Во тьме подземелий

      Кристина лежала без движения. Ей чудилось, что все это – лишь страшный сон, что открыв глаза, она проснется в своей комнате. Она выглядела умиротворенной, спокойной, и постороннему могло показаться, что она попросту спит – спит крепким сном юности, и снятся ей тихие сны, наполненные юношеской влюбленностью, нежностью, романтикой и покоем.       Но полагать так было бы ошибкой. Кристина не была в порядке, и это выдавало ее хриплое дыхание. На ее некогда изящных, а теперь потрескавшихся губках были следы крови, уже подсохшей. Все бледное лицо Кристины было разукрашено синяками и кровоподтеками. О, то была чудесная палитра оттенков – синеватые, темно-фиолетовые, грязно-желтые... Кровь уже спеклась вокруг крупных ссадин – на лбу, на щеках... Точно уродливые отметины, они портили ее хорошенькое личико.       Она лежала, боясь открыть глаза. Все тело налилось тяжестью, она не могла даже пошевелить пальцами. Синяки, должно быть, украшали и ее тело, сокрытые под некогда красивым платьем. Она задыхалась под корсетом, затянутым, вероятно, слишком туго. Ее грудь едва заметно вздымалась.       Девушка лежала на полу, брошенная, точно ненужная кукла, и все тело отдавалось болью при малейшем повороте или движении. Светлые ее волосы были спутаны, испачканы в крови и еще бог знает в чем.       Но все же она была прекрасна.       Кристина открыла свои голубые глаза, и новая волна боли прокатилась по всему телу. Она лежала в узком коридоре, пустом, заброшенном и, как могло показаться, ненужном. Но тут была жизнь – в пыли четко были видны следы ног человека... Кристина тяжело вздохнула, заставляя себя лежать молча.       А потом она услышала.       Услышала нечто такое, чего ей явно не следовало слышать. То была музыка, но не такая, как в Опере, не такая, как в салонах, нет! То была музыка ада, музыка ночи, тьмы и безумия. В какофонии звуков, чудовищной, режущей по ушам, мучительной и темной, в этом безумии и ужасе образов не было даже капли света. Но это была музыка, музыка непонятная, музыка неясная, музыка темная... И она была прекрасна, так же прекрасна, как и сама Кристина сейчас. Во всем уродстве, ужасе, отчаянии – во всем, право же, во всем! – читалась красота. Наверное, не будь этой жестокости, не будь мрака, Кристина бы услышала что-то легкое и певучее.       Но все ее существо молило эту музыку замолчать, навеки умолкнуть и не тревожить несчастную девушку. Она была точно в трансе: забыла о своей боли, об отчаянии, о тьме... Она словно была едина с этой музыкой, отзывавшейся болью в ее душе. Кристина готова была заплакать, готова была закричать, будучи не в силах выразить иначе свои непонятные чувства, сжигавшие ее всю.       Она горела, и в этом пламени было нечто мучительное, но и нечто нежащее, ласкающее... Кристина отдавалась этим нотам, этим мотивам, этим звукам...       А потом музыка смолкла, и она очнулась.       Острая боль пронзила все ее тело. В воздухе царил аромат крови. Ей казалось, что ее пытают, что кто-то медленно поджаривает все ее тело. Бедная девушка ощущала крики жертв, их отчаяние, всю ту пытку, царившую в воздухе.       Наверное, это и был ад.       Кто-то шел к ней, и сердце Кристины трепетало от ужаса. Она попыталась сесть, все тело отдалось болью, но подчинилось. В висках стучало.       Убежать!       Но Кристина не могла даже подняться, хоть и жаждала. Она вжалась в ледяную, влажную стену, покрытую плесенью, молясь, чтобы этот человек или люди ее не нашли. Она понимала, что спасения не будет, что они не избавят ее от страданий, а лишь прибавят и приумножат ее боль. Девушка закрыла глаза, чтобы не видеть никого.       – Кристина!       Этот голос был ей хорошо знаком, и она практически задохнулась от ужаса. Кристина Даае проклинала тот день, когда впервые вняла ему. Кристина не могла поверить, что была так глупа. Этот голос принадлежал человеку, которого она некогда боготворила, человеку, который мог абсолютно все, кроме одного. И этим одним было оставить ее в покое. Девушка вся дрожала. Он пришел за ней. Этот монстр, этот демон глубин... Он жаждет убить ее, довершить то, что не сделал взрыв...       Взрыв, унесший жизнь Рауля и того господина. Взрыв, который устроила сама Кристина. Взрыв, за который она была ответственна. Взрыв, который произошел по ее глупости, ее эгоизму, ее вере... Кристина готова была кричать. Но теперь он был здесь, и она погибнет... Погибнет.       Возможно, избавление от боли будет приятным. Какое ей будет тогда дело? Она увидит Рауля... Ее Рауля, ее рыцаря... Кристина расслабилась. Ей не хотелось бороться за свою жизнь.       