Лекарство от скуки

Шерлок проводит летние каникулы вместе с родителями в их загородной усадьбе. Это - первое лето, когда его старший брат Майкрофт не с ними. Конечно, он же теперь взрослый и ему намного интереснее проводить свободное время с университетскими товарищами, а не с чопорными родителями и надоедливым младшим братом. Взрослые сейчас в саду, а Шерлок возится в своей комнате, увлечённо собирая игрушечную железную дорогу, только что подаренную ему приехавшим погостить дядей Барни. На самом деле Барни Стэплтон ему не дядя, а давний друг его отца, но Шерлок привык называть его дядей и по имени. Барни с удовольствием ему помогает и восхищённо наблюдает за тем, как переменчивые, словно погода на море, глаза мальчика загораются от восторга, когда игрушечный поезд делает по комнате первый круг. Шерлок подпрыгивает и кричит: - Ура! Заработало! Спасибо, дядя Барни, – он кидается к мужчине и обнимает его. Дядя тоже обнимает его, гладит по голове, по спине. Затем его руки опускаются вниз и стискивают ягодицы мальчика. - Что Вы делаете? Отпустите меня, - возмущается Шерлок и пытается вырваться, но мужчина намного сильнее его. - Мы ничего такого не делаем. Я просто хочу обнять тебя. Мне это нужно. Я так люблю тебя, Шерлок, - мужчина наклоняется и целует его в щёку. - Пожалуйста, не надо, - просит Шерлок, испытывая странные чувства. Ему неприятно. Он понимает, что Барни делает с ним нечто неправильное и аморальное, но он не может ударить его или закричать, потому что это – взрослый, кроме того, это же почти родной, с детства знакомый дядя. Поэтому он вынужден мириться с жадными губами, обслюнявливающими его лицо и шею. Он решает перетерпеть, надеясь, что это скоро закончится. Шерлок замирает, старается максимально отрешиться от происходящего и пытается представить, что всё это происходит не с ним, а с незнакомым мальчиком. Он чувствует запах дорогого табака и бренди, когда дядя, в конце концов, целует его в губы. Потные ладони забираются под одежду, ощупывая юное тело, содрогающееся от страха и омерзения, и Шерлок протестует: - Дядя Барни, прекратите, пожалуйста, иначе я расскажу родителям. - Не стоит этого делать, тебе же хуже будет, - выдыхает дядя и засовывает правую руку мальчика к себе в брюки, кладя её на что-то упругое и горячее. Он начинает двигать руку Шерлока поверх этой штуковины, которая, судя по всему, является членом, и стонет. Меньше чем через минуту руку мальчика заливает чем-то горячим. - Ты мой хороший, - шепчет дядя, снова целует его и, наконец, отпускает. Шерлоку противно, он отходит к шкафу, хватает одну из футболок и вытирает об неё руки. - Шерлок, пожалуйста, никому не говори об этом. Родители не поймут. Я привезу тебе в следующий раз игрушечный вертолёт на батарейках, - голос дяди становится заискивающим. Вечером Барни уезжает, а Шерлок вздыхает с облегчением, думая, что эта неприятность осталась позади. Но через неделю дядя возвращается и всё повторяется снова. Вскоре родители замечают, что их ранее спокойный и уравновешенный мальчик начинает курить, у него появляются необъяснимые перепады настроения, порой он бывает очень резок. Это списывают на начало переходного возраста и плохое влияние сверстников. Ему запрещают играть с детьми слуг, и Шерлок оказывается в одиночестве, наедине со своими проблемами. Его главная проблема приезжает каждые выходные и, не встречая отпора, ведёт себя всё развязнее. В конце концов, Шерлок не выдерживает и рассказывает обо всём отцу. Тот слушает его с обычной сдержанностью, хотя по глазам видно, насколько он шокирован. Отец отсылает Шерлока в его комнату, так ничего ему и не сказав. Развязка происходит в выходные два дня спустя, когда в особняк снова приезжает дядя. Горничная говорит Шерлоку, что отец зовёт его в свой кабинет. Когда он приходит к отцу, то застаёт его в обществе Барни Стэплтона. - Шерлок, как