Во тьме подземелий

      Кристина задыхалась. Девушка металась по кровати в бреду, покрываясь потом. Она кричала, кричала от жутких кошмаров, и крик отзывался гулким эхом. Волосы налипли на ее грязное лицо. Несчастная Кристина лежала одна, уничтоженная, сломленная. Она хрипло вскрикнула, точно подстреленная птица, и проснулась.       Она открыла глаза, и лицо ее стало еще испуганнее. То была та самая комната, комната, в которой она решала простой вопрос – жить ли сотням людей или умереть. И она сделала правильный выбор... слишком поздно. Теперь комната выглядела очень и очень потрепанной. Красный тисненый шелк кое-где висел клочьями, поврежденный, должно быть, не то Эриком, не то взрывом. Мраморная крышка камина была расколота, шкатулочки закрыты. Пол усыпан каким-то мусором, кружевные салфетки, лежавшие ранее на креслах, были смяты и валялись грязными на полу – подобно тому, как сама Кристина лежала какое-то время назад. Этажерка, некогда заполненная разными безделушками, была пуста, а сувениры валялись на полу, сломанные или разбитые.       Кристина лежала на кровати, и ей было адски плохо. Хотелось пить, все тело ныло, у нее не было сил даже подняться. Но хуже всего было отчаяние, охватившее девушку.       Рауль, ее любимый, ее единственный, ее самый близкий человек, был мертв.       Слезы стекали по щекам, орошая подушку, проводя светлые дорожки на бледном и грязном лице. Кристина плакала, но сама этого не замечала. Она тонула в пелене отчаяния, в этом безумии одиночества, в этом ужасе. Кристина точно провалилась в кошмар и не могла выбраться из него, все ее сознание противилось, но нет... То был не сон. Она действительно потеряла его, и эта боль выжигала остатки сознания. Рауля де Шаньи больше не было, его тело гнило где-то в коридорах... или в камере пыток.       Идея мелькнула в голове девушки. Кристина с трудом приподнялась на локтях и села.       Надежда погасла почти тут же. Вместо двери, ведущей в камеру пыток, она увидела зияющую черную дыру. Если Рауль и был там, то уже давно мертв.       Кристина снова разрыдалась. Все ее существо кричало лишь об одном: «Я тоже хочу умереть». Но ее сознание было слишком крепко на сей раз, чтобы дать ей блаженное забвение.       Кристина услышала тихие, вкрадчивые шаги. Она метнулась прочь с кровати, бросилась за одно из кресел и, несмотря на боль, тут же пронзившую все синяки, подавила стон. Она затаила дыхание, боясь пошевелиться.       Он вошел, и Кристина поняла, что он услышит и увидит ее. Но эта иллюзия безопасности, эта защита неодушевленного предмета давали мадемуазель Даае слабенькую уверенность. Девушка сидела, боясь выдохнуть. Ее всю трясло, руки дрожали.       – Мадемуазель Даае! Мадемуазель! – прозвучал в тишине комнаты. – Я не советую Вам играть в прятки. Ведь я неплохо играю, и, Вы мне поверьте, разыщу Вас в два счета. О, я не менее пронырлив, чем мой голос. Я везде – слева от Вас, справа от Вас, в Вашем сознании, позади Вас, – и нигде на самом деле. Быть может, Вы сдадитесь прежде, чем я применю свои способности? Мне бы не хотелось тратить время и расходовать Ваши силы.       Кристина с трудом удерживалась от слез. Все ее тело тряслось, ей казалось, что она вот-вот умрет от страха. Она не могла дышать теперь, горло перехватило. Паника нарастала на задворках сознания. Она понимала, что он актерствует, что он играет с ее страхом, но ей было ничуть не легче, и все внутри было подвластно лишь одной мысли.       «Бежать, бежать прочь!»       – Милая, юная, хитрая Кристина! – произнес он с каким-то презрением. Но оно тут же исчезло, и в голосе появился мёд. – Вы не укроетесь от меня, дитя. Идите ко мне, моя малышка...       Его голос изменился, точно мужчина коснулся какой-то неприятной для него темы и из ласкового стал грозным. Но в нем по-прежнему звучало коварство змеи и ласка леопарда.        – Вы только моя! Вы принадлежите мне, одному мне! И я заставлю Вас быть моей! Выходите по своей воле, глупое дитя!       Голос его снова переменился, теперь он был сух и пуст.       – Прекратите прятки. Довольно, мадемуазель. Выходите из-за кресла, или я сам вытащу Вас. Я не шучу.       