Пончик

Для кого-то зима любимое время года, когда можно гулять и играть в снежки или нежится у теплого камина с кружкой чая и любимой книгой, а для меня теперь это - усталость, озлобленность и бешеные клиенты, сметающие товар со скоростью пули. Продавалось даже то, что лежало и пылилось на протяжении года и никому до него не было дела. Работали, как проклятые, задерживаясь допоздна и по выходным, чтобы сделать план продаж и перевыполнить его за звонкую монету к празднику. Такими темпами я даже не успел заметить, как подобрался всеми любимый праздник - Новый год. За два дня до этого замечательного зимнего праздника я бегал, словно ополоумевший по магазинам и искал подарки. Настена со своим кренделем так и не помирилась, как я не старался с Валентином поговорить, он все время меня обвинял в том, что я бегаю за его девушкой и она постоянно передо мной метет хвостом. Только вот того, о чем говорил этот ревнивец, я не замечал. Эльфенок себя вела, как обычно, не переходя за рамки приличия и не вешаясь на шею. Уличить ее в чем-то было просто не возможно, да и не нужно. Если человек вбил в свою голову какую-нибудь дребедень, то вытравить ее оттуда невозможно. Поэтому я оставил все попытки по сближению и подарил подруге поездку на неделю на горнолыжный курорт, правда она была на двоих и мне пришлось ее сопровождать. Родители уехали к бабуле, а я летел в Австрию кататься на лыжах и отдыхать от работы, что в последнее время не давала мне продыху. Брысович стал ко мне немного благосклоннее, разговаривал, каждый раз интересуясь моими успехами, ездил везде со мной, контролируя каждое сказанное мной слово и помогал выплывать на дальних расстояниях затянувшихся переговоров. Как он ломал клиентов? Боже, я тоже так хочу уметь. Мне бы его уверенности, хоть чуть-чуть и я бы... А что я бы? Нда, опять я думаю не понятно о чем. Опять мои мысли скачут, как бешеные кузнечики с травинки на травинку. Невозможно стать таким, как он. Так как путевка предполагала в себе недельный отдых для парочки, то и номер мы получили для новобрачных с огромной кроватью посреди комнаты. Камин с трещавшими поленьями навевал сказочную атмосферу, а снег, летящий крупными хлопьями за окном, добавлял романтизма. Двухспальную кровать приняли, как данность и, распаковав вещи, решили спуститься на ужин в ресторан при гостинице. Наутро, позавтракав, мы решили взять лыжи и отправиться покорять горные вершины. Взобравшись на самый крутой склон и подавая руку эльфенку с лыжами подмышкой, я услышал до боли знакомый голос, что своими рыками вызывал во мне стаю мурашек и поднимал волосы на загривке. Хотелось вытянуться, словно струна и не дыша смотреть в пол. - Я как сказал ноги поставить? - склоняясь над миловидной девушкой, товарищ Хмель изгалялся в обучении. - Левая чуть вперед, а правая лыжа должна чуть отставать, - показывая девушке как надо, он поставил ноги, - согни колени, - присел, - я же не говорил садиться на корточки, - девушка, красная как рак, пыхтела и пыталась сделать так, как ей говорят. Но то ли лыжи не едут, то ли инструктор так себе. Хмель махнул рукой на нее и оттолкнувшись палками поехал вниз, ловко обходя препятствия. Девушка, очнувшись погналась за ним, художественно собирая сугробы. Как нам показалось, нас не заметили и мы благополучно совершили спуск, при этом не сговариваясь удалились, дабы не встретить великого учителя. Вечером это непоседливое существо вытянуло меня в ресторан, даже пригласило на танец, где я ничтоже сумняшеся оттоптал ей ноги, словно неповоротливый медведь. Но к третьему танцу я вошел во вкус и считал себя, по крайней мере не Богом, но двигался уверенно и в такт. Пока мы танцевали, заявился горе-инструктор со своей пассией под ручку. Такого Ивана Борисовича я увидел впервые. Голубые джинсы, белый свитер крупной вязки с воротником под горло, черные сапоги до середины икры, все это ввело меня в глубочайший шок. Я даже забыл, что танцую, пока меня не отвлекла партнерша. Когда она обернулась и увидела его, то скривилась и потащила меня за столик, садясь к боссу спиной, а я, занимая наблюдательную позицию, стал следить за ними. Каждый небрежно брошенный взгляд, резкий поворот головы, снисходительная улыбка, легкие касания его ладони девушкой, заставляли меня затаив дыхание, закусывать губу и