ты мог так оклеветать порядочного человека, уважаемого отца семейства, у которого сын твоего возраста?! Откуда в твоей голове появились все эти мерзости?! Мы тебя такому не учили, - тоном гражданского обвинителя начинает отец. – Ты немедленно попросишь у дяди Барни прощения. - Нет! – Кричит возмущённый такой несправедливостью Шерлок. – Никогда! - В таком случае ты будешь наказан, - заключает отец. – И чтобы я впредь не слышал от тебя подобных гадостей! Отец не стал сам марать руки, он дал распоряжение слугам, и Шерлока выпороли на конюшне. Отец и дядя Барни наблюдали за экзекуцией. У дяди при этом было такое плотоядное выражение лица, что Шерлок удивлялся, как отец может не замечать этого. Шерлок тогда плакал, но не столько от боли, сколько от унижения и предательства взрослых. Той ночью дядя пришёл в его спальню и встал на колени перед кроватью: - Я же говорил тебе, чтобы ты никому не рассказывал. Мне очень жаль, но ты сам виноват. Дай я посмотрю, - он стянул с Шерлока пижаму и стал целовать каждый дюйм исполосованной розгами спины и задницы. Пока руки Барни гладили грудь, живот и бёдра Шерлока, его рот обслюнявливал задницу мальчика. На этот раз «добрый» дядя не стал себе ни в чём отказывать. Он зажал ладонью одной руки Шерлоку рот, а пальцы другой ввинтил в его анус. У Шерлока потемнело в глазах от боли, но на этом его мучения не закончились, потому, что, вытащив пальцы, Барни засунул в него свой член и принялся методично вколачивать его в кровать, шепча на ухо: «Мой мальчик, мой любимый мальчик…» Наутро Шерлок не смог, да и не захотел вставать с кровати. Он был противен сам себе. Всё тело болело. Внутри словно ворочалось что-то колючее. Родители не придали этому значения, подумав, что он обиделся на них за то, что его накануне наказали. Горничная принесла поднос с едой к нему в комнату, но Шерлок к ней так и не притронулся. Во время своих последующих визитов к Холмсам, Стэплтон приходил по ночам в комнату Шерлока и насиловал его. Мальчик не мог пожаловаться родителям на регулярное сексуальное насилие со стороны Барни после того, как отец ему не поверил. Просить помощи у кого-то другого ему не позволяла гордость, кроме того, было бы слишком стыдно признаться в том, о чем люди его круга считали неприличным говорить. Да и кому он мог доверять после того, как самый близкий человек предал его? Он попытался решить проблему иначе: дважды Шерлок сбегал из дома и дважды его возвращали назад и снова пороли на конюшне. Тогда он решил убить Барни, причём сделать это так, чтобы его смерть выглядела естественной. После непродолжительных изысканий выбор Шерлока склонился в пользу отравления. Он узнал из книг, что дигиталис и дигитоксин (гликозиды наперстянки, в небольших дозах использующиеся для лечения хронической сердечной недостаточности) представляют собой сильнейшие сердечно-сосудистые яды. Шерлок обнаружил пару растений, случайно затесавшихся у них в саду. Он собрал и высушил листья наперстянки, затем украл из бара отца начатую бутылку любимого бренди дяди Барни и всыпал туда мелко нарезанные сушёные листья. Дав смеси настояться в течение недели, он несколько раз профильтровал настойку через промокашку, избавляясь от осадка и примесей. Настойка стала почти не отличима по цвету от исходного продукта. Теперь нужно было улучить удобный момент и подменить бутылку перед тем, как Барни захочет выпить. Всё получилось как нельзя лучше. Шерлок сам налил «улучшенного» бренди в стакан этого старого развратника, когда поблизости никого не было. Выпив, дядя, как обычно принялся лапать мальчика. Однако минут через 15 у Барни появились первые симптомы отравления: слабость, тошнота и боль в животе. Он решил, что виной этому было пищевое отравление. Как на зло в доме не оказалось даже незаменимого в подобных случаях активированного угля, поскольку Шерлок знал, что это должно было