Пусть только он убьет ее быстро.       Пусть она просто услышит звук выстрела, и все исчезнет.       – Несносная девчонка!       Она открыла глаза. Умереть нужно глядя смерти в глаза.       Символично. Эрик и был живой смертью.       Кристина предвидела такой исход.       Она смотрела на него.       Высокий, неестественно худой, он снова был во фраке, подчеркивающем его худобу. Он был старше ее раза в два. Редкие темные волосы свисали в беспорядке, а лицо... Боже, Кристина не могла смотреть на это лицо без ужаса...       Желтые глаза, неестественно большие, смотрели зло и с прищуром. Серовато-желтая кожа, пронизанная сосудами, была омерзительна. Вместо носа зияла черная дыра, тонкие бескровные губы были изогнуты в легкой усмешке.       Она с трудом выдержала его тяжелый взгляд. Неизвестно, какие ей понадобились усилия воли, чтобы она смогла просидеть с минуту, глядя на него.       – Мадмуазель Даае, извольте встать!       В его руках не было пистолета, Кристина не видела и лассо. Она знала, что если он захочет, то убьет, не задумываясь. Девушка не двинулась с места, продолжая глядеть на него.       Он медленно подошел к ней.       – Я велел Вам встать.       Кристина молчала, все ее лицо выражало открытое презрение. Она просто сидела, прижавшись спиной к стене.       – Мне нужно повторить?       Кристина молчала.       – Не выводите меня из себя. Вставайте!       Девушка не тронулась с места. Эрик шагнул к ней и нагнулся над дрожащей Кристиной.       – Вы встанете сами, или мне нужно Вам помочь?       Кристина не могла позволить ему прикоснуться к себе. Это было выше ее сил. Его прикосновения... о, она не сможет сдержать свой гнев и отвращение. Преодолевая боль, растекающуюся по всему телу, она, тяжело дыша, встала, держась за стенку. Ноги дрожали, и она понимала, что сейчас снова упадет.       – Идемте. Вы тут не останетесь.       Кристина не пошевелилась. Все ее сознание молило об одном. Пусть он уйдет, пусть он уйдет... и она снова упадет, упадет и забудется...       – Я вынужден настаивать на том, чтобы Вы следовали за мной, мадемуазель.       – Нет.       Ее голос дрожал, и показался самой Кристине ничтожным в сравнении со стальным тоном Эрика.       – Что Вы сказали? Мне послышалось, или здесь прозвучало слово «нет»?       – Вы не ослышались. Я никуда с Вами не пойду.       – Тогда Вы умрете.       – Мне уже все равно.       Но голос Кристины предательски задрожал и сломался на этой фразе. В уголках глаз защипало.       «Не плакать», – приказала она себе.       – Вы просто глупая девчонка, и Ваша смерть никому не нужна.       Его лицо было меньше чем в двадцати линях*. Он тяжело дышал. Кристина прикрыла глаза. Эрик прикоснулся к ее запястью дрожащими тонкими пальцами, укрытыми в черных перчатках. Девушка вздрогнула от его прикосновения, отшатнулась и подалась назад.       – Не упрямьтесь. Вам не уйти от меня, моя дорогая. Вы навеки моя.       Кристина вскрикнула. Эрик рванул ее за руку к себе, Кристина не удержалась на дрожащих ногах и упала.       – К черту этот цирк! К черту!       Он вскричал очень и очень громко, девушка с трудом поднялась. Ей не хотелось лежать у его ног жалкой игрушкой судьбы. Она вся дрожала.       – Вы принадлежите Эрику! И он будет делать то, что захочет!       Он схватил ее за руку вновь и потянул за собой.       Кристина с трудом сделала пару шагов, понимая, что лучше не сопротивляться. Но он был так быстр, что она снова упала.       – Мне больно, Эрик! Отпустите!       Он остановился, и когда она снова поднялась, приблизился к ней.       – Вы все равно не убежите.       – Мне больно. Вы сделали мне больно!       Эрик пожал плечами, но выпустил ее. Кристина с трудом последовала за ним. Но ноги не держали бедную девушку, и она упала вновь, лицом на камни. Эрик даже не поддержал ее.       Кристина снова поднялась, повинуясь его приказу. Спорить не было смысла, она поняла это.       – Кончайте этот цирк!       Они не сдвинулись даже на три пье**. Эрик ударил с трудом поднявшуюся на ноги Кристину наотмашь по лицу. Она пошатнулась, но устояла на ногах. Девушка пошла следом за ним, ее лицо горело, в висках стучало, но нельзя было падать.       «Он убьет меня...»       Ей хотелось жить.       Она молчала, не смея противиться, тащилась за ним по темным проходам.       Сознание прекратило подчиняться ей, в ушах звенело, перед глазами все сливалось в одно темное пятно.       – Кристина!       Мир перестал существовать. ________________________________________________ *1 см – 4.4 линя **1 метр – 3 пье