Правда без прикрас

Праздник был в самом разгаре. Гвейн, который, пожалуй, выглядел даже счастливее короля, уже охрип, выкрикивая на весь зал тосты за будущего принца или принцессу, и пожелания родителям. Артур, хотя у него болели скулы, продолжал благожелательно и довольно улыбаться, с энтузиазмом поднимал кубок и пил вино. После одного особенного громкого и невнятного тоста Гвейна (даже у него после второй ночи гулянки начинал заплетаться язык) король что-то одобрительно заревел, ласково взглянул на Гвиневру, сжал ее руку, и… повалился лицом в салат. Мерлин, замерший с кувшином эля в руке, сдавленно хрюкнул, опасно покачнувшись, так что кувшин едва не упал на Персиваля, и рассмеялся в голос, под неодобрительный взгляд Гаюса и отчаянный – Гвен, которой явно не хватало сил оторвать мужа от тарелки, в которую он уже мирно сопел. Вздохнув, слуга сдался и пришел на помощь своему господину, схватив его за плечи и прислонив к стене. Правда, оторвать многострадальную тарелку от лица короля он не спешил. На самом деле, Мерлин едва успел насладиться этим зрелищем и попытаться навсегда запечатлеть эту сцену в своей памяти, как Гвиневра отлепила тарелку и салфеткой вытерла физиономию супруга. Вздохнув и оглядев зал, королева поняла, что праздник окончен: та половина зала, которая не пыталась петь и пить, уже храпела. - Я устала, иду в постель. Мерлин, ты же потом как-нибудь поможешь Артуру добраться до покоев? - Обязательно, - волшебник кивнул с самым серьезным видом, протирая глаза и думая лишь о том, как бы самому добраться до кровати, не говоря уже о том, чтобы на себе тащить тяжеленную тушу короля. Убедившись, что на соседнем стуле сладко причмокивает губами Персиваль, а сэр Леон даже во сне обеими руками держит ножны (пустые), Мерлин решил, что в такой компании Артуру уж точно ничто не угрожает, и он может со спокойной душой отправиться спать. Гаюс (пожалуй, единственный, кто по окончанию праздника сохранил трезвый ум) ушел несколько минут назад. Оставался лишь Гвейн. Рыцарь откинулся назад на стуле, поставив его на две ножки, и задрал голову, с поразительным упорством пытаясь слизнуть последнюю каплю вина из наклоненного кубка. Мерлин решил не говорить ему про оставшийся эль и тихонько поставил кувшин на стол, а потом попытался так же тихонько ускользнуть. Впрочем, Гвейн все равно не обратил на него ни малейшего внимания, слишком занятый своим делом. Радуясь, что Артур явно не в том состоянии, чтобы вспомнить о его обязанностях в ближайшие несколько часов, волшебник направлялся к себе, намереваясь поспать, но на выходе из зала внезапно столкнулся с Брианной, смущенно заулыбавшейся. - Привет. А я как раз шла спросить, может, что надо принести для праздника. Кухарка-то давно ушла. - И неудивительно, - Мерлин зевнул. Сколько было времени? Судя по виду из окна, часа четыре-пять утра. Снаружи медленно алел рассвет. - Там все дрыхнут, так что ты зря пришла, - волшебник махнул рукой на незапертые двери зала, в которые было видно браво храпящих рыцарей Камелота. – Почему ты не спишь? - А ты? – не отвечая на его вопрос, полюбопытствовала девушка. - Я только что освободился… А так приходилось обслуживать этого… венценосного… папашу. - Какая это радость для Их Величеств! – подхватила Брианна. – Правда? - Да, - Мерлин пожал плечами и, не выдержав, усмехнулся. – Не могу представить себе Артура, который нянчится с младенцем. Брианна улыбнулась. Мерлин едва удержался от того, чтобы не зевнуть. Ему отчаянно хотелось спать, но не мог же он так уйти, а служанка, похоже, не собиралась отпускать его. - Ты еще хорошо держишься по сравнению с ними, - сказала она, заметив, должно быть, что еще немного – и он заснет на ходу. - Я не так много пил, - волшебник ощутил что-то сродни гордости, что еще стоит на ногах, тогда как других уже сморило. - У меня есть кое-что особенное, - Брианна заговорщицки подмигнула и достала из кармана пузырек с прозрачной жидкостью. – Лучше вина и эля. - На вид – обычная вода, - возразил юноша. - А ты выпей – и почувствуешь, - девушка подмигнула и вложила ему в руку пузырек, а сама пошла прочь. Слегка озадаченный, Мерлин несколько минут смотрел ей вслед, а затем пожал плечами, откупорил пузырек и проглотил жидкость. Фу! Что за гадость она ему дала? На