связать ядовитые вещества и не дать им проникнуть в кровь. Оставив мальчика в покое, Стэплтон решил отлежаться в гостевой спальне. Однако ему становилось всё хуже: К болям в животе прибавились рвота, головная боль, падение пульса, одышка и головокружение. Тогда он вызвал горничную и попросил вызвать ему врача. К тому времени Шерлок уже вылил отравленное бренди в унитаз, тщательно вымыл пустую бутылку и стакан, из которого пил Барни и позаботился о том, чтобы телефонный кабель «случайно» оказался повреждён, делая вызов врача невозможным. Когда вызванный всполошившимися слугами мистер Холмс по посиневшим губам и хриплому затруднённому дыханию своего друга понял, что его дела совсем плохи, то оседлал лошадь и поехал в деревню, где находился ближайший телефон. Однако время было потеряно, и когда скорая помощь, наконец, прибыла в поместье Холмсов, врачам не оставалось ничего иного, кроме как констатировать смерть тучного 50-летнего мужчины от острой сердечной недостаточности. Ни у кого не возникло подозрений, ведь у Барни Стэплтона давно уже пошаливало сердце. После похорон дяди Барни Шерлок постарался обо всём забыть. Он был уверен, что навсегда стёр эти воспоминания из своей памяти, но они перешли в область бессознательного и продолжали влиять на его поведение. Отныне и впредь в представлении Шерлока секс был чем-то грязным и отвратительным. Поэтому он решил, что секс его не интересует. Когда Шерлок окончил школу и поступил в колледж, родителей, знавших о его склонности к химии и биологии, удивило то, что он не избрал профессию врача. Вместо этого он изучал преимущественно гуманитарные науки, перескакивая с одного факультета на другой. Шерлок не хотел вспоминать о том, что убил человека, поэтому и избрал другой путь. Он нравился многим парням и девушкам, но не встречался ни с кем. Увивавшихся за ним девушек, Холмс убивал своим равнодушием, а парней – своей язвительностью. Он действительно был равнодушен к сексу до появления в его жизни Джона Ватсона. Впервые они встретились на званом ужине у общих знакомых. Шерлок сразу заметил, как на него смотрел Джон и понял природу его интереса. Он уже готовил язвительную речь, чтобы отбрить восходящее светило британской медицины, но она так и не понадобилась. Потому что Джон просто старался с ним подружиться, он был таким простым и искренним, что сердце Шерлока стало понемногу оттаивать. Когда Ватсон признался Холмсу, что любит его, тот с грустью подумал: «Ну, вот, сейчас приставать начнёт, а отвергнув его домогательства, я лишусь единственного друга». Однако Джон повёл себя неожиданно, заявив Шерлоку, что не хочет давить на него и будет ждать, пока тот сам не захочет близости. Джон Ватсон влюбился в Шерлока с первого взгляда. Шерлок был юн и красив экзотической и в то же время холодной красотой. Когда Джон впервые услышал, как тот играет на скрипке, первое впечатление усилилось. Отрешённый от суетного мира, Шерлок мысленно парил в таких далях, которые не были доступны простым смертным. Он казался Джону ангелом, сошедшим с небес. Ватсон до дрожи в коленках и озноба по телу, хотел прижаться к потрясающе красивым пухлым губам юноши, и в то же время считал, что столь чистое и совершенное существо нельзя запятнать похотью. Конечно же, он желал Холмса, но хотел, чтобы Шерлок тоже полюбил его и согласился соединить с ним свою жизнь. Джон навёл о нём справки и узнал, что Шерлок ни с кем не встречался. Тогда он решил начать свою кампанию по завоеванию Холмса с того, что познакомился с ним поближе и постарался подружиться. Когда он понял, что Шерлок привык к нему, то честно и прямо признался ему в своих чувствах. Он не стал хитрить и раскрыл Шерлоку свои намерения, получив в награду доверие и уважение. Конечно, это было не совсем то, чего он хотел, но Ватсон рассчитывал, что со временем сможет добиться и любви Холмса. Джон не позволял