Alles unter Schmerzen.

Замок стоял на возвышенности среди Тьмы. Туман сгущался всё больше и больше. Он едким дымом надвигался на пустырник, словно предупреждая живые души о том, что здесь царит тьма. Загадочность этого места никогда не переставала восседать на троне костей и жил, а кладбищенская атмосфера шептала о самых мрачных воспоминаниях этого замка. Замок напоминал огромную лестницу, которая вела прямо в вечное небо. Эта лестница состояла из трёх частей-ступеней. Первая (и самая маленькая) была длинным залом изнутри, где в самой нижней точке находилась колодезная башня, глубина которой составляла 96 метров. Маленький зал был пропитан вонью трупов и мочи, скелеты окон еле держали свои рамы, а трещины в стенах были настолько глубокими, что, казалось, они вот-вот разойдутся. Вторая часть создавала огромные комнаты, которые пустовали уже многие года. В них никто не поселялся, никто не смотрел сны на роскошных кроватях, никто не занимался любовью в них. Они пустовали, собственно так же, как и весь замок. Однако здесь присутствовала маленькая, но могучая жизнь. Та маленькая часть жизни, что всё ещё держала этот замок на земле. Третья ступень - башня. Она была самой высокой точкой замка. С недавних пор башня была завалена огромными булыжниками и камнями при входе в неё так, что туда пробраться было абсолютно невозможно. Массивные каменистые стены, казалось, длиною в бесконечность придавали замку невероятную могущественность. Маленькие оконца, будто бы с жадностью, отдавали просвет внутрь, а тёмно-серые крыши в виде пик, на концах которых были металлические кресты, грозились оставить большие дыры в облаках и тучах. Он ненавидел это место. Кованый жизнью, Мартин, стоял посреди зала, который внушал болезненное чувство свободы. Зал представлял собой прямоугольное помещение с колоннами, которые держали высокие потолки. Девять маленьких оконцев были открыты нараспашку и впускали прохладный ветерок, который раздувал серые от пыли занавесы. Мартин был в чёрном с золотыми узорами плаще, который сползал с покатых плеч. Чёрно-белые волосы, которые чуть доставали лопаток, развивались от маленьких дуновений ветра в зале. Его лицо, кожа которого была белее снега, отражало неистовую ярость и боль. Украшал этот портрет, простирающийся через правый глаз, шрам, который он получил в последствии встречи с отцом женщины, которую любил всю жизнь. Внутри этого статного и высокого мужчины творился ураган. Его души блуждали по телу, не в силах вырваться наружу. Он пытался остаться наедине, но это получалось крайне редко. Все его попытки становились частью неудачного плана избавиться от самого себя. Мартин оставался один в тишине только тогда, когда голоса изнутри затихали. Он переставал говорить с ними и с болью в голове слушал эту прекрасную тишину. Уши закладывало, глаза резались, будто ножом, а в висках пульсировало с такой силой, что, казалось, удар тока в двести двадцать вольт был бы куда лучше. И сейчас он наслаждался этой болью тишины. Каждое движение тела было сравнительным с хождением по стеклу, но он кружился вокруг своей оси, раскинув руки в стороны, будто бы улавливая эти звуки тихого шёпота, и улыбался. Эта улыбка была того Мартина. Того человека, который был счастлив жить и быть с любимой женщиной в замке с высокой башней. Они каждый день встречали рассвет на балконе самой высокой точки замка и точно так же провожали закаты. Он ежедневно писал для неё роман, с каждым словом вытягивая из себя всю душу. Всякая строчка состояла из крови, которая текла по жилам хилого тела Мартина. Крови, которой так не хватает сейчас, чтобы успокоить внутреннее беспокойство.

"Мне недостает той свободы, Которая не знакома любящему. Но мне недостает и любви, Которую получает любящий."

Мартин царил в вечном пространстве между реальностью, любовью и сном. Он ждал её всё это время, чтобы посадить на стекло, вырвать из неё всю душу, взамен отдав всё, что осталось от его тела и громко смеяться. Любил ли он? Конечно. Безусловно. Но это прошло. Теперь Мартин - бесчувственная груда костей и жил, которая мечется в этом проклятом замке в поисках существенной смерти. И лишь она способна подарить ему эту смерть.