Во тьме подземелий

      Кристина Даае стояла в кабинете директоров. Девушка вертела на пальце ненавистное кольцо. Мушармен и Ришар смотрели на нее взглядом, полным ненависти. Кристина с интересом рассматривала мужчин чуть поближе, чем обычно. Она видела их только один раз, да и то мельком.       Ришару было около пятидесяти. Худой, однако достаточно широкоплечий, очень высокий, он производил впечатление действительно уверенного в себе человека. Кристина побаивалась его. Но выражение лица Фирмена Ришара было очень спокойным, если не сказать – печальным. Его темные, недостаточно коротко стриженные волосы мешали ему, и он то и дело откидывал их с лица.       Внешность Мушармена была заурядна, и он, похоже, ни капли не интересовался девушкой. Ему было за сорок. Низкий, несколько полноватый, очень и очень серьезный, он говорил, но Кристина едва осознавала, что он обращается к ней.       – Поймите, мадмуазель Даае, мы не можем давать Вам первые партии! Призрак просит у нас это, но, зная Вашу надежность, мы не собираемся исполнять его волю. Да, мы, конечно, не откажем Вам в месте в хоре, потому как не выбрасываем юных девушек на улицу, но...       – Я приказываю дать ей место примадонны. Пусть будет так, но Кристина Даае не вернется в хор. В этом случае я уничтожу оперу, и, клянусь, у вас появятся большие проблемы.       Голос Эрика был искажен, и Кристина невольно вздрогнула. Девушка вжалась в кресло. Ришар глубоко вздохнул. Мушармен схватился за голову.       – Хорошо, пусть примадонна. Все равно Аделина Патти запрашивает слишком большой гонорар. Но Вы будете по-прежнему петь первые партии, только уходите и не приносите неприятности в наш кабинет! А сейчас Вам лучше идти, репетиция начнется через полчаса. Пока же Вам следует поговорить с Кароласом Фонта, он, наверное, захочет узнать, что Вы вернулись. Что касается контракта... мы возобновим тот, что был заключен перед Вашим исчезновением.       Кристина мило улыбнулась и поблагодарила директоров. Какое-то время они еще обменивались любезностями и обсуждали незначительные подробности. Вскоре они распрощались. Девушка встала и направилась по проходам Оперы, но не к Кароласу Фонта, а к девушкам из кордебалета и их покровительнице – блистательной Ла Сорелли. О, эта женщина, опекавшая порой Кристину Даае, могла ей помочь в непростом деле – очень интересном и непривычном.       – Лючия! – окликнула Кристина старшую подругу, возившуюся с ключом у дверей своей артистической уборной. Женщина вздрогнула и уронила ключ. Она поспешно перекрестилась и задрожала. Ей даже не пришло в голову достать стилет. Кристина попятилась. Ей только не хватало ран от подруг. Неприятности в ее жизнь мог привносить и Эрик.       – Призрак ты или живая Кристина?       – Лючия, успокойся! Это я, и не надо так на меня смотреть!       Они позволяли себе вольности в обращении вот уже второй год.       – Кристина!       Женщина обняла ее, плавно поведя руками. Замашки балерины не отпускали ее даже при общении с подругой. Кристина прижалась к Лючии, она ощутила заботу и нежность, исходившую от женщины. Для девушки это было облегчением.       – Ох, Лючия... – прошептала она. – Я вышла замуж... и ты знаешь про Рауля?       – А что с ним? Кристина, только не говори, что он тоже умер! Пожалуйста, не надо! С тех пор, как Филипп...       Она замолчала, борясь со слезами, и желая их скрыть, поспешно нагнулась и подняла ключ. Она отворила дверь.       – Проходи, Кристина. У меня есть немного конфет, быть может, ты хочешь выпить чаю? Аделина Патти такая скучная! Она невыносима, Карлотта и то была лучше. Но теперь ты снова со мной! Ты видела уже Мэг Жири? Говорят, за ней ухлестывает барон Кастелло-Барбазак! А Жамме влюбилась, представляешь?       – Да, спасибо. Я просто хотела сказать, что Рауль бросил меня и уехал в экспедицию. Но это теперь неважно. Что случилось с Филиппом?       – Его нашли мертвым в подземельях.       У Кристины закружилась голова. Еще одну смерть она не смогла предотвратить. Еще один человек, кого убил Эрик... Боже! Девушка сжала руки в кулаки. Нет. Она сможет порвать с этим человеком, она бежит с Персом – уже скоро.       Лючия налила ей чаю и подвинула вазочку с шоколадными конфетами. Она сама устроилась в кресле и задумчиво посмотрела на подругу.       – А кто твой муж, милая? Вы уже... Ну, он выполняет свой супружеский долг?       – Это неважно, Лючия. Его зовут Эрик, но я не стану называть его титула. Он прекрасный муж, но у нас... в общем, я хотела у тебя спросить... ну, я не стала в первую ночь... Как все это проходит?       Ла Сорелли закатила глаза и принялась объяснять Кристине все тонкости того, о чем эта малютка предпочитала не знать.

***

      Кристина сжимала в руках дневник. По ее щекам катились слезы. Девушка как сейчас помнила, как отец подарил ей первый ее дневничок – тонкую книжечку, которую она изрисовала неумелыми каракулями.

***

      – О, папа, что это такое?       – Это мой тебе подарок, маленькая Лотти.       Кристина сорвала обертку с подарка и с удивлением посмотрела на небрежно сшитую книжечку в темной обложке. На ней красовалось приклеенное изображение Ангела со скрипкой.       – Все, о чем ты думаешь, ты можешь записать сюда. И Ангел Музыки услышит тебя, малютка. Он придет к тебе, и он будет знать все о тебе.

