Пончик

Я стоял в коридоре и смотрел на рассерженного отца, чьи ноздри ходили ходуном и на Ваньку, склонившего голову и рассматривающего пол под ногами. - Оба, - тихий рык, - на кухню, - головой мотнул в сторону оной, - живо, - не оборачиваясь на нас, отец пошел первым. Мы с Ваней переглянулись и пожав плечами последовали за ним. Хмель, как бы невзначай коснулся моей руки, давая безмолвную поддержку. Войдя на кухню, Брыся первым делом подошел к кофемашине и запустил ее, зная о том, что все собравшиеся здесь, любят исключительно этот благородный напиток. Тишину разрезал тихий шум, работающей кофеварки, мой начальник стоял, подпирая собой тумбу, а я с опущенной головой сидел на стуле напротив отца и готовился к самому худшему. - Ты почему босиком? Простынешь же? - обратился ко мне Ванька с такой теплотой и заботой в голосе, что не заметить это мог только глухой, - А ну, иди тапочки надень. Я выбежал из кухни, так же бегом забежал в комнату, схватил футболку, натянул носки с тапками и опять же бегом вернулся обратно. Отец сидел на том же месте и мотал головой, отрицая. Пока меня не было, видно Ванька ему что-то сказал. - Как ты мог? - уставший голос отца, трущего с силой глаза и переносицу, разорвал тишину, - Как ты мог меня так разочаровать? - Я? - в один голос ответили мы, после чего переглянулись и Ванька натянуто мне улыбнулся. Непонятно про кого он говорил, разочаровал его я, как сын или Ванька, как друг, что подложил свинью. Отец сидел смотрел в одну точку, потом вскочил и подойдя к окну, стал всматриваться вдаль, отбивая костяшками пальцев ритм тореадора по подоконнику. Интересно, кем он сейчас себя чувствовал: быком, перед чьим лицом машут тряпкой, разъяряя и заставляя кидаться на того, кто осмелился это сделать или тем тореадором, что махал злосчастным куском материи, призывая всю свою выдержку и умение, чтобы выжить и избежать малейших повреждений. - Папа, я... - Замолчи, - перебил он меня, - я сейчас не с тобой разговариваю, - развернулся он и посмотрел вопросительно на своего друга: - Я о чем тебя просил? - Поработать над ним, - прямая спина и ровный голос, лишь глаза слегка прищурены, - что я и сделал, - странно, но Ванька совсем не выглядел провинившимся, а наоборот, словно приз получил. - Поработать, а не попыхтеть над ним, - казалось, что раздраженный отец уже не слушал ничего, даже если мы сейчас будем ему детские стихи рассказывать вместо оправданий, он и не заметит. - Ты прекрасно знал к кому обращаешься, но все равно попросил. Я тебя предупреждал, а ты? - выкрикнул последние слова Ваня. Это чего получается? Отец знал, что Ванька гей, знал и подсунул меня к нему, а тот не долго думая, коль жертва пришла сама, отчего же ей не воспользоваться и не поиграть? Вот значит как! - Да знал, но просил тебя держать свои гормоны при себе. Он неопытен в таких вопросах, но теперь я думаю ты его хорошо поднатаскал, - осклабился отец. - Хватит собачиться, - выкрикнул я, прерывая их диалог, будто меня нет рядом. - Да вы оба хороши, - они повернулись ко мне, будто вспомнили, что не одни, - посмотрите на себя, - я махнул в их сторону рукой, - один просит, чтобы с сыном позанимались, не уточняя чем, а второй развлекается и делает вид, что все прекрасно, - обида, затапливающая меня по самое горло, не давала нормально дышать, постоянно перекрывая доступ кислорода, отчего мои слова звучали глухо и прерывисто. Теперь я смотрел на отца, - Ты так хотел, чтобы из меня хоть что-то получилось, но при этом и палец об палец не ударил, думая, что я и сам до всего дойду, - горькая усмешка, - только ты не учел одного, что мне проще сказать, что все хорошо, чем плакаться тебе в жилетку. Как жил в неведении, так и живи дальше и не лезь в мою личную жизнь, - я сжимал и разжимал кулаки со вспотевшими ладонями, чтобы хоть как-то отвлечь себя от постыдной истерики. С отцом и так все понятно, а вот с Ваней мне еще предстоит выяснить кое-что. Посмотрев ему в глаза, я постарался вложить в свой взгляд то, что сейчас творится в душе, чтобы он понял, каково это, вот так узнавать все кусками и урывками, догонять самому, потому что тебе выдают информацию в час по чайной ложке и при этом журят, словно обгадившегося котенка. - Ты тогда сказал, что за тобой должок, вот вернешь его и мы разойдемся. Что же, долг ты