вкус – как вода из канавы… Мысль осталась незаконченной. Окончательно обессилев после второй веселой ночи, юноша опустился на пол, прислонившись спиной к каменной стене, и заснул,не обратив внимания, что луч утреннего солнца, скользнув через окно, остановился и заиграл у него в волосах. *** Хотя Моргана в эту ночь и не отмечала скорое появление на свет племянника или племянницы, она спала, как и все те, кто удостоился быть приглашенным на пир и добросовестно опустошал личные запасы спиртного короля. Колдунья уже настолько привыкла к тому, что постоянно уходит от смерти, что даже не заботилась составить завещание или поломать голову над именем наследника трона Камелота. Да и зачем думать об этом? Все равно королевой будет она! Сейчас или лет через пятьдесят, неважно! Таким образом, настроив себя на положительный лад, сестра Артура спокойно спала, не ведая о том, что мысль материальна, и ее свобода приближается к ней, стуча каблучками, предварительно снабдив охранников вином с растворенным в нем снотворным. Моргана была весьма недовольна, что ей не дали поспать и разбудили на рассвете. Сначала в голову пришла ужасная мысль, что Артур отложил-таки празднование и решил сначала казнить ее, но колдунья быстро успокоилась. Во-первых, Гвен не позволит отложить праздник в честь события, которого они так долго ждали; во-вторых, у Артура кишка тонка убить ее. И тут колдунья опять позеленела от злости и страха. Эмрис. Вот от кого она должна ждать удара в спину, а не от своего слабака-братца. Ну, и третий фактор, успокоивший врага Камелота номер один, заключался в том, что разбудила ее Брианна. Служанка, позвав свою госпожу, достала из-за спины связку ключей и принялась отпирать решетку, но перед тем, как окончательно открыть ее, заколебалась. - Я достала ключ у короля, пока он спал, так что я очень рискую ради вас, миледи, - заявила Брианна. - Знаю, открывай быстрей, - велела Моргана. - Если король узнает, меня казнят, - начала девушка. - И? – равнодушно проговорила ведьма, думая о том, что чем скорее служанка выпустит ее, тем меньше вероятность того, что ее засекут. - Думается мне, что жизнь моя, госпожа, чего-то стоит. Да и вы, ежели дорожите своей, не поскупитесь. - Что? – Моргана не могла поверить своим ушам. – Ты хочешь еще денег? Того серебра уже мало? - Мы не договаривались, что я буду вытаскивать вас из темницы. - Хорошо, - уже раздраженно ответила колдунья. – Сколько ты хочешь? - Плюс десять золотых к той сумме, - храбро высказалась Брианна. - Что?! – Моргана подумала, что ее сейчас хватит удар – надо же, с какой алчной проходимкой она связалась! – Это же целое состояние! - Не хотите – оставайтесь здесь, - Брианна демонстративно отошла от решетки, и это заставило ее госпожу передумать. - Ладно! Я согласна. Открывай. «Как только она перестанет быть мне нужна, я убью ее, и тогда платить не придется» - мысленно утешала себя Моргана, пока служанка возилась с замком. *** Утро для короля Камелота наступило в три часа дня – именно тогда он проснулся и обнаружил, что сидит на стуле в обнимку с рукой Гвейна, который таки нашел оставленный Мерлином кувшин и мужественно пытался его допить, но не сильно в этом преуспел и заснул, оставив руку подле кувшина. Утром она, очевидно, сползла на колени короля, который не слишком был обрадован этим фактом, спросонья приняв ее за руку своей жены и принявшись ее целовать. В самом деле, эта мускулистая, поросшая волосами, бледная рука никак не была похожа на смуглую ручку Гвен, но Артур, как ни размышлял, не мог объяснить, почему их перепутал. Обхватив голову руками, король, как всегда, пришел к выводу, что пора искать того, который сможет ему объяснить, какого черта он спит не в постели с любимой женой, а на стуле, в неудобной позе, да еще и с рукой Гвейна (хвала богам, что только с этой частью его тела!) Сам Гвейн полулежал на стуле рядом и мирно посапывал, не ведая, что пришлось испытать его руке по милости короля. Кое-как найдя выход, Пендрагон вывалился из зала и, пройдя пару шагов, наткнулся (какая удача!) на того, кого искал. Мерлин, не зная, что над ним нависла грозная тень, продолжал спать, пока не проснулся от того, что его начали неистово трясти за плечо. - Моргана, можешь пытать меня, я все равно ничего не скажу! – мужественно