Сказка об Эгельвейре

Big Scary – Winter Снег падает на кожу. Воспоминания обрывочны. Звуки. Девушка помнила крики. Это первое, что пришло в голову. О чем они кричали? О скорой смерти, да. Теперь тихо. Снег запорошил ресницы. Образы. Она видела, как люди падали с лошадей, пронзенные стрелами. Кто они? Отряд. Ее сослуживцы. Много стремительных движений. Теперь мир застыл. Снег заморозил кожу до того, что стало казаться, будто она горит. Ощущения. Острая боль. Тогда она бросила поводья и прижала ладони к глазам. Она слепа. В сердце прожгли дыру. Ее убили. Но она осталась жива и вскрикнула от боли. – Что случилось? Ты что-то увидела?! – подскочил к ней Командир. Она больше не кричала, но ей было плохо, так, как никогда еще не было. Ее убили. Их обоих. – Ее убили, ее подстрелили, я ничего не вижу, – сбивчиво лепетала обычно холодная девушка. Она мотала головой из стороны в сторону, отказываясь верить. Но зачем обманывать себя? – Они настигают нас с запада. Они идут за нами. Они бежали, чувствуя страх, который скрывали. Страх гнал вперед. Ощущали дурманящее присутствие Надежды. Теперь ни страха, ни надежды. Только холод. Снег падал. «Если ты уснешь – ты умрешь». Девушка распахнула льдистые голубые глаза. Белое небо, заснеженные верхушки сосен. Падает снег. Снег. Снег снег снег. «Встань». С трудом девушка пошевелила обмерзшими пальцами, затем сжала руки в кулаки. Опершись на локти, она приподнялась, что тут же болевым импульсом отдалось в голову. Перед глазами все поплыло. «Не останавливайся». Собрав волю в кулак, она села, встала на четвереньки, а затем выпрямилась. Ноги шатались и подкашивались, и, чтобы не упасть, девушка оперлась рукой о ствол дерева, под которым лежала ранее. Когда земля прекратила вертеться перед глазами, девушка, наконец, огляделась. Снег. Кровь и снег. Много крови. Кровь и трупы. Кони, люди – все смешалось в кровавое месиво. Теперь ноги трясутся от страха. Как? Почему это произошло? Ведь это были разбойники. Почему они преследовали элитный королевский отряд? Почему они убили всех их? Собравшись с силами, девушка отняла руку от шершавого ствола и медленно подошла поближе. Все они – ее товарищи. Друзья. Было так больно смотреть в их мертвые глаза, в искаженные гневом окровавленные лица. Все, как один – воины – молоды и сильны. Никого не осталось. Только она, только Балия, слабая и почти слепая. Хибо тоже погибла. Соколица был верным другом долгие годы, и, как и для любого Анивисора, это не было пустыми словами. Эта птица была неотъемлемой частью души Балии, а она не просто потеряла ее, она прочувствовала смерть друга вместе с ней. Жгучую, пронзающую, лишающую воздуха. Соколицу пристрелили. Разбойники были на удивление осведомлены обо всем. Знай Балия об этом, она бы не пустила сокола так высоко в небо. Промах. Ее промах, цена которому – дюжина жизней. Больше дюжины, в рукопашной наверняка пал не один разбойник. Следующее лицо, на которое упал взгляд девушки, заставило сердце сжаться еще сильнее. Командир... Тот, кто сделал отряд второй семьей для каждого. Впрочем, для большинства это было единственной семьей. Он такой же мужественный, как и всегда, но такой же мертвый, как и остальные. Девушка ощутила, как по щеке скатилась обжигающая слеза, а потом еще одна, и еще. Она не помнила, сколько проплакала, глядя на родные лица, но потом резко успокоилась. В голове раздался веселый голос Командира. «Прорвемся!» Так он и говорил в каждой трудной ситуации, коих было на памяти отряда не мало. И каждый раз, под воодушевленные возгласы товарищей, с печальной улыбкой Лигайд Балия Тувула думала только об одном – когда-то мы не прорвемся. И вот, это произошло. А она даже не помнит, крикнул ли Командир свое будоражащее «прорвемся». Кажется, нет. Он чувствовал, что соврет. «Прорвемся!»