вернул с лихвой, пора и мне честь знать, - выпрямляясь и стоя с гордо поднятой головой, я посмотрел на них и заговорил официальном тоном: - Благодарю за предоставленную мне честь поработать в вашей компании, но в дальнейшем, думаю, наши пути разойдутся. Я больше не нуждаюсь в вас, как и вы во мне, - последнее относилось к моему непосредственному руководителю. Пока они перемалывали информацию, я вышел в коридор, натянул ботинки, схватив с вешалки куртку и открывая дверь, вышел в прохладу подъезда, тихо закрывая ее за собой. Спустился пешком на первый этаж, поздоровался с консьержкой или попрощался, не суть и, распахивая подъездную дверь, шагнул на улицу. Денек обещал быть погожим и безветренным, поэтому было принято решение пойти прогуляться, остудить голову с ревущими, аки медведь мозгами и отвлечься от свалившихся проблем. Найти меня сразу будет нелегко, телефон остался на тумбочке в спальне у Ваньки, благо деньги в кармане есть и можно сходить в кафе перекусить. Позавтракать я так и не успел, о чем протяжным урчанием, напомнил мой желудок. Зайдя в кафе, находящееся неподалеку от дома Хмеля, я занял столик и после того, как ко мне подошел молодой парнишка-официант с надписью на бейджике Артем, я сделал заказ, не открывая потрепанную брошюру. Спустя десять минут, я наслаждался омлетом с ветчиной, сыром и помидорами, а на блюдечке, ожидая своего часа, лежали, так мною обожаемые пончики в шоколадной глазури. Поев и расплатившись, я пошел бродить по улицам, что пока пустовали, правда несколько человек все же встретил. Просто ходить по улицам и глазеть по сторонам оказалось очень увлекательным занятием. Жизнь настолько быстро проносится перед глазами, что мы часто забываем оглянуться и осмотреться. Живешь себе живешь, торопишься, а в соседнем дворе уже построили пеструю детскую площадку и если бы не утреннее происшествие, я бы так и не заметил ее, а ведь у Ваньки провожу больше времени, чем у себя дома. Глаза раскрылись, а слух обострился и я жадно впитывал все: насыщенные краски природы, разговоры людей, щебетание птиц, свойственный только весне воздух, проникал в легкие с особым желанием, подкидывая воспоминая, связанные только с этим временем года. Люблю весну, а еще больше люблю того, кому это совсем не нужно, кто просто играл и забавлялся надо мной. Мне вот интересно, ему не было противно или он на горло себе наступал, чтобы выполнить поручение своего друга? Да и Илья хорош, знал о нас, отцу якобы не говорил, сохранял нейтралитет - я знаю, но тут не при чем. Паршивое настроение занесло меня в район, что находился недалеко от салона, где работал Вит и мои ноги сами понесли меня к этому лучистому чуду. Колокольчик на двери приветственно дзынькнул, оповещая о новоприбывшем клиенте, что пришел привести себя в порядок с квалифицированной помощью специалистов. Ко мне выскочил невысокий коренастый мужичок, лет так сорока пяти, улыбка до ушей, глазки сальные, пухлыми ручонками машет и заискивающе разговаривает. Расшаркиваться с ним не очень хотелось, да и не то настроение. - Я к Виталику, - не очень дружелюбно сказал я. Услышав имя, мужчина скривился, словно я ему дохлую крысу показал и махнув головой в сторону мужского зала, тут же потерял ко мне всяческий интерес. А как же его улыбочки? Ай, к черту! Когда я высунул голову из-за колонны, что стояла по левую сторону, символизируя вход, стал искать глазами того, ради кого сюда пришел. Виталик сидел в пушистом кресле держа в руках кружку и с кем-то разговаривал по мобильнику при этом хмурясь. Глазами он блуждал по помещению, словно пытался зацепиться взглядом за какой-то предмет, но зацепился за меня. Накрашенные глазки широко раскрылись и он быстро свернул разговор, подскакивая ко мне, ухватился своими цепкими пальцами в плечо, таща в глубь помещения. Как только он закрыл за нами дверь: - Ты где был? Ванька с Андреем чуть с ума не сошли, - слишком возбужденно произнес он, но потом заметив мое состояние, снизив обороты и опуская голос на несколько октав, - Что случилось, Вась? Не вдаваясь в подробности, я рассказал об утреннем бардаке, что творился у Ваньки дома, рассказал, как постыдно убежал от них и шлялся бесцельно по городу, пока не набрел на их салон. Виталик внимательно слушал, иногда сочувственно покачивал головой, а когда я