Пончик

Собирался я быстро, хотя делал вид, что не особо к нему рвусь. Надо же построить из себя оскорбленную невинность, хотя, таковым я и являлся. Написал пару строк на оранжевом стикере и прикрепил его на зеркало в прихожей, оставил ключи на тумбочке и вышел вместе с Ванькой на площадку. Когда он закрыл дверь своими ключами, я у него поинтересовался: - И что теперь? - Счастливой жизни не обещаю, - пожал он плечами, - сам должен понимать, что тихой и спокойной жизни у геев быть не может, а вот себя в твои руки я отдам с потрохами, - потом добавил, - конечно, если возьмешь. Отвечать на это я не стал, но поинтересовался о другом: - А ключ от квартиры Виталика у тебя откуда? - Он и дал, - опустил он глаза в пол, - просто ему надоело на нас смотреть. В лифте ехали молча и не смотря друг на друга, а то не ровен час, набросимся. В машине, я специально сел сзади, чтобы не иметь возможности к нему прикоснуться, зато имел удовольствие видеть родную, хоть и очень вредную моську, что сидела за рулем, изредка кидая на меня многообещающие взгляды. Тихая ненавязчивая музыка, капли дождя, стучащие о капот машины, скрежещущие дворники, родной человек и тепло в душе. Можно даже сказать, что я счастлив, хоть и не услышал слов любви от Ваньки, да и сам не говорил ничего, зато знаю одно - порознь уже никак - только вместе и только так и никак иначе. Выйдя из лифта и встав перед дверью, ведущей в квартиру, я стоял и боялся переступить порог, а Хмель молча ждал моего шага, чтобы наконец, захлопнуть дверь в прошлое и начать с чистого листа, без тайн и оговорок, без претензий и обид. Шаг сделан, дверь за спиной закрыта на два замка и теперь идти только вперед, не боясь и не оборачиваясь назад. Стою в коридоре и не узнаю квартиру: везде приглушенный свет, тихая музыка звучит откуда-то из спальни, умопомрачительный аромат еды, что аж слюна выделяется и отчетливый скрип зубов Ваньки. Обернулся и посмотрел на него, но видно, что он сам не ожидал такого приема. Хмель, совершенно не романтичная натура, но его племянник, очень даже. Теперь ясно в какой они клуб пошли! Пока я предавался унынию, а Ванька загонялся, как меня выкурить из квартиры, Вит и Жека занимались убранством холостяцкой квартиры и приготовлением пищи. Молодцы мальчишки, при встрече обязательно пожму им горло, чтоб не лезли куда не следует. Брыся быстро стащил куртку, разулся и семимильными шагами поскакал в сторону спальни, чтобы оценить масштабы развращенности двух голубков, чье прибывание остро ощущалось ароматом женькиного парфюма, который не спутаешь ни с чем. - Убью гадов! - донеслось из комнаты, а мне стало очень интересно, из-за чего Ванька разозлился, да и версия моя сработала. Начинаю мыслить в правильном направлении. Так же снял куртку, разулся и пошел вглубь коридора, чтобы наткнуться на выходящего и очень злого Ивана Борисовича. Сейчас этот ледник готов был заморозить всех одним только взглядом. Казалось, что он совершенно спокоен, но его нервно сведенные скулы и вымораживающий взгляд говорили, совершенно о противоположном. - Ну ка, дай я посмотрю, что наделали эти кролики, - оттесняя к стене Хмеля, я шагнул в комнату и обомлел. Мечта девчонки-малолетки, не иначе. Около окна стоял небольшой столик, сервированный на двоих и с горящими свечами в канделябре. Где они его надыбали, не знаю, но такой штуковины в этой квартире точно не было. Кровать любовно заправлена шелковым, цвета молочного шоколада, бельем, по которому были разбросаны в хаотичном порядке лепестки роз. Музыкальный центр разорялся романтической коллекцией, осталось только пуститься в пляс, забываясь в умелых руках и ласках Айсберга. Нда, я согласен с Хмелем, убить мало этих паразитов. - А чего? Мне нравится, - улыбнулся я, смотря на напряженного Ваньку. Тут конечно, я немного слукавил или не немного. Мне это все совсем не нравилось и чувствовал я себя неуютно, но ничего не поделаешь. Обстановочка меня нервировала, а ругаться не хотелось, поэтому и пришлось свести риск убиения двух амурчиков с косыми стрелами к минимуму. Как только выберусь из квартиры после недельной голодовки Хмеля, так сразу и отсыплю мешок благодарностей. - Хм, - я повернулся и посмотрел на Ваньку, - ну, если тебе так нравится, то прошу, - поклонился он, пряча правую руку за спину, а левой указывал на стол. Я приземлил свою пятую точку опоры на стул, схватил салфетку, свернутую в виде сердечка рядом с тарелкой и встряхнув ее пару раз, уложил на колени, принимаясь терзать ее в разные стороны, только бы не показывать, как трясутся руки. Несмелая улыбка Ваньки и скромно потупленный взгляд меня отвлек от расчленения салфетки на нитки. Он протянул руку к бутылке вина, что была уже открыта, и слишком быстро схватив мой бокал, принялся наполнять его, при этом хмуря брови и закусывая губу. Я жадно следил за его