Во тьме подземелий

      Кристина чувствовала себя разбитой и уставшей. Девушка побрела в ванную, постелила простыню, включила горячую воду и, присев на край, опустила голову, рассматривая испачканную кровью ночную рубашку.       Она принадлежала ему.       Самое страшное, что она принадлежала ему не только телом, но и немного сердцем. Немного? О, Кристина жаждала измерить свое желание. Если бы она понимала, чего хотела, смогла бы она решиться? Смогла бы признаться Эрику в том, что она уже давно его жена? Жена не по статусу, а по сердцу.       Кристина сняла рубашку и легла в ванну. Девушка закрыла глаза, давая воде баюкать ее. Нежные объятия воды, такие родные, напоминающие, что все будет хорошо, что все обязательно поможет ей.       «Где же Перс? Он обещал, что поможет мне... Обещал! Почему все меня обманывают? Почему всегда? Всегда, всегда, всегда...»       Мысли стаями птиц проносились в ее белокурой головке, Кристина предпочитала забыться мечтами... но теперь она не знала, о чем мечтать. Жизнь оказалась слишком жестокой, слишком опасной, слишком интересной, похожей на игру, где постоянно судьба на кону. Жизнь оказалась слишком настоящей. И Кристина боялась ее, боялась и сама не понимала, чего именно.       Тело приятно расслабляла вода, баюкающая, нежная... Кристина опустилась почти полностью и спустя пару минут она уже промывала светлые волосы. Девушка просто наслаждалась купанием. И в ее голове стучали вопросы, непонятные, но такие нужные.       Что будет с Эриком, если она уйдет? Что будет с ней, если она останется? Как они будут теперь говорить? Как ей следует обращаться к Эрику? Чего она хочет сама?       Кристина Даае не знала.       Но теперь ей нужно ответить. От ее решения зависит не только ее жизнь, но и жизнь Эрика... Он ведь так ее любит, что готов на все. Эрик любит ее – и не безответно, Кристина старается играть преданную и влюбленную девушку. Но только вот любит ли она его сердцем? Может ли лгать, когда ложь убивает сердце?       «Такая правильная, точно монахиня. Проще надо, Даае, проще. Смотри на жизнь реальную, а не через твои витражные стекла. Эх, Кристина, ты еще сущий ребенок!» – частенько говорила Лючия ей. И была права.       Те, кто говорил, что у Ла Сорелли не было ума, глубоко заблуждались. Потому как у нее была своя правда, свой свод законов, коим она следовала всю свою жизнь.       В законах Кристины были вырваны страницы, перечеркнуты древние рукописи и разбиты глиняные дощечки. Она правила свой закон всю жизнь, дополняя и изменяя его. Но вот ее сердечко никак не принимало этих новых правил.       Эрик заставлял ее сомневаться в правиле первом.       Дари людям любовь, и она вернется к тебе.       Почему-то ее законы с Эриком не работали. Он не был любим, но любил.       Любил ее до безумия.