заявил волшебник, жмуря глаза. Артур несколько опешил от такого заявления и прекратил его трясти. Мерлин же, недоумевая, почему его оставили в покое, медленно открыл глаза. - Артур, - облегченно выдохнул он и расплылся в улыбке. – А я думал, это Моргана опять мне фоморру вживить вздумала… - Что ты несешь? – уставился на него король. – Ну и видок у тебя. Ты здесь спал? - Я почти дошел до своей комнаты, - Мерлин повернул голову, оценивая расстояние до каморки Гаюса. – Нет, не дошел, - уныло заключил он, поднялся на ноги и почесал затылок. – Так ээ… чего ты хотел? Артур мгновенно вспомнил, почему он, собственно, тут оказался, и сразу же перешел в наступление. - Ты! – королевский палец, вымазанный в жире, уткнулся в грудь слуги. – Объясни, почему я не в своих покоях, не умыт, не одет, как следует, не накормлен! И! Мерлин! ПОЧЕМУ НА МОЕМ ЛИЦЕ СОУС?! - О, Гвен, видимо, вчера не отчистила его, как следует, - задумчиво произнес слуга, ни капли не напуганный грозным тоном своего господина. – И ты мне платок испачкал, - обиженно заключил он, глядя, как на красной ткани расплылось пятно – след от королевского пальца. Артур закатил глаза. - Мерлин, ты самый невыносимый, самый ленивый, неряшливый и безалаберный слуга, который у меня когда-либо был! Вот именно! Ты – просто ни на что не годный слуга, и только! - А я думал, ты считаешь меня другом, - Мерлин серьезно, без улыбки смотрел на короля. - Я явно был не в себе, - фыркнул Артур, не замечая его выражения лица. – Как тебе можно доверять, как другу, если даже уборку моих покоев тебе нельзя доверить? - Знаешь, а ведь это больно, - внезапно заявил волшебник. - Что? - Больно это слышать, - немного помолчав, Мерлин добавил. – От тебя. - Да я… - Артур остановился, чтобы обдумать сказанное. – Да я не это имел в виду, - раскаялся он. – Я просто зол, Мерлин, вот и все… - Так ты считаешь меня другом или нет? – перебил его маг. - Как бы тебе сказать… Король не может иметь друга-слугу. Артур осекся,увидев, что Мерлин смотрит на него с таким выражением, будто его только что предали. - Ты же говоришь правду, - скорее обращаясь к самому себе, чем к королю, пробормотал волшебник. – А я еще сомневался. Какой же я дурак! Он развернулся и собрался уйти, когда до Артура, наконец, дошло, что он сказал. - Нет! – схватив мага за плечо, король развернул его лицом к себе. – Это неправда. Я сказал неправду! Мерлин, я… - он замялся, словно то, что вчера он свободно говорил, сегодня для него стало запретной темой. – Прости. Конечно, ты мой друг. Черт! – Артура осенила внезапная мысль, и он улыбнулся. – Я могу лгать! - Хочешь сказать, заклятие спало? – опасливо спросил Мерлин, словно не зная, каким словам короля ему верить - тем, которым хотелось, или же тем, что жгли ему душу. - Да! – король улыбнулся шире. – Спроси меня о чем-то. - Хочешь снова прогулять Совет? - Мерлин! Я никогда не прогуливал Совет, это очень важно! - Вот и врешь, - заключил маг. – Мы с тобой прогуляли его на прошлой неделе. - Скажешь кому-нибудь, что мы катались по окрестностям – уши отрежу, - пообещал Артур. - Я уже сказал Гаюсу, - ляпнул Мерлин, хотя вовсе и не собирался этого говорить. - Ты, что же, обо всем рассказываешь Гаюсу? – возмутился король. – Даже про то, как мы проиграли в кости мой запасной трон? - Нет, но он знает про всех ведьм и колдунов, от которых я тебя спас,- легкомысленно проговорил волшебник. Договорив, он тут же закрыл себе рот обеими руками, но Артур лишь фыркнул. - Фантазия у тебя скудновата, Мерлин. Придумал бы что-то получше. - Но это правда, я тебя не раз спасал! Ты мне жизнью обязан! - Оставь эти сказки для Гаюса, - отмахнулся блондин. – А пока раздобудь мне воды и еды. И приготовь ванну, - отдав распоряжения, он направился в свои покои, но остановился, услышав позади: - Вот так всегда! То приготовь, то убери, то задницу твою спасай! И никакого спасибо! Никакого отдыха! - Еще слово – и отправишься отдыхать в колодки, - пообещал Артур, резко обернувшись. – Прекрати нести этот бред, Мерлин. Роль спасителя – не для тебя. Король ушел и не заметил, как его побледневший слуга трогает лоб, проверяя, нет ли у него температуры. Удостоверившись, что он здоров, Мерлин спрашивал себя, что это вдруг на него нашло, что он решил сказать правду.