закончил, то маленькая комнатка для персонала погрузилась в тишину. Я думал, что мне делать дальше, а Виталик обдумывал мои слова. Отхлебнув из кружки остывший кофе, я слишком громко опустил ее на стол, тем самым выводя Вита из дум. - Знаешь, - начал он, - не торопись с выводами. Ванька он не такой, - какой, такой? Мне интересно даже стало. - Не будет он по просьбе, пусть даже и друга, с кем-то спать, а уж тем более ревновать к каждому столбу, - задуматься над его словами я не успел, - знаешь, ты пока перекантуешься у меня, я тебя не выдам, а они и не додумаются там искать, а когда твое затворничество закончится, вернешься в лоно семьи и под крыло моего дядюшки, - лучезарная улыбка и горящие глаза от энтузиазма, меня слегка напрягли. Но на безрыбье и рак колбаса! Целую неделю я жил, как монах-отшельник, не выползая из выделенной, специально для меня комнаты-кельи. Виталик насильно кормил меня, при этом ругался, словно мамашка: "Что я потом Ваньке скажу, когда он тебя отощавшего увидит?". Каждый раз заходя в комнату, он сначала открывал шторы, впуская в комнату хоть чуть-чуть света, пытался разговаривать, а мне не хотелось. О Ваньке я просил ничего не говорить при мне, чтобы не сойти с ума, думая о нем двадцать четыре часа в сутки, еще и разговаривать. С Женькой отношения у нас наладились, он даже как-то мне "спасибо" сказал, за тот вечер, но с разговорами не лез. В субботу, ближе к вечеру Виталик и Женька собрались в клуб, отдохнуть и развеяться, меня звали, но я отбрыкался. Сижу один в чужой квартире, без света с работающим телевизором, правда громкость отключил, все равно не слушаю, да и толком не смотрю. Меня привлек звук вставляемого ключа в замочную скважину, но такой не уверенный, словно первый раз и на ощупь. Я поднялся с дивана и короткими перебежками оказался в коридоре. Притаился и жду, кого там нелегкая принесла. Видимо, борец с замками все-таки справился, потому что до меня донеслось радостное "Эгей" и дверь бесшумно открылась, являя передо мной Хмеля Ивана Борисовича собственной персоной. Стоим, как два барана перед воротами и смотрим друг на друга. Я начинать первый не собираюсь да и не смогу, слишком все во рту пересохло, наверно вся вода плавно перетекла в ладони, что те вспотели, как руки помыл. Стоять тоже как-то тяжко стало, коленочки подрагивают, еще совсем немного и я рухну к его ногам. Собрался с силами и развернувшись к нему спиной направился в комнату, откуда вышел, чтобы поймать незадачливого воришку. Сел на диван и уставился в телевизор. В комнате включился свет и в дверях нарисовалось мое чудо с ввалившимися щеками и темными кругами под глазами. Бедненький, не спит наверное. Так тебе и надо! Паразит! - Вась, - хриплый и прокуренный голос, отвлек меня от созерцания его светлости. Сколько же ты выкурил сигарет за эту неделю? - выслушай меня, а ? - какие молебные нотки в голосе, аж за душу взяло. - Говори, - дал я великодушно разрешение, а про себя просил его уговорить, убедить, наврать да хоть что угодно сделать, только бы не было бы так паршиво на душе, как сейчас. Он несмело качнулся в мою сторону, но я вовремя вскинул руку, останавливая его. Он, словно собачка, послушно выполнил команду, правда вцепился в дверную ручку. Можно подумать она поможет. - Вась, - позвал он меня, - Васенька, тошно мне без тебя, - положив руку на солнечное сплетение и сжав пальцами рубаху, потрепал, - Пончик, прости,а ? Прости меня? - шаг в мою сторону, еще один, но совсем короткий. Еще пара шагов и я сдамся. - Не унижайся, тебе не идет. - Да плевать мне на это. Идет не идет, - передразнил он меня, - Вась, ну дурак я, надо было тебе сразу все рассказать, но ты же не хотел, чтобы кто-то знал о тебе, вот я и поддержал твою игру. Но потом, сам ведь все рассказал. - Ага и про отца ты тоже сам рассказал? - А тут уж прости, за тебя боялся. Хотя буря прошла вскользь. Андрюха больше не злится на нас и ждет тебя домой, - уже улыбаясь произнес он, - но ты туда не вернешься. - Это еще почему? - опять что-то задумал. - Потому что ты будешь жить у меня, - твердо и безотлагательно. Хмель вернулся. Таким он мне нравится больше. - Я с тобой жить не собираюсь. - А я тебя не спрашиваю, будешь или нет, - достал мобильный телефон, набрал сообщение и убрал обратно в карман, - собирайся, поехали домой.