... А что могла она? Она никто. Она была лишь глазами отряда. Теперь ни отряда, ни глаз. Тело же работало на автомате. Сменив свой не самый теплый полушубок на снятый с одного из товарищей меховой тулуп, она прошла меж убитыми, подбирая все, что могло пригодиться тому, кто пытается выжить. Разбойники хорошо прочистили карманы у своих жертв. Ни оружия, ни амулетов, а вот в хорошей одежде видимо, разбойники совершенно не нуждались. В итоге она лишь перекинула через плечо несколько ремней – понадобятся, когда придется спать на дереве, и сунула за пазуху свой тканевый мешочек с ядовитыми семенами – ими можно было травить птиц, чтобы потом их есть. Взяла кожаную суму, в которой еще остались некоторые запасы еды, притороченную к седлу рыжей кобылы. Маэри была доброй лошадью, хозяин – белокурый патлатый юноша – души в ней не чаял, и, пожалуй, действительно был связан со своей питомицей. Но это в прошлом. Теперь только кровь и соленый багряный снег. Нужно оружие, нож. Ее нож забрали – карманы прочистили, как и у остальных. Только если... Девушка вернулась к Командиру и с трудом стянула с него верхнюю одежду. За пазухой были вшиты ножны, хорошо скрытые от чужих глаз. Да, уроды не нашли спрятанный клинок, и теперь девушка с трепетом разглядывала, как лезвие отразило луч солнечного света. Резная ручка удобно лежала в руке, несмотря на то, что была массивной и тяжелой. Девушка хмыкнула. Она не раз любовалась этим ножом, теперь он поможет ей выживать. Запихнув его за пояс, девушка торопливо изучила следы. Они уже были в дне-двух конной езды от пункта назначения, когда началась погоня. Стараясь от нее уйти, Командир уводил траекторию движения на восток, где был близок выход из леса в земли эльфов, но это их не спасло, разбойники быстро настигли отряд. Оглядев следы, и определив, откуда скакал отряд, Балия могла решать, куда ей двигаться дальше. Идти к Храму не имело смысла, к тому же теперь его трудно будет найти, логичней было бы выйти из леса, в земли Эльфов. Они селятся близко к лесам, и так она скорее сможет найти тех, кто ей поможет. Да, нужно добраться до цивилизации. Дней за пять ей это должно удастся, если идти с минимальными остановками. Нужно беречь силы и тепло. К вечеру ветер разбушевался еще сильнее, и швырял колючий снег в лицо одинокой путницы. Девушка упорно шла против северного вихря, поплотнее запахивая ворот огромной одежды. Ей было куда привычнее находиться в той части Турдала, которую от свирепого холодного ветра защищали горные хребты. Она продолжала думать о произошедшем. У Отряда была важная задача. Они проверяли путь, по которому в скором времени к Храму отправится Принцесса. Разбойники обычно не рисковали нападать на большие отряды профессиональных бойцов – себе дороже. Девушка была уверена, нападавшие так же понесли потери, но тела своих людей они увезли с собой – это было видно по следам на снегу, похожим на то, что по земле тащили что-то тяжелое. Все это значит только одно – у разбойников были веские причины. Они знали о ней, об Анивисоре – глазах отряда. Они знали о ее Соколице. Они не напали сразу, а вели себя очень странно. За несколько дней до нападения она поделилась с Командиром своими наблюдениями – птичьими глазами она видела, как за отрядом медленно движутся какие-то всадники. Тогда они ничего не могли понять. Задним же числом все стало как на ладони – враг выжидал. А потом, когда отряд почти добрался до Храма, они начали действовать. На теле Командира не было сумы с некоторыми важными вещичками. Там же ранее находилась