Сказка об Эгельвейре

Morphine – The Night Гости выжидающе застыли на краю поляны, на их скуластых лицах с заостренными кошачьими чертами читалось напряжение – они тоже опасались. Не все путники знали о том, кто их навестил, и поэтому в их нестройных рядах пронесся вопросительный шепот. Дон и Эйв встали со своей скамьи и замерли в напряжении. Кэтарии... Что о них было известно? В сущности, не так уж много. Уже не одну тысячу лет они живут уединенно в Красных Лесах и не проявляют к остальному миру практически никакого интереса. Как они появились? Так же, как и оборотни в привычном смысле слова. Кэтарии тоже оборотни, но их второе тело – тело диких кошек. Метаморы, Оборотни, Кэтарии, Драконы, все они, как твердят легенды, произошли от древних Демонов – духов, первых жителей мира. И было таких существ намного больше, да и сейчас, наверное, есть, а, быть может, даже появляются новые. У первых Демонов не было тел из крови и плоти, и это их огорчало непомерно – новый, захватывающий мир, а ты им толком не можешь насладиться. И тогда Демоны разбрелись по миру, ища тело, с которым им хотелось бы сосуществовать. И каждый нашел по воли своей. Первыми стали Драконы – демон, которому приглянулись ящеры сразу купился на мощь этих существ. Не долго думал Демон, избравший людей – этих существ вообще лихим ветром занесло в новорожденный Эгельвейр, не мог он сопротивляться их чудной даже для только-только появившегося мира природе. Так появились Матаморы. Дети этого демона пошли по стопам предка, но они не были так же сильны, и лишь наделили своих людей определенными качествами, и появились люди Ночи и люди Дня – Вампиры и Эльфы. На этом история не закончилась, мир обживался, и новые Демоны появлялись в нем, кого-то радовало их бесплотное существование, кто-то продолжал эксперименты, чаще на основе уже созданного. Метаморы были любимчиками Демонов – существа были совершенно пластичны, бери и твори! Из них появились Оборотни-Волки, Оборотни-Кошки, Моррии – существа морские, Суккубусы и многие-многие другие. Все это и положило начало великому разнообразию разумной жизни на Эгельвейре... если верить легендам, конечно. Но когда нет источника более надежного, чему еще верить, как не им? И вот эти скрытные, нелюдимые, замкнутые, свободолюбивые существа стояли на краю опушки. Несколько пар спокойных, но сосредоточенных глаз фосфорицировали в темноте. Взрослые тщательно скрывали любопытство под маской напускного безразличия, но вот малышка, продолжая выглядывать из-за спины своего старшего предводителя, чуть ли не подпрыгивала от разрывающего ее любопытства. Не в силах его скрывать, она широко распахнутыми зелеными глазами просто пожирала Донистера и Мармару, гриф которой он все еще бережно сжимал длинными пальцами. На поляну опустилась тишина напряженного ожидания, нервы были натянуты подобно звонким струнам, только и слышно было, как потрескивает кострище, выплевывая в воздух мелкие светящиеся искорки. Видя, что никто ни на кого нападать не собирается, Дон заключил, что смысла в том, чтоб всей компанией нервно трястись нет, ну абсолютно никакого смысла. Эта мысль его так обрадовала, что он тут же расслабился, широко развел руки в стороны и спросил, обращаясь как бы ко всем сразу и ни к кому одновременно: – А почему бы и нет? Многие путники удивленно сморгнули, будто отпрянув ото сна. Наваждение спало, а вместе с ним и сковывающее напряжение стало спешно покидать полянку. Им на смену принесся взволнованный шепот переглядывающихся людей. Эйвис обернулась за спину, и едва заметно кивнула встрепенувшейся царской страже, что расположилась у шатра, уже традиционно стоящего особняком, в стороне от остальных