День второй. Свеча.
10 марта 2014 г., 23:21
Aliis inserviendo consumor.
Мы переночевали в квартире у Саши. Едва только сквозь плотные тучи стали пробиваться отблески рассвета, все трое поднялись на крышу. Попытавшись осмотреться, я понял, что в этих сумерках ни черта не вижу... — Гаррис, глянь, что там внизу и по курсу? — спросил я товарища. Тот выглянул за южную ограду крыши, достав бинокль. — Чисто. Облако ушло на восток, — Гаррис улыбнулся под маской, — ветер юго-западный, довольно крепкий. Пока наверху, можно снять маски. — Хорошо, — я отстегнул маску, глубоко вдохнул, подставляя лицо холодному ветру, — но не обольщайся. Природе доверять нельзя. — Угу… — Птиц нет, — с ноткой тревоги сказала Саша. — Взрыв перебил и распугал всю живность, — я посмотрел на север, прищурившись. Там, откуда мы пришли, стеной вставал дым. — Город горит… Уже предместья. Потом пожар придет и сюда. — Вы пришли оттуда… Как вы выбрались? — На машине, — ответил Гаррис, — но когда мы въехали в пыль, мотор сгорел. — Чего и следовало ожидать от прущего из города облака, — добавил я хмуро. — Понятно… Ну, завтракаем и идем? — спросила девушка. — Только быстро.***
В нависших сумерках было видно, как стремительно движутся черно-золотые тучи в небе. В ста шагах город терял всякие очертания, утопая во тьме, и весь мир, казалось, вдавливал нас в землю. Уходили от дома нехотя, несмотря на десятки тел вокруг. Я ускорил шаг, спускаясь в холл. Идти приходилось с фонарями, но я не осматривал дорогу перед собой, стараясь держать круг света на двери к выходу, словно та могла сбежать или исчезнуть, стоит только упустить ее из виду. — В чем дело?.. — негромко спросила Саша у Гарриса. — Мрачная история. Но ничего, о чем стоило бы беспокоиться, — обнадежил ее Гар. Он помнил, с чего началось наше путешествие, и знал о моих кошмарах. — Мрачных историй сегодня у всех хватит… — проговорила девушка, поправив наушник. Уходя, она позволила себе последнюю радость цивилизации — плеер, оправдавшись тем, что «музыка успокаивает и вдохновляет, а ныне такая безнадега…» Я разрешил с условием, что одно ухо будет непременно свободно. А большего Саше и не нужно было. Путь по городку угнетал темнотой, слепыми, как у покойника, окнами домов и сотнями тел тут и там… Люди гибли в мучениях. Девочка молодец, нашла в себе силы отстраниться. Иначе ее бы уже трясло от ужаса и сострадания. Однако рядом невозмутимо вышагивали двое мужчин, то и дело отвлекавшихся на безнадежно глухие автомобили у дороги, и потому ей было спокойнее и легче. — Макс, это бесполезно, — подал голос Гаррис после седьмой машины. — Если пойдем быстрее, выйдем из города. Потом посмотрим. — Ты прав. Вот дрянь, — я захлопнул дверь мертвого внедорожника и вернулся к компании. — Искать будем, как только под ногами исчезнет осевшая пыль. — Верно. — Тогда марш-бросок? — я оглянулся на Сашу. Та неловко дернула плечиком. — Сможешь? — Попробуем — узнаем, — ответила девушка, подобравшись и глубоко вздохнув. — Тогда вперед и в темпе.***
Когда мы остановились, у Саши подкосились колени, и она, так же молча, как бежала всю дорогу, рухнула нам под ноги. Девушка дышала судорожно и хрипло, и чудом было, что она вообще выдержала темп и дистанцию, которую мы пробежали. Десять километров по шоссе, и давно уже без пыли. Только машин не попадалось на пути. А тут… Пока Гаррис пытался привести Сашу в чувства, я занимался брошенным у обочины атомкаром. Разбитые стекла и заляпанные спекшейся кровью сиденья демонстрировали работу мародеров. Едва живую топливную ячейку грабители не вытащили, и её хватало до ближайшей станции на карте по пути — это было двойным везением. Машина была на ходу. Вывернув на дорогу, я помог Гаррису уложить Сашу и вещмешки на заднее сиденье. Обессилевшая, она потеряла сознание — и по-хорошему ее следовало бы показать врачу. Но врача не было, и приходилось довольствоваться малым. Возможность продолжить путь на автомобиле дала девушке шанс выжить, иначе пришлось бы оставить ее позади. Не с нами.***