печать. Печать, которой он запечатал бы письмо с вестями для Паласдана. В котором бы сообщалось, что путь чист, и Принцесса может беспрепятственно ехать к Древнему Храму для коронации. Пожалуй, с учетом всего можно было сделать лишь один вывод – все это связано с коронацией. Принцессе грозила реальная опасность. И долг Балии был в том, что бы срочно сообщить о произошедшем во дворец. Чтобы спасти ни в чем не повинную девушку – история Принцессы была ей хорошо известна, на то были веские причины. Гонимая чувством долга Балиа продержалась уже более двух дней пути по бездорожью. Она спала, взобравшись на дерево и привязывая себя к стволу, чтобы дикие животные не смогли убить ее. От запаса еды осталось меньше половины. Девушка раскапывала коренья, искала по дороге орехи и ягоды, которые пропустили птицы, травила редких мелких птах с пурпурными грудками, но всего это было слишком мало. Суровый заснеженный лес каждого своего гостя пробовал на силу и желание бороться. Едва ли у Балии было в достатке того и другого. Сила? Хах, она лишь хрупкая девушка, чья польза заключалась только в ее таланте. Желание выжить? А смысл? У нее никого не осталось. Именно она родилась на Самлее восемнадцать лет назад. Видимо, судьба такая – все, что у нее есть, отдавать для спасения Принцессы. Тогда – Мать, теперь – Отряд. Уже две семьи она отдала. Да, она всего лишь ДОЛЖНА была выжить. Только Долг и Ответственность перед населением Турдала настойчиво вел ее вперед. Если Усбруд Гвалтиа Перилис уберут с политической арены, Человеческое Государство перестанет существовать в попытках каждого из Членов Совета перетянуть власть себе, и тогда о спокойной жизни люди смогут забыть. Стихия бушевала. В полдень, на четвертый день, Балия была готова сдаться. Долг, жизнь, какие-то люди – все потеряло смысл. А ради чего стараться? Едва ли кому-то есть до нее дело. Люди даже не знают о ней и не узнают, а у Принцессы полно куда более интересных дел, чем размышлять о судьбе той, чье место она так беспардонно заняла когда-то. О ней никто не подумал. Всех, для кого она имела хоть какое-то значение, просто пустили в расход, и ее тоже. Так и смысл? Теперь продолжайте, пожалуйста, без нее. У девушки осталось лишь желание уснуть прямо здесь, на белой опушке леса. Устремив взгляд в небо она лежала без сил и без движений, только изредка моргала, когда снежинки попадали в глаза. «Слишком светло» Девушка закрыла глаза, и теперь осталось лишь смутное воспоминание о том, насколько все вокруг белое. Интересно, она замерзнет или задохнется под снегом? Температура тела падает. Он никогда и не узнает, она просто уснет. Снег накрывает хрупкое тело белоснежным одеялом. – Эй, кто здесь? – совершенно неожиданно раздался голос откуда-то из-за спины. «Не хочу открывать глаза» подумала Балия и осталась лежать. – Я знаю, тут кто-то есть, – не унимался голос. Кажется, это была юная девушка. – «Ну и что бы девушке делать в чащобе леса?» – «Ну, ты же там как-то оказалась», – ответила Балия сама себе. – Я хочу помочь, покажись. Я слышу твои мысли. – «Мне кажется, или я не чувствую холода? Может, я уже умерла?» – и Балия открыла глаза. Она лежала на сухом полу, было тепло, вокруг – уютная темнота. Тут же над ней склонилась фигура. Так и есть – молодая девушка. – Вот и ты, здравствуй, – тепло улыбнулась незнакомка, заправляя за ухо светлую прядь длинных слегка вьющихся волос. Балия лишь с удивлением смотрела на нее. – Тебе очень плохо, да? Ты сирота? Тебе одиноко? – сыпала вопросами блондинка, после того как пристально посмотрела в льдистые глаза Балии, – Ну же, давай поговорим, я попробую помочь. Ты только не сдавайся, – попросила она