движениями и выражением лица, чтобы четко улавливать скупые эмоции. - Прекрати, ты не рентгеновский луч, - усмехнулся Ванька, глядя, как я за ним наблюдаю. - Ты есть собираешься или так и будешь на меня смотреть? - он поднял крышку, прикрывающую его блюдо и окинув взглядом творения Жени - шеф-повара известного ресторана - облизнулся. Я глядя на него, сделал тоже самое. Ели в тишине, не смотря друг на друга, пряча глаза, словно чужие люди. Никаких тем для разговоров в голове не крутилось, там была дыра, такая черная и беспросветная, что хотелось разбежаться и посильней треснуться о стену, лишь бы не было так паршиво. Ванька заметил мои метания и пристально посмотрел на меня: - Выкладывай, что ты там опять навыдумывал, - улыбнулся, но глаз эта улыбка не тронула, - а то я боюсь, что это может плачевно кончиться. - Меня напрягает эта обстановка и наше молчание, и музыка эта, и лепестки роз и коньки я с собой не взял, - под конец я уже улыбался, практически смеялся, но сдерживал себя как мог. - Коньки? - Я про шелковое белье, - мотнул головой в сторону кровати, - да и шерсти у меня на спине нет, чтоб цепляться. Ванька сцепил губы, но упрямый рот все равно расплывался в улыбке, потом послышались бульки, а в итоге, громогласный смех разнесся на всю квартиру. - Я тебе якорь принесу, - утирал он выступающие слезинки от смеха в уголках глаз. Резкая смена настроения меня уже не напрягала, я привык. Совершенно серьезным голосом, разбавленным томной хрипотцой, - Ты душ принять не хочешь? А я пока здесь все уберу. Контрастный душ принимать я не стал, пожалев соседей, ведь ночь на дворе, зато нежился под теплыми и упругими струями воды, подставляя лицо и открывая рот. Тело горело от предвкушения сегодняшнего завершения вечера, а нижняя часть томилась в ожидании ласки, что подарит горячий любовник. Сколько я просидел в ванной не знаю, но когда я вошел в комнату, то половина свечей уже не горела и музыкальный центр не надрывался романтической хренью, зато на шелковых простынях лежал Аполлон, заложив руки за голову и скрестив ноги. Увидев меня он похлопал по кровати рукой, рядом с собой, приглашая присоединиться, от чего бело-розово-красные лепестки разлетелись в разные стороны. Особого приглашения мне не требовалось, поэтому скинув полотенце с бедер, я бодрым шагом отправился к кровати, мечтая о воссоединении. Как же мое тело истосковалось по его горячим рукам, ненасытным губам, низкому голосу, нашептывающему о том, как он скучал. Жадные губы не давали дышать, властвующие руки прижимали, сдавливали и ласкали, а шаловливый язычок вычерчивал влажные дорожки, задерживаясь на мгновение на груди и, словно дразня спускался к пупочной впадинке и ниже, но нигде не останавливался надолго, задаваясь целью вылизать, как кошка котенка. Пока я пребывал в блаженной неге от обнаглевшего языка, то не заметил, как горячие губы накрыли головку. Ощущения были, будто меня током прошибло. - Что ты делаешь? - Лежи и получай удовольствие, - надавил он мне на плечи, тем самым заставляя лечь, - вот долг отдам и начнем все с самого начала. А дальше мне было не до разговоров, потому что Хмель сегодня решил побыть ковбоем и доказать, что прекрасно держится в седле. Наблюдать за ним было истинным удовольствием: полуприкрытые глаза, наблюдающие за мной, вытянутая шея с выступающими венками, закушенная губа и грудной стон, рождали по истине сказочную картину. За всем этим я и не заметил, как даже в пассиве, Хмель остается активом. Он берет, а не дает и мне это не очень нравилось. Резкий рывок и он уже на лопатках. Широко раскрытые глаза смотрят не понимающе. - Сегодня парадом командую я, - наклонился к нему, чтобы поцеловать и продолжить начатое им. Сросшийся клубок тел и частое дыхание, вперемешку со стонами наполняли комнату с уже погасшими свечами. Лепестки роз приятно холодили разгоряченное тело и тихое: "я люблю тебя" от Хмеля, сбросили нас в пучину наслаждения. Ванькины горячие объятия не выпустили меня даже после. Он просто лежал и бездумно гладил мою спину, пока я уткнувшись носом в его шею, анализировал сегодняшнее происшествие. Он не выдержал первым: - Прости меня за свой первый раз, - я поднял голову, чтобы посмотреть в его глаза. - Мне Настя сказала, что ты девственник, но твое поведение говорило совершенно о противоположном и я тогда очень сильно разозлился на тебя. - Забудь, ладно? - не хочу сейчас выяснять отношения, мне слишком хорошо. - Меня все устраивает, да и не в обиде я за тот раз, - улыбнулся ему. - Не романтик ты Ванька, - покачал я головой, - такую картину испортил, - вздохнул и стал подниматься с кровати. - Ты куда? - приподнимаясь на локтях, Хмель смотрел на меня. - В душ,- дойдя до двери я обернулся, - и кстати, я тоже, - чтобы не сверкать своей красной физиономией, пусть и в темноте, я поспешил покинуть комнату.