палаток. Увидев знак метаморки, охрана опустила готовое к бою оружие. – Мы не вздумаем причинить вам вреда, – спокойно и твердо проговорил стоящий впереди всех кетар, являющийся, судя по всему, главным, – Наш народ падок до чудес, нам просто любопытно. Вы же получите кров над головой, пищу, и, возможно, еще что-то, что вам захочется получить, – продолжал настойчиво уговаривать сомневающихся он. Он говорил правду – Кетарии, не смотря на свою замкнутость, обожали все необычное. Вероятно, именно поэтому они поселились в одном из самых удивительных мест Эгельвейра – в Красных Лесах, общепринятой кладовой диковинок этого мира. Спутники как-то недоверчиво, с легким презрением взглянули на кривоватые и изрядно потрепанные палатки, которые уже частично успели поставить ко сну. Недолго думая, люди закопошились и стали собираться – вечер обещал наполнить их жизнь удивительными вещами. Такая возможность выпадает, да позволят Боги, раз в жизни. – Я позову принцессу! – воскликнул Дон, и не успел кто-либо что-либо сказать по этому поводу, как парень уже поскакал по пригорку к гордо возвышающемуся шатру. – Стой, друг, тебе туда нельзя, – выставив руки вперед остановил Донистера главный страж. – Да бросьте! Скажите ее Величеству, что к нам пришли Кетарии, что они зовут к себе! Это нельзя пропустить! – Парень, отойди по-хорошему. Сказано же – нельзя. – Глупости! Как же нельзя, если можно? – Дон попытался сделать пару шагов вперед, но сильные руки не дали ему продолжить движение. – Донистер! Дон, оставь это! – догнала товарища Эйв, умоляюще глядя на стражника. – Да что такое, это же вздор чистой воды! – не унимался Дон, пытаясь высвободиться из железной хватки. – Дон, прекрати, тебя не пустят! – тянула его за плечо Эйвис. – Если вы сейчас же не отойдете отсюда, нам придется применить силу. – Пожалуйста, хватит! – в голосе Эйв проскользнули стальные нотки, – Оставьте его. Охранник прищурившись смерил взглядом свою тайную госпожу, едва заметно закатил глаза, и легонько оттолкнул неуемного борца за справедливость. Дон стал недовольно оправлять одежду, произнося едва слышные но, поверьте, колкие ругательства себе под нос. – Дон, – тихо проговорила ему Эйв, – брось, оно того не стоит. – Но как можно? Нельзя упускать такую возможность! – Думаешь, она не слышала того, что здесь происходит? Наверное, ей плевать, – резко сказала Эйв, и добавила, скрепя сердце, – Может принцесса такая, какой ее и рисуют некоторые? Эгоистичная и жаждущая только власти? Она не стоит этих чудес. – Я не хочу верить в это. – А что еще это может значить? Все эти венценосные особы носят прогнившие души. – Но… – Нет, пойдем, ты уже попытался, и что в ответ? Эйв продолжала мягко, но настойчиво тянуть Дона за локоть и тот, наконец, поддался. Остальные путники уже были готовы пуститься в путь, только и дожидались «парочку юных балбесов». Не было больше смысла тянуть, и компания двинулась за своими необычными проводниками вперед, в таинственную чащу леса. Идти пришлось долго. В рядах путников уже пробегал взволнованный шепот, люди стали опасаться, а стоило ли доверять так внезапно свалившимся на их головы звереподобным гостям? Но волноваться пришлось не долго. Как-то неожиданно деревья расступились, и перед глазами как из ниоткуда выросло поселение лесных жителей. Их уже ждали. Десятки любопытных светящихся глаз уставились на гостей, которые единодушно осознали – здесь они чужаки. И являлись именно гостями, а хозяева леса – вот, они перед ними. Здесь были и взрослые, и дети. Все занимались какими-то своими делами, прежде чем их прервали: несколько мужчин разделывали тушу крупного рогатого животного, женщины под открытым небом ткали дивные