Мотор весело запел, пожирая энергию из свежего топливного ядра. Я переключил передачу и выехал на дорогу. Вперед, к горам. Еще 400 километров… — Кажется, все благоволит нашему походу, — улыбнулся Гаррис. Маски давно были отстегнуты и болтались на креплениях у подбородка. — Что думаешь, Макс? — Я думаю, что дурная примета верить в приметы, — буркнул я, по опыту зная что если все идет ровно, значит быть беде. — Что ты имеешь в виду? — Гаррис насторожился и бросил на меня пытливый вопрошающий взгляд. — Размышляю я тут… Знаю, вредное занятие, но приходит мысль — одни ли мы такие умные? И что нас ждет в конце пути? — Вряд ли мы одни такие, ты прав. Но в конце пути — горы. Спасенье от надвигающегося катаклизма. Разве нет? — Все так. Только… — я горько сжал губы. — Что потом? Мы в горах, пайка в лучшем случае — на месяц, воды — чуть больше, и… Даже если все рассосется через неделю, одни мы не выживем. Я просто ума не приложу, как выжить в горах между пустым небом и ядерной зимой, и тем более потом — на отравленной земле. — Ты — и вдруг сомневаешься? — укоризненно спросил Гаррис. Я пожал плечами, вглядываясь в разрываемую фарами мглу — иногда приходилось объезжать брошенные на дороге разграбленные машины. Выждав паузу, Гаррис понял, что ответа не будет, и решил сменить тему. — Знаешь, мы тут с Сашей общались… — Да? И как? — Ну, художница, училась на дизайнера, увлекалась геологией и минералогией, кулинарией… — Хоть что-то. Я уж думал, она будет бесполезна, — хмуро проговорил я и остановил машину. — Кхм!.. На таком раскладе я так и вдвойне бесполезен — надо же, лингвист в противогазище! — вспыхнул Гар. — Да, я думал об этом. Но ты полезен, как вторые руки и приятная компания. Хотя я здесь уже иррационален. И ты переборщил с сарказмом, — я спокойно смотрел на друга, и тот не нашелся, что ответить. — Если мы найдем наверху выживших, поверь, это никого из нас не спасет. — Да… Безусловно. — Потому, Гар, будь готов: или мы ее бросим, или съедим друг друга. Или убьемся коллективно, что тоже вариант, — от этих слов Гарриса передернуло. Правильно. Смотри на мир трезво. — Ты свихнулся. Нельзя решать за нее! — А где она, чтоб решать самой? В беспамятстве у нас за спиной болтается. Зачем? Зачем она себя загнала? Далее почти всю дорогу Гаррис ехал в подавленном настроении.***
Внезапно что-то мелькнуло сбоку, потом еще и еще… Я выдавил педаль тормоза и чуть не сорвал ручник, одновременно держа руль. Машина с визгом проползла метра три и замерла позади приличной толпы людей. А над толпой возвышались вышки кордона, разрезающие тьму широкими лучами прожекторов. Они чудом никого не сбили. Люди начали обращать внимание на машину, кое-кто — более активно, чем хотелось бы. Гаррис спешно перепрыгнул назад к Саше. Я бросил ему: — В моем вещмешке был пистолет. Можешь пользоваться. Гаррис кивнул, затем озадаченно взглянув на девушку — живая, она лежала с полуприкрытыми глазами и едва дышала. В уголках губ белела засохшая слюна. В оружии же не было надобности — толпа расступилась, и к машине подошел человек в армейском защитном костюме с автоматом через плечо. — Граждане, здесь закрытая зона. Гарнизон убедительно просит сдать машину и пройти в порядке очереди досмотр и собеседование, — обратился к Максу военный. Макс кивнул. — Дорога в горы перекрыта, значит, там организовано убежище или что-то вроде?.. — я не закончил уточняющего вопроса, как меня перебили. — Вас проинформирует офицер на собеседовании. Сколько с вами людей? — Двое. Мужчина и девушка, — коротко ответил Макс. — Благодарю за ясность, следуйте через КПП в порядке очереди, — военный повернулся к воротам. — Постойте, — остановил я его, — девушке нужен врач. — Облучение? — равнодушно спросил солдат. — Нет. Просто пришлите врача. — Я поговорю с командиром. — Благодарю заранее. Военный ушел к слепящим прожекторам кордона. Видно не было, но я отчетливо представлял себе, как вслед за огромными