Пончик

- И чего этому чукче не сиделось у себя в чуме, а? Чего приперся? - сокрушался я в довольно подпитом состоянии. - А этот гад, даже бровью не повел, чтобы хоть как-то помочь мне. На мол, греби сам. Ну как так можно? - размахивал я рюмкой с текилой перед самым носом эльфенка, слушающего меня с особым вниманием, как мне казалось. Просто этот эльфенок упился быстрее меня и сейчас втыкал, глядя мне куда-то между глаз, опираясь сонной головой на согнутую в локте руку. - Не чукча, а якут. - Без разницы. - А ты что? Выплыл? - Конечно! Я же Василий Шепелев! Гребец от Бога! Или гребун? А... ну его. - А он что? - А что он? Сидел и молчал, только смотрел на меня исподлобья. У-у-у, - погрозил я кулаком не понятно кому. - А ты что? - А я распинался, как мог. - А он что? - Да иди ты ... домой, - посмотрел я в мутно-голубые глаза, подернутые хмельной дымкой. - Да дорогая, ты в говно, - констатировал факт и выпил уже довольно-таки теплую текилу, закусил лимоном и скривился. Гадость! Домой это эльфийское чудо я не повез, а притащил на плече к себе, чтобы мама порадовалась. Как я и ожидал, мама бегала, словно курица с яйцом, расстилая для нас кровать и причитала: - Счастье-то какое! Господи, спасибо тебе! Отец опять посмеялся и удалился восвояси, чтобы не мешать нам спать и не попадаться на глаза Насте. Утро было "добрым" для нас и добрым для мамы. Уж она-то расстаралась, приготовив на завтрак сырников и наложив аж четыре штуки на тарелку, щедро сдобрила сгущенкой так, что их самих не было видно и подала Насте. Рыба-эльф с похмелья то еще зрелище! Глазами хлопает, рот открывает, а сказать ничего не может, чтобы маму не обидеть. Пришлось ей все съесть и поползти на работу. Пока мы ехали она все спрашивала: - Вась, как так можно завтракать, а? Я бы уже умерла от такого количества еды.А я молчал и улыбался. Мама у меня мировая - всех накормит. В вагоне метро Настя примостила свою голову мне на грудь и пыхтела, как паровоз от съеденного. Со скоростью беременной черепахи поднимались по лестнице, чтобы оказаться на улице и пройтись немного пешком, подышать свежим воздухом и остудить неподъемные головы. На подходе к проходной Настя первая схватилась за ручку, чтобы открыть дверь, но обернулась и серьезным тоном спросила: - Вась, а как переговоры-то прошли? Я встал столбом от услышанного и потихоньку стал охеревать от таких заявок. Хотелось вдарить ей по первое число. Я вчера, как последний идиот распинался перед ней, а она даже слова запомнить не смогла. Хорошо, что не спросила, как оказалась у меня в кровати. Надо было ответить нормально, но я не сдержался: - Все, ты больше не пьешь. Пьянь, - прошмыгнул в открытую дверь первым, задирая нос. У лифта был настигнут озадаченной подругой, молчащей и вспоминающей вчерашний вечер. В кабинет вваливались два сгустка хмельных паров, сшибаемых с ног, что не осталось не замеченным одним прихвостнем. Мне повезло больше, потому что дома я переоделся, а Настя, как была во всем вчерашнем, так и сегодня появилась, только изрядно помятая юбка, говорила о бурной ночи. - Настенька, прекращай столько пить, ведь женский алкоголизм не лечится, - зубоскалило это чудовище. Сдается мне, что эльфенок даже не заметила колкостей, продефилировала на свое рабочее место, молча включила компьютер и опустив голову уставилась на стол. Шестеренки скрипели, выдавая тяжелые вздохи, наморщенный носик и сжатые губки, но девушка все равно усиленно о чем-то думала. В гробовой тишине слышалось клацанье клавиатуры, шуршание бумажек и скрипение ручек. Даже клиенты повымирали, ни один не позвонил. Настало время обеда, но подруга, вспомнив завтрак, наотрез отказалась спускаться в святая святых жиров, белков и углеводов. Я же жевал и получал эстетическое удовольствие. Глаз оторвать от Брысовича не мог, даже пару раз ложку с супом мимо рта пронес. Уж больно притягателен чертяка. Красная рубашка без галстука и расстегнутый ворот на две верхние пуговицы придавал сексуальности и хищности, а черный матовый костюм - строгости, этакий оживший граф Дракула - пугающий, завораживающий, притягивающий взгляд и отталкивающий своими резкими манерами, колким взглядом и задумчивыми речами. Дальше день тянулся, словно ленивая кошка, пригревшаяся теплыми лучами солнца. Клиенты стали по-тихоньку оживать, позвонил даже мой обожаемый якут, рассыпаясь в любезностях и благодарностях, за так профессионально проведенную презентацию и мастерски отточенную речь, из-за которой и был подписан договор на выгодных для нас условиях. Еще пара телефонных переговоров, консультации и ничего интересного. Только эльфочка моя загрустила совсем. Стасик под вечер свалил не сообщив куда и когда вернется, а глядя на Настю даже подкалывать не стал. В правом нижнем углу монитора часы показывали 18:00 и я с чистой совестью нажав на "пуск" вырубил свой компьютер попутно подгоняя подругу. Сегодня двери для нас какие-то знаковые! Как только девушка взялась за ручку двери сразу повернулась ко мне и улыбаясь произнесла: - Вспомнила Вась. Я все вспомнила, - и выпорхнула, словно бабочка из кабинета. Мне оставалось только закатить глаза и дать зарок, что больше в ее компании я не пью. Следующая неделя