Несчастная девушка встала и выпрямилась перед ним, скрестив руки на груди. Эрик был безупречен, и, не знай Кристина о том, что было под маской, она бы даже сказала, что он симпатичен. Его желтые глаза блеснули торжеством. Он подошел к ней ближе, Кристина стояла, замерев. В ее фигуре читалось напряжение и, нуждайся Эрик в ответе на вопрос о том, как она к нему относится, он бы прочитал лишь две эмоции – ненависть и страх.       – Вы плохо выглядите, Кристина. Советую Вам привести себя в порядок, прежде чем Вы будете завтракать.       – Я не хочу есть.       – Неужели? Тогда я буду Вас кормить силой. Впрочем, зачем мне это? Вы можете умирать с голоду столько, сколько желаете. Я тоже умру, если умрете Вы, но ведь Вам все равно, да?       – Вы убийца.       Голос Кристины звучал глухо, она побледнела. Он затронул тонкую и дрожащую струну ее души.       – Вы убили Рауля.       – Не я, Кристина. Вы. Его убили Вы.       Она побледнела и пошатнулась, невольно поднимая руки, точно желая защититься от удара. Она убила его, и этот монстр прав! Она, одна она виновата во всем. Выбери она скорпиона сразу, Рауль бы жил... далеко отсюда. А она была бы во власти чудовища. Как и сейчас. Она согрешила, и ей это не простится. Ее наказание – быть с Эриком, это ее ад, ее конец. Это ей за Рауля.       – Вы удивлены? Я ошибаюсь?       – Нет, Вы правы... – прошептала девушка. Все ее лицо выражало тоску и ужас, она была бледна, как смерть. Кристина вновь заплакала, но он был неумолим. Эрик посмотрел на нее с жестоким выражением лица.       – Я ненавижу женские слезы! Кончайте реветь!       Но Кристину было не остановить, не остановить этот поток слез. Она вложила в них все свое отчаяние, растерянность. Ей казалось, что со смерти отца она не плакала так никогда – душой, а не слезами. Но теперь ей было так плохо, так жутко, так отвратительно! И никакие крики не могли заставить ее замолчать.       – Успокойтесь, или мне придется Вас связать!       Кристина вздрогнула и, побледнев, стиснула зубы. Нет. Она не унизится так перед ним.       «Он убьет меня... А мне так страшно умирать... Убежать! Но куда? К кому? Где взять деньги? Как скрыться от него?»       – Неужели Вы замолчали? О, я так признателен! Слушайте меня, Кристина, слушайте! Я даю Вам второй шанс! О нет, Вы не улыбаетесь, я не вижу радости на Вашем лице! Улыбнитесь же, Кристина, порадуйте меня... Нет, не упрямьтесь! Я даю Вам второй шанс, любовь моя, моя Кристина. Я говорил тогда и говорю это Вам снова – выбирайте! Осчастливьте меня и спасите свою жизнь. Молю, станьте моей женой! Я ведь так о малом прошу: немного Вашей любви, Вашей нежности и Вашей поддержки... Ах, Боже, почему Вы не согласитесь! А Вы не согласитесь, я знаю! Кристина, любовь моя!       Он бросился на пол и припал к ее ногам. Кристина отшатнулась, она прижалась к стене, прижимая разведенные в стороны руки к стене и отворачивая лицо. Он плакал, плакал у ее ног. Но продолжалась эта пытка недолго, он почти тут же встал и принялся ходить по комнате.       – Довольно! – произнес он, не обращаясь к ней. Но он тут же перевел яростный взгляд на ее лицо. – Будьте моей женой или умрите. Ответьте мне сейчас! Сейчас!       Вся жизнь несчастной девушки пробежала у нее перед глазами, ей показалось, что она слышала голос матушки Валериус, нежные голоски подруг, смех Рауля... Упоминание о нем отозвалось болью в ее сознании. На ее глазах выступили слезы. Почему так? Почему все закончится ее смертью... Она так молода, ей всего двадцать... От жалости к себе у нее снова защипало в уголках глаз. Она сморгнула и поспешно стерла слезы грязным кулаком.       – Ну же, Кристина. Решайтесь, ведь нет никаких проблем. Лишь Вы и я. Две чаши весов, смерть и жизнь.       Кристина побледнела и закрыла глаза. Его голос умолял, его голос обволакивал.       «Господи, вверяю тебе свою душу и свою судьбу. Пусть первое слово, что он скажет, будет ответом. Если оно будет моим именем, я скажу ему «да», если же нет, то моя душа принадлежит тебе, Боже», - подумала несчастная девушка. Она прижала руки к груди, ее сердце трепетало.       – Кристина, каков Ваш выбор?       Кристина стиснула руки и дрожащим голосом вымолвила лишь два слова.       – Я Ваша.       Несчастная девушка снова лишилась чувств.       «Это моя кара», – пронеслось у нее в голове, прежде чем этот мир дал ей передышку.