фонарями поворачиваются стволы танковых пулеметов на укреплениях и стоящей внутри периметра бронетехники. Да и других средств противодействия толпе должно быть предостаточно… Огнеметы, водометы, газовые гранаты… Внутри безопасно. Да. — Что будем делать? Саша совсем плоха, — сказал Гаррис в окно. — Что с ней? — изобразил я участие, борясь со скукой. — Похоже на анемию. Я не знаю, — Гаррис нахмурился. — Считаешь ее балластом? — Да. Сомневаюсь, что она сможет стать нашим билетом в это «райское местечко». — А тебе во всем нужно видеть какую-то пользу? — Что? — Макс, подняв брови, уставился на товарища. — Ты никогда ничего не делал бескорыстно? Не ожидая за это чего-либо? — Нет, это пустая трата жизни, — резонно возразил я. — Если бы я так делал, нас бы здесь не было. — Aliis inserviendo consumor, — проговорил Гаррис грустно. — «Светя другим, сгораю сам». Ты прав, это неизбежно… Но ты ведь оказал последнюю милость тому человеку вчера, у моего дома. — Оказал, — меня всего передернуло от этого напоминания. — Но… Ах. Черт. — И ты не можешь найти этому рационального оправдания, друг. Верно? — Да. — Звучишь устало, — Гаррис ободряюще улыбнулся. — Держись. — Ох, что ж ты за романтик за такой? — я горько усмехнулся, откидываясь в кресле. — Слов на тебя нет, ни добрых, ни матерных. — Даже так?.. — донесся удивленный возглас сзади и смех. — Каков есть, таким и ешь. — Славно звучит. Я учту, — плотоядно улыбнувшись в зеркало заднего вида, я тоже негромко рассмеялся. — Все буквально понимает. Ну что за человек? — посетовал Гар, улыбаясь. Замолчав, он принялся рассматривать смолисто-черное небо. Вдали ухнул гром. Ветер дул с гор, подножия которых вздымали свои скалы всего в каких-то пятистах метрах впереди… — Макс, а, Макс?.. — М? — Я тут подумал… опять, да, — Гаррис говорил тихо, с ноткой грусти. — Мы же все — как свечки. Горим свое каждому по-разному отведенное время. Можем просто себе гореть, а можем поддерживать своим пламенем других и так далее, и так далее… Ну, ты понял? — Кажись, да, — я кивнул в знак солидарности. — И даже с тобой согласен. — Как чудно это слышать… Гомон толпы разорвало жужжание мотоциклетного мотора. К пикапу через толпу проехал солдат, махнул рукой: — Кто-то один с девушкой — проезжаем следом за мной. Только двое, только двое! — и, уже тише. — Решайте. Возможно, вы больше не увидитесь.***
Гаррис пристально посмотрел на испуганно обернувшегося товарища. Тот думал. Он думал над тем, что сказал ему друг. Над тем, что Гаррис ему казался более подходящей кандидатурой попасть в убежище. Ведь им обоим нечего предложить этим людям — один переводчик, другой — дизайнер спецодежды для фирмы, специализирующейся на пошиве и продаже оной… Как шить эту одежду руками, он имел слабое представление, да в целом был человеком черствым, эгоистичным… менее достойным человеком, чем Гаррис. Макс вспомнил мертвых сослуживцев, и как он решал кто пойдет под пули террористов — и как гибли они, а он выживал и в авангарде, и в прикрытии. Он коротко выдохнул и открыл дверь, выходя из машины… Гаррис махнул рукой: — А ну лезь внутрь и рули отсюда. Я водить машину не умею, — и спрыгнул с кузова в толпу. Он еще что-то крикнул, но из-за гомона его уже не было слышно. И все произошло так быстро, что Макс рывков вернулся в кресло, выжал сцепление, газ и поехал за мотоциклистом через КПП — со звоном в ушах, оглушенный, потрясенный. Внутри что-то клокотало, как в юности, когда они порвали с его первой любовью, как позже — развод перед самой сессией, и оба ее едва не завалили… из-за этой кипящей горечи внутри. Перед глазами мелькали полустертые лица погибших десять лет назад - с тем же чувством. — Приехали, — солдат хлопнул по капоту машины, — доктор там. Санитары заберут девушку. — Угу… — голоса доносились, как сквозь вату. Но Макс усилием воли вернул себя в реальность, и словно вынырнул. В ушах звенело, глаза жгло; и проходя мимо кузова, он с горечью отметил, что Гаррис оставил свой вещмешок…