и присела рядом с опершейся на локти девушкой. – Д-да… но откуда ты знаешь? Стоп. Я умерла? – задала Балия наиболее интересующий ее вопрос. Вот теперь ей стало страшно. – А должна? – глаза собеседницы расширились от страха. – Ну, вроде бы да. Блондинка закусила губу, а ее брови сложились домиком. Взгляд все сильнее выражал испуг. – Почему ты так решила? – Я уснула в чаще леса, меня заметает снегом – конечно, я должна умереть, – говорила Балия не в силах понять, почему выкладывает это абсолютно незнакомой девушке. – Нет… нет, не должна! – твердо проговорила блондинка. Она вдруг вскочила на ноги и стала ходить из стороны в сторону. Балия уже ничего не понимала. Эта девушка была одета более чем странно – легкая ткань платья летела по воздуху за своей хозяйкой. Вот уж точно они не в лесу. – Кто ты? Что происходит? И где мы? – Мы во сне, но это подождет, расскажи по порядку, что произошло? – У меня не хватило сил выйти из леса. Последнее, что я помню – это как я уснула на заснеженной поляне. Очнулась тут, – темноволосая решила быть предусмотрительной и не выдавать лишней информации. – То есть ты сейчас замерзаешь?.. – прошептала блондинка, вновь прожигая Балию неестественно пустым взглядом, будто проходящим насквозь, а потом продолжила бубнить себе под нос, – Но если я здесь, значит все еще можно исправить… – Я ничего не понимаю, ты можешь нормально объяснить? – Балия вдруг стала сердиться. И почему у этой девчонки такой пугающий взгляд? – Д-да… Я в сон к тебе пришла. Со мной это случается, – очаровательно улыбнулась собеседница, пожимая хрупкими плечами. – Но кто ты? – М-м-м, да не важно. Важно то, что я прихожу во сны, чтобы помогать. Я должна тебе помочь, понимаешь? Обычно я просто говорю во снах с теми, кому плохо, кому поддержка требуется, кто запутался в чем-то. А ты… ты же умираешь! Боже, что же делать?.. – взволнованно лепетала девушка, отчего Балия лишь поморщилась – от огромного количества слов у нее начинала болеть голова. Также она с сожалением отметила, что все вышеперечисленное к ней тоже относится, но вслух произнесла другое. – Ну, мне ты уже не поможешь. Да и как? Тут разговоры не имеют смысла. Внезапно блондинка вскрикнула, и в ужасе закрыла рот руками. – Ты ИСЧЕЗАЕШЬ! Боги, ты растворяешься!!! Что же делать? – вопила она. Балия озадаченно посмотрела на поднятую к глазам руку и, святые Небеса, увидела сквозь свою ладонь собеседницу. Страх кровью ударил в виски, и на секунду рука стала почти нормальной, а потом вновь стала стремительно растворяться. – Ты умираешь, – вдруг четко и совершенно спокойно проговорила блондинка. Она вплотную приблизилась к Балии, положила ей на плечи свои руки, отчего-то неестественно тяжелые и очень горячие, и повалила девушку на спину, хотя та затратила большие усилия, когда вставала секундами ранее. Удара о землю Балия не почувствовала. Вместо этого уютная темнота превратилась в непроглядную, а странная блондинка исчезла. Резко стало холодно и неуютно, только плечи будто все еще сжимали обжигающие ладони незнакомки. Далее, так же резко жжение стало нестерпимым и, громко вскрикнув, девушка открыла глаза (оказалось, что на самом деле они были закрыты) и села рывком, сметая с себя снег. Она тут же пожалела об этом – голова чуть не взорвалась от боли, вызванной столь стремительным движением. Здравствуй реальность. Снова все, что она чувствует – боль и холод. Нестерпимо. Балия тут же стала терять сознание, ее голова упала на снег, темные волосы разметались по земле. Черное на белом - красиво. Последним, что она уловила, были звуки. Ржали лошади, кто-то приближался к ней скрипучими от снега шагами и яростно бросался проклятиями.