***

      А сейчас она прижимала к себе толстый том. Определенно, она заберет его. И медальон с портретами родителей. И несколько платьев. И книги. И...       – Кристина, поторопитесь. Я не собираюсь ждать вечность.       Эрик казался здесь чужим, таким... неправильным. Кристина вздрогнула и уронила книгу, которую пару мгновений назад взяла с полки. Из нее выпали сложенные листки. Эрик нагнулся и тут же поднял их. И тут Кристина взглянула на обложку книги.       Она умудрилась уронить письма Рауля.       – Что это? – прошипел Эрик. – Что это?       Кристина вздрогнула.       – Все это в прошлом. Сейчас я только Ваша. И неважно все. Эрик, прошу, отдайте их мне, я вложу их в книгу и оставлю здесь. Вместе со всем прошлым.       Эрик прижал девушку к себе с нежностью, смешанной со... страстью? Кристина не знала, но догадывалась. То, что ей поведала Лючия, заставило девушку задуматься. Как бы то ни было, но она очутилась в его объятиях. Кристине даже нравилось, когда он ее обнимал. Она и сама не понимала, что же в ней сильнее – жалость к нему, смешанная с отголосками нежности, или же желание жить. Жить... нет, быть с Эриком ей нельзя. Кристина не может полюбить его, не может!       – Кристина, моя дорогая, ты хочешь еще выпить чаю?       Девушка поспешно вырвалась из объятий мужа и отворила дверь перед мадам Валериус. Та улыбнулась девушке. Кристина перевела взгляд на Эрика, и тот кивнул с какой-то неохотой. Так что девушка последовала за пожилой женщиной, неожиданно поспешно идущей в столовую.       Кристина опустилась на стул и внимательно посмотрела на мадам, присевшую рядом. Чая нигде не было.       – Моя дорогая, рассказывай. Я хочу знать правду. Как ты познакомилась с ним? На самом деле? Как у вас двоих с моими внуками?       Девушке захотелось плакать. Когда-то Рауль велел ей рассказать правду, но теперь она не имела права рассказывать все. Нет. Наивная Кристина мертва. Она умерла во взрыве, что вызвала сама.       – Все хорошо, матушка. Не волнуйтесь. Эрик был тем самым Голосом. Он полюбил меня, и сумел добиться моего расположения к нему таким способом. А потом я поняла, что не могу жить без него. Рауль понял это тоже. Он уже в экспедиции где-то в северных морях. О, мадам, я вышла замуж по любви, и я ничуть не жалею об этом!       Кристина улыбнулась. Если Эрик и слышал, что она сказала, из образа преданной жены она не вышла. Девушка расправила складки на платье.       – Наши дети – пока лишь возможные! – не касаются никого, кроме нас. Мадам, мы с Эриком будем жить вместе, и мы не хотим, чтобы Вы волновались.       «Прошу, пойми. Это для твоего же блага. Секреты Эрика не касаются никого, кроме него самого... Так? Вот и ты пойми... пожалуйста», – взмолилась мысленно девушка. Женщина улыбнулась и взяла девушку за руки. Кристина мечтала запечатлеть ее в своей памяти. Морщинистое лицо, немного усталые глаза, лучащиеся заботой и любовью; седые волосы, уложенные под чепец; нежная улыбка... о, мадам Валериус, Вы подарили Кристине умение любить... так подарите ей смелость оставить Эрика.       – Почему он носит маску? Она так похожа на настоящее лицо, но я вижу, что он скрывает его. Почему, Кристина?       – Не будьте столь любопытны, мадам! Не стоит искушать судьбу любопытством.       – Что с тобой, Кристина? Ты вся дрожишь!       – Знайте, я изменилась. Прошу, мадам, не тревожьтесь. Я ухожу, ухожу! Я не хочу, чтобы Вы тосковали... Мадам, все наши предосторожности – для Вашего блага. Пожалуйста, не заставляйте его снимать маску. Эрик... Эрик не слишком красив под ней... Я не хочу, чтобы Вас связывали с его внешностью... и с нашим союзом.       – Кристина! – Эрик вошел без стука. – Уже поздно. Мы уходим.       Женщина встала и медленно подошла к нему. Девушка сидела на стуле, понурив голову. Она услышала, как закричала мадам, как побежала прочь настолько быстро, насколько могла. И ей не хватало сил подняться и посмотреть Эрику в глаза.       «Играй, Даае».       Кристина встала и почти подлетела к замершему Эрику. На его лице отразилась мука. И Кристина сделала то, что и следовало сделать.       Она снова поцеловала его.       Они повернулись почти одновременно – мадам все-таки вернулась. Эрик не сказал ни слова, он взял любимую за руку и решительно зашагал к дверям. Кристина не сопротивлялась.       Маску им мадам все-таки отдала. Прощание вышло прохладным. Кристина так и льнула к Эрику, но ее глаза... о, мадам могла прочитать в них лишь одно.       «Ради Вашего блага».       Кристина откинулась Эрику на плечо в карете и прошептала лишь несколько слов.       – Простите меня...       Они ехали в молчании. И Кристина не плакала.       С прошлым она уже порвала. И теперь нужно совсем немного – встретиться в Опере с Персом и уехать. Так просто. И она, быть может, и не сильно ранит Эрика... он скоро позабудет все, утешится... Кому она лжет? Нет, не забудет. Он попытается ее найти. Но только Кристина знает – нет. Уже нет. Теперь она не такая, как раньше. Она должна жить.       С ним она этого не сможет.       Сердечко Даае билось слишком быстро, когда она обдумывала свое предательство, положив головку на плечо того, кого убьет своей ложью.