ткани с помощью какого-то необычного механизма, дети, что постарше, возились на земле, что-то рисуя и строя, те, кто помладше, окружили старца с седыми, почти белыми волосами и сухой морщинистой кожей – он рассказывал им сказку, и пусть говорил он тихо, малыши ловили каждое слово, пара девушек принесла воду, и подобно воде журчала их речь. Но все смолкло и замерло в несколько мгновений. – Мы привели певца! – торжественно проговорил кетар, который был главным из их проводников, выступив вперед, – Певец согласен спеть для нас песню вместе с душой воды. Малышка Айна не ошиблась, сейчас мы все услышим это! Этой ночью духи станцуют у нашего костра! Поселение моментально ожило. Из хижинок, что размещались над землей в ветвях мощных деревьев вокруг полянки, высыпали жители, и все тут же закопошились, стараясь как можно быстрее подготовить все к столь знаменательному событию. В центре крупные камни, огораживающие кострище, откатили так, чтоб дать огню больше простора. Вокруг огня на расстоянии в несколько метров разложили плотные ткани – на них полагалось сидеть. Поодаль, на кострах поменьше, запекали мясо и варили что-то, что источало терпкий, но все же скорее приятный аромат, из-за большого количества необычных трав, специй, приправ. На центральном ритуальном костре разогревали только большой чан, сделанный из металла напоминающего серебро, в котором плескалось вино, специально припасенное для какого-нибудь большого праздника. Дону достали низенький кривоногий табурет – мебель лесные жители вообще не очень жаловали. Десятки пар глаз ловили каждое его движение, как он достает свою Мармару, прилаживает волшебные колбочки, подтягивает струны и осторожно, едва-едва касается их кончиками длинных пальцев. Девочки, девушки и даже многие женщины сжимали в руках маленькие пучки засушенных трав, и теперь выжидали чего-то. Все остальные расселись на расстеленные полотнища и пригласили гостей последовать их примеру. Эйв аккуратно присела на свободное место, стараясь не упускать из вида Дона. Все замерли в ожидании. – Я готов, – сказал наконец Донистер, перебрав по очереди каждую струну и удовлетворившись результатом спросил, – можно начинать? – Одно мгновение, – встал со своего места все тот же их проводник. По-видимому, он вообще здесь был за главного, – Братья и Сестры! Судьба привела к нам далекого гостя с чудным даром! Мы живем в гармонии с Лесом, с нашим Домом, потому что чтим его законы. Мы оберегаем душу Леса, и он отвечает нам тем же. Мы чувствуем саму суть окружающего нас, мы ощущаем жизнь во всех ее проявлениях, в каждой травинке, в каждом камне, в каждой трели дикой птицы. И жизнь открывается нам. Но мы не можем говорить с Лесом, Лесу не нужны слова. Души леса имеют свой язык, и нам его не понять никогда. Но этот человек, – он указал рукой в сторону Дона, – этот человек поет с одной из Душ – с Душой Воды. Одна из первых Душ придет к нам сегодня, и быть может даже не одна она. Сегодня Души станцуют у нашего костра! – и кетар кивнул Дону, чтоб тот начинал. Донистер прокашлялся, еще пару раз перебрал струны, как бы пробуя, прощупывая дорогу, и, наконец, заиграл. И снова свершилась невероятная магия, но в этот раз она стала сильнее, напористей. Каждый звук проникал глубоко в сознание и тут же улетал прочь, уступая место последующему, и последующему, и последующему… Разум впадал в некий транс от этой песни, Эйв снова не могла запомнить слов, не могла даже понять этих слов. Сквозь пелену она заметила, что некоторые из женщин и девушек, что сжимали в руках травы, медленно подходят к разгорающемуся все сильнее и сильнее костру, и крошат засушенные пучки в сосуд с вином. В ушах рос посторонний