломавшись, но он сделал это. Слова вырывались из него, будто освобождая плотину. Он понял, что, возможно, он нуждался в этом. — Я верил каждому его слову. Верил, что каждая часть меня имеет недостатки. Я верил, что никто больше никогда не захочет меня. Я верил, что мне повезло, что он есть у меня, и я старался изо всех сил стать лучше для него. Мы были вместе пять лет до того, как я ушел. И даже после этого, я возвращался, когда он звонил. Он обещал исправиться, и я верил ему, как выяснилось, только для того, чтобы это дерьмо снова повторилось. Но сейчас прошло уже несколько месяцев с тех пор, как я видел его, и я просто пытаюсь начать жизнь с чистого листа. Луи, наконец, посмотрел в глаза Гарри. Они были влажные и блестящие, и Луи ненавидел это. Он ненавидел быть объектом жалости и грусти, потому что он не сделал ничего, чтобы заслужить это. — И это первый раз, когда я рассказал кому-то об этом, так что теперь ты знаешь. Казалось, что тишина затянулась, но, вероятно, она продолжалась всего минуту или две. Когда Гарри заговорил, его голос был низкий и хриплый. — Ты все еще веришь в это, не так ли? — Верю во что? — Что каждая часть тебя имеет недостатки. Луи прикусил нижнюю губу, размышляя. Это действительно так, это постоянная борьба для него, он заставляет себя не зацикливаться на своих недостатках. Но зацикливаться на недостатках и знать, что они есть – это разные вещи. Он попытался придумать ответ, который не вызвал бы еще больше жалости и в то же время остался бы честным. Но безуспешно. — Луи, я вижу, — настаивал Гарри, — я вижу, насколько ты осторожен. Я вижу, как тебе некомфортно, когда я делаю тебе комплименты, и я вижу, как ты не позволяешь себе улыбнуться, я вижу, что ты никогда не позволяешь своей защите ослабнуть. Так что будь честен со мной. Ты все еще веришь в это. Луи был поражен тем, насколько Гарри внимателен к нему. Возможно, он не должен был так удивляться, но у него не получилось. Он решил сделать Гарри приятно, сделать так, как он сказал, быть с ним честным. Он кивнул. — Да, верю в это. Может, я немного облажался, но я знаю, что никто не совершенен. Так что, да, я вижу свои недостатки. Я знаю, что они есть. Но также я знаю, что вещи, которые делал Макс, не были правильными. Гарри кивнул, и Луи видел, как он размышляет. — Я рад, что ты понимаешь хотя бы это. И, кстати, я бы действительно хотел ударить этого парня прямо сейчас. Правда. Уголки рта Луи поднялись в полуулыбке. Он был рад, что не спугнул Гарри и не вывел его из себя этой своей драмой. С другой стороны, Гарри, возможно, был самым милым человеком, которого Луи когда-либо встречал, так что его вряд ли можно было вывести из себя чем-то вроде этого. Гарри вздохнул, проводя пальцами по волосам, на его лице читалось напряжение. — Блядь, Луи, — раздраженно сказал он, опуская руки на колени, — я знаю, ты не хочешь слышать этого, но ты потрясающий. Луи съежился. — Этот парень просто научил тебя думать о себе плохо, и это чертовски несправедливо, потому что я не могу сказать тебе, что ты потрясающий, чтобы ты не переживал. — Я не переживаю… — Ладно, может, у тебя нет нервного срыва, но я вижу панику в твоих глазах. Я знаю, что ты не испытываешь удовольствия, когда тебе делают комплименты, и это, блядь, несправедливо, потому что я хочу делать тебе комплименты. Луи склонил голову набок, смущенно смотря на Гарри. — Но ты делаешь мне комплименты. Не кажется, будто тебя это останавливает. — Луи, — начал Гарри, прежде чем сделать отрезвляющий вдох, — все эти крошечные мелочи, которые я тебе говорю вроде этой? Что ты потрясающий и забавный? Это не те комплименты, которые я действительно хочу тебе сказать. Это те вещи, которые, я думаю, могу сказать тебе, не отпугнув тебя навсегда. Для каждой из этих вещей есть еще десяток, которые я хочу тебе сказать, но не говорю, потому что не думаю, что ты хочешь слышать их, и в любом случае, ты мне не поверишь, тогда в чем смысл? Луи почувствовал, будто он не может дышать, будто что-то сжимает его грудь. Что за вещи Гарри хотел сказать? Хотел бы он знать, что за несказанные вещи это были? Это было слишком. Рискуя показаться грубым, Луи встал и пошел на кухню, так и не ответив, и начал готовить чай, просто нуждаясь во времени, чтобы перевести дыхание. Гарри не двигался и не говорил в течение нескольких минут. Луи наполнил две чашки и сел обратно на диван, протягивая одну Гарри и начиная нервно отпивать из своей. Гарри неохотно сделал глоток чая, не сводя глаз с Луи. — Прости. Я сказал много лишнего. Луи быстро покачал головой и потянулся за пультом. — Давай просто посмотрим телевизор, ладно? Луи возненавидел эту печаль в глазах Гарри, когда он согласился, сосредотачивая взгляд на экране. - К концу ночи, все практически вернулось в норму. Они смеялись и шутили, но это было не совсем так, как до этого. Их недавний разговор все еще висел тяжелым грузом в воздухе. Когда Гарри ушел после двух эпизодов «Холостяка», он не улыбался так широко, как обычно. И, конечно, Луи винил в этом только себя.