учащаться сердцебиение. Причины я найти не мог, да и не задумывался об этом. Казалось, что я напрочь забыл о существовании Насти, играя в тайного агента и не заметил, как она следит за мной. - Ваась, - позвала меня она, отвлекая от интересующего меня объекта, - Васенька, ауууу! Именно в этот момент, девушка, сидящая напротив Хмеля, пересела к нему на колени и обвив своими руками его шею, присосалась к его губам. У меня аж дыхание сперло. Мое сердце билось так, что приложи руку у груди, можно было почувствовать сильнейшие удары. Я ревновал и не просто ревновал, а готов был, впервые в жизни, разорвать конкурентку на мельчайшие кусочки, чтобы собрать обратно было нельзя. - Ну Вась, посмотри на меня, - Настена не оставляла попытки достучаться до меня. Наконец-то оторвав от целующейся пары взгляд, я посмотрел на свою подругу: - А? - Вась, может расскажешь мне? - О чем? - Василек, ты у меня случаем не гей? Чего-то я подвис на этом вопросе. Просто я никогда об этом не задумывался и не понимал, почему я так реагирую на своего босса. А когда Настя озадачила меня, то картинка в моей голове приняла правильные очертания и восстановила все недостающие моменты. - Да нечего рассказывать, - отмахнулся я, подзывая официанта. За такое открытие в себе надо выпить. Молодой парнишка шустренько подскочил к нам и приняв заказ на горячительное в количестве одной бутылки убежал его выполнять, а эльфенок так и буравила меня своими голубыми глазенками. Я от пристального взгляда покраснел и чтобы не сильно выказывать смущение всей пятерней зарылся в волосы, шурудя их в разные стороны. Говорить об этом не хотелось, но от нее не отделаешься, пока все не узнает. Бойкий официант принес горячительное, разлив по бокалам и погремев кубиками льда ускакал к другому столику. Я, не говоря тоста и не смотря на свою подругу, выпил залпом маслянисто-янтарное содержимое бокала и с грохотом поставил его на стол. У девушки открылся рот от изумления. - Что, все настолько плохо? - очухавшись спросила она и взяв свой бокал, поднесла к глазам, посмотрела на меня сквозь него. Я же, налив себе еще порцию: - Угу, - опрокинул в себя, чтобы хоть как-то отодвинуть момент истины. - Получается так, что да. Я - гей. - Вась, а у тебя же девушки были? - вот я не понял, она спросила или утвердила сие изречение? Я просто мотнул отрицательно головой и потянулся за бутылкой, чтобы не говорить, но дать понять, как это для меня тяжело, открываться с такой своей стороны. - Как это? То есть, ты хочешь сказать, что ты девственник? - Я тебе больше скажу...- налил в бокал еще порцию, - я даже не целовался и за ручку не держался, - не спрашивая разрешения и не чокаясь, выпил. И что-то мне так горько стало от понимания, какой я ничтожный, жалкий и одинокий человек. Аж слезы выступили на глазах. - Да ладно! А с виду и не скажешь. Никогда бы не подумала, - девушка от такого поворота тоже решила выпить, жалея меня. - Ну надо же что-то делать с этим. Ведь тебе двадцать четыре года, а ты мальчик-колокольчик не разу не динь-динь. Куда это годится? А? Пришлось мне поведать страшную тайну своего отрочества. Рассказал ей все без утайки, видимо алкоголь развязал мой язык. Старался, конечно, не жалеть себя, говоря бодро, даже пытался посмеяться, но Настя принимать участие в веселье не собиралась. - Ну и чего делать будем? Как же твои родители отреагируют, если узнают, что ты гей и запал на босса? Особенно твоя мама, просто жаждущая внуков. - Не знаю, но что-то делать точно надо. В номер мы завалились еле стоя на ногах и не понятно было, кто и кого поддерживал. Мои откровения сняли тяжкий груз, висевший на мне много лет и я был очень благодарен Настене за терпеливое выслушивание, иногда даже сострадание, но на тот момент, я еще не понимал, что она настроена была решительно и пыталась придумать план по склонению Хмеля на мою сторону, чтобы мне хоть раз в жизни повезло. Спали, как убитые под парами алкоголя, не слыша собственного храпа. Больше любвеобильную парочку мы не видели, катаясь с горных склонов и обитая в разных ресторанах. Перед отъездом Настюха заверила меня, что я буду счастлив и она в лепешку расшибется, строя его для меня. Я тогда еще не понимал, к чему все это было сказано, но по приезду домой и выходя на работу, понял, что эта зараза имела в виду.