была нудной и тоскливой. Босс свалил в командировку со Стасом, а мы с подругой тянули по полторы лямки - за себя и того парня, что нежился в сугробах Камчатского края. Мне тоже предстояла командировка, сразу после нового года в сопровождении Хмеля, чего я ждал с нетерпением и каким-то внутренним страхом. Слава Богу, что сейчас я не так боюсь людей, как прежде. Всего-то надо было понять, что я ничем не отличаюсь от других и могу быть так же весел и интересен, как и все остальные. Подобрались выходные и мы с коллегой решили провести их порознь, так сказать "наобщались вдоволь". Я впервые в жизни сидел в своей комнате и не скучал по общению, потому что за прошедшую неделю его было с лихвой, а предавался медитации, боготворил нерушимую тишину пустой квартиры, звенящую легким колокольчиком. Родители отбыли к бабуле, чтобы провести пару дней в сельской местности, надышаться свежим и трескучим воздухом и прогреть косточки настоящей русской печью. Тихая музыка, скрещенные по-турецки ноги, соединенные большой и средний пальцы рук, закрытые глаза и никаких мыслей в легкой голове, хотя нет. Есть одна, та что не дает покоя, истязая мой мозг: почему же я так тянусь и просто жажду общения с Хмелем? Чем же он меня так зацепил? Но мне так лень об этом думать и я старательно гоню надоедливую муху, жужжащую в голове. Расслабляюсь, замедляю дыхание, практически впадая в анабиоз. Тело легкое и невесомое, душа парит где-то в горах далекого Тибета, растворяясь и играя с облаками наперегонки. Она выше материального и ей чуждо все мирское. Но все хорошее когда-нибудь кончается и меня отвлекает звонок в дверь. Медленно открываю глаза, возвращая непоседливую душу в тело, что тут же тяжелеет, с ленцой поднимаюсь и потягиваюсь до хруста в позвонках, чтобы разогнать застывшую кровь и иду в коридор. Щелкнули замки и в проеме открытой двери оказался грустный эльфенок, протягивающий руку, облаченную в белую пуховую варежку и, держащий небольшой тортик. Настена сидела на кухне, кутаясь в теплую пуховую шаль, накинутую на плечи и грела руки о пузатую глиняную кружку с дымящимся зеленым чаем, иногда шмыгая носом. Постепенно отогреваясь и расслабляясь, девушка подняла свои глаза и усмехнувшись проговорила: - Что же вы все такие козлы, а? Вась, ну скажи мне. - Знаешь, я не знаю, что тебе на это ответить, так как сам являюсь представителем того племени, что ты сейчас озвучила, - не хотел задавать лишних вопросов и поднимать волну негодования. Если она захочет и ей это будет нужно, то она сама расскажет. Девушка вздохнула и опять опустила глаза, утыкаясь в кружку с чаем. Потом тихо, словно сама с собой, начала говорить и мне над было очень постараться услышать бормотание: - Он не понял... Он просто ушел... Собрал вещи и тихо ушел, - качая головой, будто смахивая непрошеные слезы, - еще эта юбка мятая. - Ну, хочешь я с ним поговорю и объясню ему все? У нас ведь ничего не было, - не зная, как подбодрить ее, начал мямлить уже я. Эльфенок опять покачала головой и молча пошла в коридор одеваться. - Ладно Вась, я пошла. Завтра на работе увидимся, - грустно улыбнувшись, она шагнула за порог, оставляя меня в смятении и наедине с тишиной, теперь уже тяжело окутавшей мои плечи. Неделя началась с раздачи лавров от главнокомандующего, вернувшегося с Камчатки. Поорал, оштрафовал троих и засел у себя в кабинете, словно забаррикадировался, а мне к нему с отчетом идти. Страшно. Поджилки трясутся, ручки потеют, голос дребезжит. Ничего, я справлюсь - повторял я себе под нос пока шел по коридору к его кабинету. Переступал порог как положено, с правой ноги и затаив дыхание. Но не так страшен черт, как его малюют. Иван Борисович, видимо спустил пар и прибывал в отличном расположении духа, улыбаясь мне очень даже тепло, если отбросить всякие предрассудки и не смотреть в глаза. Отчитался, как подобает грамотному специалисту и хотел было уйти, но не тут-то было. - Василий, одну минуту. Присядьте. Я повинуясь командным ноткам в голосе, на одних пятках развернулся и словно на шарнирах прошел к креслу, еще не успевшему остыть. - Как вам здесь? Освоились? Ну зачем он такие вопросы мне задает? Что ему надо? Да и что мне ответить? Что мне не хватает его взгляда и хотя бы одного слова в мою сторону. - Все хорошо. Мне все нравится. Хмель качнул головой, соглашаясь с моими словами. - С Анастасией, я смотрю, у вас прекрасные отношения, - только я хотел взбрыкнуть, - тише, я всего лишь хочу сказать, чтобы вы были поаккуратней, Стас не дремлет. Что это, благословение из уст айсберга или предупреждение? - Я все понял, спасибо, - меня будто гнали из его кабинета. Находиться с ним в одном помещении мне тесно, душно и волнительно. Надо идти, - Это все о чем вы хотели спросить? Я могу идти? Мужчина нахмурился, но пояснять свои слова не стал. - Идите. Вылетал я из кабинета, словно ракета только стартанувшая с Байконура. По дороге встретил ухмыляющегося Стаса и зачем-то стрельнул у него сигарету. Я ведь даже и не пробовал никогда, но сейчас мне было необходимо это сделать. Зайдя в кабинет, я подхватил ничего непонимающую Настю за руку и потащил в курилку. Может сигарета поможет разложить в голове мысли по алфавиту?