себе ничего лишнего в отношении Шерлока, но чтобы не сойти с ума и удовлетворить свои физиологические потребности он регулярно ходил в бордели, где всегда выбирал высоких темноволосых парней. Написанная в 1955 году книга Герберта Маркузе «Эрос и цивилизация. Философское исследование учения Фрейда» способствовала началу сексуальной революции, первым из завоеваний которой стало узаконивание однополых браков. Джон Ватсон сразу же пожелал воспользоваться этим достижением, чтобы показать Шерлоку серьёзность своих намерений. Придя в гости к Холмсам, он попросил руки их сына. К великому удивлению Шерлока, они не стали возражать, поскольку вовремя вмешавшийся Майкрофт, уже занимавший высокий пост в Британском правительстве, нашептал им, что этот брак продемонстрирует всем политкорректность и широту взглядов семейства Холмс, к тому же это будет весьма патриотично, поскольку Ватсон был героем войны во Вьетнаме. Шерлоку не терпелось вырваться из-под родительской опеки, под которой он согласно закону должен был бы находиться до наступления 21-го года, поэтому уже через месяц они с Джоном стали супругами. Ватсон был очень внимателен и нежен с Шерлоком. В течение двух месяцев после свадьбы он ограничивался лишь ласками и поцелуями, надеясь таким образом постепенно пробудить чувственность супруга. Но всякий раз, когда Джон прикасался к нему, Холмс словно бы превращался в ледяную статую, безучастно принимая его ласки и поцелуи. Как Джон ни бился, ему не удавалось возбудить Шерлока. Шерлок был уверен, что навсегда стёр тяжёлые воспоминания детства из своей памяти, но оказалось, что он их лишь заблокировал, и теперь их отголоски всплывали порой в его странных снах и фантазиях. Причиной этого, конечно же, послужил сон в одной кровати с Джоном и его ласки. Холмсу захотелось почувствовать наяву, то, что происходило с ним во сне, поэтому в один прекрасный день (вернее это была ночь) он сказал Джону, что готов. Кроме того, Шерлок считал, что это будет правильно по отношению к мужу, который ждал так долго. Джон был тогда очень осторожен с ним. Он долго ласкал и готовил супруга, постепенно вводя в него хорошо смазанный палец, аккуратно растягивая его анус. Так же осторожно и постепенно он ввёл затем два пальца. Шерлок был его идолом, живым божеством, он был таким прекрасным и вместе с тем таким хрупким… Цвет его неподдающейся описанию восхитительной кожи чистейшего розовато-белого оттенка самого изысканного китайского фарфора делал его похожим на розу сорта «Айсберг», предназначавшуюся не для срезки, а для цветочного оформления участка. Поэтому Джон не мог позволить себе причинить ему боль. Надев презерватив и хорошенько смазав его, Джон входил в Шерлока медленно, осторожно, давая возможность привыкнуть, хоть это и стоило ему титанических усилий. Он двигался плавно, без резких толчков, постоянно сдерживая себя, чтобы не сделать больно. Да, Джон был очень осторожным с супругом, настолько осторожным, что Шерлок почти ничего не почувствовал. Они оба решили тогда, что это было с непривычки, и через пару дней снова сблизились. Всё тот же результат. Сколько бы они не занимались любовью в последующие месяцы, Шерлок так и не смог не то, что испытать оргазм, но даже немного возбудиться. Он не чувствовал боли, но и удовольствия не испытывал. После таких занятий сексом Шерлок чувствовал себя ещё более неудовлетворённым. У него возникало впечатление, что вместо сливочного масла ему регулярно намазывают бутерброд маргарином. Сначала подсознательно, а потом вполне осознанно он стал хотеть, чтобы Джон причинил ему боль, был груб с ним, возможно, даже связал и избил его, но признаться в этом не мог. Та самая роза «Айсберг»: http://www.cyperb.com.ua/images/stories/roza%20aysberg%201.jpg http://rose.lg.ua/wp-content/uploads/2012/03/%D1%80%D0%BE%D0%B7%D0%B0-%D0%B0%D0%B9%D1%81%D0%B1%D0%B5%D1%80%D0%B3.jpg