гул. Было совершенно не ясно, откуда он берется, и совершенно не важно. Он нарастал и нарастал, превращаясь в глухие ритмичные удары, Не только Эйв слышала его – он раздавался в сознании каждого присутствующего. Многие мужчины из племени положили себе на колени туго обтянутые кожей барабаны разного размера, мальчишки вынули тонкие дудочки, и все они присоединились к мистической музыке, дополняя, поддерживая, усиливая ее воздействие. Дон уже не пел, только играл, и его Мармара будто зажила собственной жизнью. Для каждого, кто был там, слушал это, для каждого, чьи глаза были наполовину прикрыты отяжелевшими веками, для каждого было очевидным, что уже не они здесь главные. По поляне танцевала долгожданная Водяная Душа, Ран Наирш, как зашептали Кетарии. Именно она стала хозяйкой в этом месте. Повеяло прохладой, Ран Наирш расплескивала росу, шептала на ухо девушкам, чтоб те крошили свои хрупкие травинки, смеялась где-то на задворках сознания, звала своих маленьких демонов, сестер и подруг, сгущалась туманом над самим костром, будто дразня его. Разгулявшиеся лесные водные духи, надо сказать, охотно шли на зов своей повелительницы, они слетались над поляной и сливались с девушками. Одна за другой они начинали плавно двигаться, все больше и больше уходя под влияние таинственного танца. Эйвис не сразу заметила, как появился другой голос. Он не принадлежал Ран Наирш, не был похож ни на ее шепот, ни на переливчатый смех, ни на звон водных капель, ни на спешный топот легких шагов. Едва различимый, он поначалу будто и вовсе не существовал, но все же медленно, но верно набирал силу. Из такого же едва различимого гула, каким была Ран Наирш, этот голос складывался в слова, тихие, непонятные. Голос был напористым и скорее низким, хриплым, мужским. «Ба ин джшик, – повторял он снова и снова, – Ба ин джшик, ба ин джшик, ба ин джшик!» Стоило Эйвис сконцентрироваться на нем, обратить внимание на него, оторваться от манящего танца Наирш, как новый голос полностью обрел власть над ней. На девушку обрушилась глухая тишина. И ничего в ней не было кроме голоса сводящего с ума. «Ба ин джшик!», – звучало отовсюду, «Ба ин джшик!» – слова будто выжжены в ее сознании. Вдруг непонятное и пугающее сочетание звуков обрело смысл. «Дай мне тело», вот что настойчиво повторял хриплый голос. «Зачем?» – попыталась спросить Эйв, но лишь едва слышно прошептала что-то на этом незнакомом древнем языке. Сидящие рядом с ней стали оглядываться на девушку, считалось чуть ли ни невозможным простым смертным говорить при таком мощном обряде. «Инас о аиаф!..» услышала она в ответ. Голос на этот раз показался задорным, скорее всего его обладатель бы ухмыльнулся, произнося их. "Я просто хочу повеселиться," - вновь невообразимым образом поняла Эйв фразу на неизвестном ей языке. Поколебавшись пару мгновений, все еще находясь в трансе, она мысленно дала согласия. Новый голос нес ощущение безопасности и нарастающее желание "повеселиться". Стоило ей согласиться, все мысли будто стерлись из ее сознания. Личность метаморки унеслась куда-то на периферию, и ее место занял мощный, древний дух. Все тело встрепенулось. Оно больше не подчинялось Ран Наирш, оно шло против нее, оно танцевало иной танец. Несколько пробных движений, и вот дух осмелел, стал тверже и решительней, движения приобрели четкость, порывистость. Люди и Катарии стали обращать внимание. Поначалу они недоумевали, не понимая, что происходит, в сердцах некоторых заворочался страх перед гневом Ран Наирш, против воли которой так внезапно пошла обычная девчонка. Но когда волнение добралось до предводителя Кетарий, тот удивленно распахнул фосфорецирующие в полумраке глаза, от чего кошачьи