***

      Кристина медленно пила чай. Он обжигал ее горло, но девушка точно не замечала этого. Эрик не появлялся, и его не было дома. Девушка тревожилась. И эта тревога была ей самой непонятна.       Даае боялась полюбить его. Боялась больше, чем смерти.       Что страшнее – любовь Смерти или сама Смерть?       Ответ был очевиден и тогда, когда выбор был предложен, и сейчас. Почему-то ответы были разные. Прежде Кристина выбрала меньшее зло – любовь, посчитав, что это точно правильно. Ей хотелось жить, и она знала, что не полюбит. Новая Кристина знала, что выбрала большее зло. Теперь смерть была не так страшна, как его чувства. Его страсть. Его поцелуи...       Человек, который был исключением из всех правил, человек, которому не дано будет полюбить еще раз, человек, чье сердце брошено к ее ногам. И этот дар Кристина может разбить, растоптать... а может поднять и вернуть владельцу. И полюбить...       Если бы она могла полюбить Эрика...       – Эрик, я знаю, что Вы вернулись. Нам надо поговорить. Не стойте, проходите и садитесь.       Девушка услышала, как он вздохнул. Кристина повернулась к нему. В эту минуту девушка была невероятно красива: светлые волосы, уложенные в сложную прическу, украшенную цветами и дорогим гребнем, некогда подаренным девушке Раулем; чистая, но бледная кожа, казалось, светилась в отблесках свечей; голубые глаза, серьезно смотревшие на Эрика; изящный носик, искусанные губы, на которых следы крови выделялись слишком заметно; легкий румянец, нарядное платье цвета масака* – все это в сочетании было прекрасно, если не сказать, что совершенно. Мужчина же спрятал лицо под маской, его рубашка была смята, фрак небрежно застегнут, а брюки не выглажены. Похоже, ему было все равно, как он выглядел в ту минуту.       – Не смейте мне приказывать, Кристина Даае!       В его голосе была неприкрытая злость, он едва ли не кипел.       – Что-то не так? Я слишком много себе позволила? Ах, конечно, я забыла, я лишь актриса, у меня такая репутация. Ну? Вышвыривайте, давайте! Что, смелости не хватит? Как трогать меня – так не страшно, а как что серьезнее, так сразу страшно?       Кристина была слишком зла, чтобы говорить спокойно. Он еще смеет повышать на нее голос! После вчерашнего! Он думает, ему все можно?! Кристина злилась, и ее злость вылилась в эти обидные слова.       – Не смейте так говорить! Я могу убить Вас, если захочу. Почему Вы не боитесь? Я убивал – Вы сами видели это, Вы знаете, что это не угроза. Так почему? Почему не боитесь?       – Мне наплевать, слышите?! Наплевать! Я ненавижу Вас! Ненавижу! Вы мерзавец! Отпустите меня немедленно!       Она вскочила и бросилась к двери. Эрик преградил ей путь и положил ей руки на талию.       – Отпустите меня! Не прикасайтесь! – почти срываясь на визг, фальцетом прокричала Кристина. Мужчина подался назад и поспешно отпустил ее. В его глазах промелькнули боль и обида.       – О, конечно. Я же забыл, Вы чистая и правильная христианка. Я видел мусульман, я видел иудеев, я видел русских христиан, я видел христиан здесь, во Франции... И все кричат о своих религиях, все кичатся ими... а потом попросту забывают обо всем, когда им что-то нужно. Вы хотели изведать огня страсти и получили то, чего хотели. И что теперь, милая Кристина? Вы хотите уйти? Я не возражаю. Уходите. Только Вы уйдете не живой женой, а мертвой... Эрик убьет Вас, и Вы будете так прекрасны. О, Вы видели мертвецов? У них такие совершенные лица... если их не уродовать. Эрик обещает, Вы будете прекрасной мертвой женой. Он не тронет Вас более. Совершенная, прекрасная, как Галатея... О, Эрик восхищен Вами. Он любит Вас, но Вам это не нужно, дрянная и лживая девчонка!       Его голос менял интонации, становясь то убаюкивающим, то восхищенным, то жестким, то невероятно мягким, то бесцветным. Кристина стояла и не смотрела ему в глаза, низко опустив голову.       – Успокойтесь, Эрик. Я не собираюсь уходить... Господи, простите меня...       Кристина позорно разрыдалась и схватила его за руки. Как она могла быть такой жестокой? Как могла сейчас издеваться над его чувствами? Как могла что-то говорить ему? Как могла злиться, когда ее злость и причиняет ему наибольшую боль?       – Вы боитесь, это правильно. Вы очень умная девушка, моя дорогая. Когда-нибудь Вы не совершите ошибки... но только будет это не с Эриком! Вы обязательно причините ему боль... За что, Кристина? За что, скажите мне? Вы молчите. Вам страшно? Вы боитесь меня? О, Кристина, я не знаю, как мне доказать мою любовь... Почему Вы не верите?       В волнении он упал к ее ногам и принялся целовать подол ее платья. Кристина поспешно присела.       – Я верю Вам, я верю... Пожалуйста, Эрик, не надо...       – Вам настолько противны мои прикосновения? О, как я мог забыть...       – Эрик, пожалуйста...       Они встали – точнее, встала Кристина, а Эрик поднялся следом.       – Я не заслуживаю того, чтобы Вы унижались передо мной. Пожалуйста, не надо. Я Ваша, я Ваша навеки... Только прошу, успокойтесь...       Но просить Эрика успокоиться было все равно, что пытаться палочками перегородить океан. Он метнулся к себе, спустя мгновение вбежал обратно. Кристина стояла у стены, по ее щекам стекали редкие слезинки. Послышался свист, и шею девушки обожгло болью. На мгновение в ее глазах помутнело, она подалась назад.       – Я ненавижу Вас!       Кристина не могла вымолвить ничего в ответ, с ее губ сорвался лишь слабый хрип.       – Одно движение, и все будет кончено!       «Господи, за что? Нет, я знаю, за что. За Рауля, за Филиппа, за того человека, за мою ложь... Я вверяю тебе мою душу, Господи... и пусть моя судьба решается тобой...» – судорожно молилась Кристина, пока мысли еще подчинялись ей. Девушка ощутила, как удавка обожгла шею еще сильнее, запах смерти ударил ей в нос, а потом боль пропала, а сама девушка ощутила, как Эрик подхватил ее.       От его рук пахло смертью. Снова. Но Кристине было все равно. Она открыла глаза и поняла, что лежит на диване в гостиной. Эрик склонился над ней.       – Простите меня, Кристина... я забылся... Эрик ужасный человек, ужасный...       – Нет, нет! – хотела вскричать девушка, но слова прозвучали слишком хрипло. Она прокашлялась. – Я не хотела злить Вас... и я Вас не ненавижу.       – О, Кристина! Эрик так любит Вас... А Вы... хоть немного?       – Я принадлежу Вам телом и сердцем, Эрик. И я не злюсь... Я никогда бы не решилась на большее... Вы весь дрожите, Эрик! Сядьте...       Мужчина опустился рядом с девушкой, поспешно севшей. Кристина обвила его шею руками и уткнулась лицом ему в грудь. Эрик неловко прижал девушку к себе. Он и впрямь дрожал.       Он был исключением из правил. Для нее. И для всего мира.       И она не знала, как она сможет его покинуть.       – Вы завтракали, Эрик?       Девушка прервала это сладостное мгновение и отстранилась. Эрик вздохнул – едва слышно, но Кристина услышала.       – Нет. Я ходил по делам. А Вы?       – Я оставила Вам немного омлета. А мне надо идти в Оперу, Эрик. Вы проводите меня?       – Разумеется, моя дорогая. Только советую надеть другое платье...       Он коснулся ледяными пальцами ее шеи, и девушка невольно вздрогнула, но не от боли. А от того, что она вспомнила, как он прикасался ночью.       И ей это нравилось.       По крайней мере, ей будет, чем поделиться с Лючией. И даже ей придется врать.       Кристина запуталась в своей лжи. Но иного выхода не было, и она смирилась. _______________________________ * – http://vk.com/wall49831127_5111