зрачки резко сузились, и, будто отойдя на мгновение от транса, воскликнул: "Ран Шаиф!" Этого Эйв уже не слышала. Да ей и не нужно было. Поглощенная танцем она уже знала многое о самом танцоре, ведь, по сути, на время слилась с ним в единое существо. Душа Огня была очень своенравной натурой, способной как на масштабные грозные поступки в виде лесного пожара, например, так и на мелкие шалости. Вот и теперь Огонь не мог обойти стороной полянку, где в свое удовольствие кружилась в танце холодная красавица Вода, окруженная свитой своих демонят. Можно считать, что тонкие материи по типу Душ живут по своим непостижимым и недосягаемым для человеческого сознания понятиям, но на самом деле Ран Шаиф, под влиянием своего шаловливого на сей момент настроения, просто захотел "подействовать на нервы" горделивой Наирш. Ведь кто знает, когда еще подвернется такая замечательная возможность? Ее движения были ритмичны и порывисты. На фоне плавных и размеренных движений других девушек они сразу бросались в глаза и приковывали все внимание к себе. В затуманенных глазах не владеющих собой танцующих застыл немой вопрос и нерешительность. Водяные демоны вместе со своей предводительницей никак не ожидали подобного поворота событий на собственном празднике. На лице Эйв застыла гордая и при этом смешливая полуулыбка, так не свойственная ее нежному лицу. Всем своим видом она бросала вызов. Они бросали вызов! Эйв вошла в круг, образованный хороводом одержимых девушек и продолжила свое движение. Оторопевшие демоны едва заметно переглядывались. Белесый пар над котлом сгустился, видимо являясь знаком от Ран Наирш своим сестрам. Тогда девушки возобновили танец, но он был уже не таким как прежде. Их движения, оставаясь все такими же плавными, ускорялись. Хоровод пришел в движение, будто стараясь нагнать Эйвис, стремительно кружащуюся вокруг костра. Огонь тем временем разгорался все сильнее, клубы дыма поднимались вверх. Эйвис шептала что-то одними губами, совершая пасы руками в сторону огня. Она кружилась, и кружилась, и кружилась, на кончиках ее пальцев порхали языки пламени, быстро переставляемые ноги высекали яркие искры. Демоны подступали все ближе и ближе, но будто боялись случайно дотронуться до нее. Когда весь танец закрутился как волчок, и места у котла практически не оставалось, Эйв внезапно запрыгнула на бортик. Окружающие ахнули. Глаза девушки горели потусторонним огнем, и она продолжила свой странный танец, скользя по борту ритуального котла. Раскаленный металл не ранил ее, горячий пар не обжигал, дым клубился вокруг ее тела, сливаясь со сгустившимся паром, обволакивая его. Вдруг весь мир будто замедлился. Струи пара и дыма медленно взвивались вверх, продолжая то, что начали на этой поляне. Они кружились, и кружились, и кружились… Люди у костра провожали это зрелище взглядом, постепенно приходя в себя. Задрав голову к небу, Эйв спустилась на землю, ее глаза медленно тускнели, обретая нормальный человеческий вид. Глаза, впрочем, на секунду стали почти черными, а волосы совсем белыми, но Эйв на редкость быстро это поняла и тут же исправила ситуацию, возвращая выбранную для путешествия внешность и фиксируя ее задремавшим было амулетом. Тем временем, люди и кетарии оправлялись от ритуала, кто-то тряс головой, кто-то просто моргал, а у кого-то на лице застыла блаженная, но уже вполне человеческая естественная улыбка. Демоны тихо покидали поляну, оставляя на траве хрупкие жемчуженки росы. Наблюдая за этим Эйвис не сразу заметила, что многие начинают коситься на то, что происходило за ее спиной. Но неведение не могло продолжаться вечно, и девушка повернулась в ожидании очередного сюрприза этой длинной ночи.