Во тьме подземелий

      Кристина услышала его крик случайно – ей бы и в голову не пришло прислушиваться. Она ждала Перса, но тот не приходил. А вместо этого она услышала детский вопль. И крик был пугающе громким. Девушка поспешно метнулась в дом.       – Эрик! Там кричал кто-то... ребенок! Эрик, пожалуйста, мы должны узнать, что...       Сирена подала голос. Эрик поспешно встал, отложив на диван книгу. Мужчина повернулся к девушке.       – О, моя дорогая, как же Вы всему легко верите. В самом деле, Вы можете быть обмануть кого угодно, но обхитрить Вас... о, это несложно. И лишь мне Вы не умеете лгать. Как и я Вам, между прочим.       Он приобнял ее. Кристина на мгновение замерла. Он ей поверил. Поверил! Внутри девушки все пело, она едва не рассмеялась от облегчения. Поразительно... Она сумела усыпить его бдительность, она добилась полного доверия... и в эту минуту девушку не мучила совесть, в эту минуту ей было решительно все равно, хорошо это или нет.       – Идемте, Кристина. Посмотрим, кто там кричал.       Они сели вдвоем в лодку, Эрик принялся грести, а Кристина с тревогой вглядывалась в темноту подземелий.       Они увидели мальчишку, маленького чумазого мальчишку в длинной грязной рубахе из дешевой ткани и в не менее дешевых брюках, слишком коротких ему. Его темные волосы были взъерошены и торчали во все стороны. Кристина невольно улыбнулась. Мальчик сосредоточенно пытался расковырять какую-то металлическую деталь. Эрик вскинул было руку, но Кристина тут же остановила его.       – Если Вы причините ему боль, я возненавижу Вас до конца своей жизни. Дайте мне с ним поговорить. Я узнаю, кто он.       Мальчик не видел их, но он тут же поднял голову, когда услышал шаги Кристины. На его лице отобразилось восхищение.       – Вы фея? Говорил я Марку, что Мари не врала! И вот доказательство! – произнес мальчишка, улыбнувшись неровной улыбкой. Передние зубы его были искривлены. Кристина невольно улыбнулась в ответ. Она давно не видела детей.       – Нет, милый мальчик. Как тебя зовут?       – Ненавижу быть милым мальчиком! Не называйте меня так, мадмуазель! Я, кстати, тоже желаю знать Ваше имя! Марк говорил, что меня назвали Жаком. Если честно, не понимаю, почему. Глупое имечко. Старая торговка говорила, что такое имя подошло бы кому угодно, но не мне.       – Я замужем, Жак. Называй меня Кристиной, я не люблю свою фамилию. Она подошла бы кому угодно, но не мне, но я была не в силах выбирать.       Жак рассмеялся очень приятным смехом. Мальчик поцеловал ее руку, подражая, должно быть, отцу.       – А теперь серьезно, Жак. Как ты сюда попал?       Мальчик побледнел, во всем его лице отобразился страх.       – Мне третий день некуда идти. Марк... полицейские стреляли в него, они попали ему три раза в спину и один раз в голову. А потом они отняли хлеб, который он нес мне... прошу, Кристина, не прогоняйте меня... Мне больше некуда идти!       В его голосе звучало отчаяние, гораздо более серьезное, чем у обычного ребенка.       – Сколько тебе лет, Жак?       – Марк говорил, что почти восемь.       – Жак, ты хочешь жить со мной... и моим мужем?       На лице мальчика отобразилось изумление. Девушка улыбнулась. Отлично. Как она объяснит Эрику, что теперь их будет трое? Кристина пока не придумала, но знала, что Эрику придется принять этот выбор. Девушка взяла мальчика за руку и повела за собой.       Эрик спокойно встретил ребенка, никаким образом не выдав своего возможного раздражения. Мужчина молча провез их к себе. Жак устроился на диване, озираясь. Кристина же взглянула на часы. Нужно будет поручить мальчишку Лючии. Эрик ничего не сказал, лишь забрал с дивана книгу. Помедлив, мужчина протянул мальчику какую-то металлическую штуковину. Кристина наблюдала за ними. В глазах Жака загорелся интерес, и мальчик принялся развинчивать эту вещицу.       Вскоре после того, как Кристина вдоволь накормила мальчика, пришло время ей идти в Оперу. Девушка отправилась наверх вместе с Жаком.       Разговор с Лючией был краток. Подруга согласилась помочь Кристине и притом совершенно бескорыстно. Девушка же не находила себе места весь день. Она помнила, как Эрик смотрел на мальчика. В том взгляде была и ненависть, и злость, и восхищение, и радость... все было едино.

***

      – Он заснул. Эрик, нам следует перенести диван в Вашу комнату. А Вы будете жить со мной. Вы же не против?       Эрик тяжело вздохнул и поцеловал девушку в макушку. Он снял маску и теперь сидел рядом с ней на кровати.       – Почему Вы помогли ему? Почему? Он просто ребенок, Вы могли дать ему умереть! Вы даже его любите больше меня! Вы всегда любили красивых людей... Нет, я не виню Вас! Кристина, как я могу рассчитывать на Ваши чувства...       – Что Вы, Эрик! Я помогла бы любому ребенку... И любая женщина на моем месте тоже. Он выглядел настолько покинутым, настолько несчастным...       – Не любая, Кристина. Он просто красив, вот и все. Будь он таким, как я, Вы бы побежали прочь. Мне никто никогда не помогал.       – Вы никогда не рассказывали об этом, Эрик. Вчера Вы закончили на том, как бежали из дома. Что было дальше?       Кристина чуть улыбнулась уголками губ. Ей было и впрямь интересно.       – Я встретился с цыганами. Поначалу я простил милостыни, но никто не подавал мне. Все отворачивались от меня. Я знаю, что я не человек, знаю! Но они могли хотя бы не бить меня! – его голос звучал с детской обидой. Кристина коснулась его руки, нежно и осторожно, точно она боялась причинить ему новую боль от воспоминаний.       – Цыгане многому меня научили. Я научился готовить отвары из разных трав, научился пугать людей. Я корчил страшные рожи, и они визжали от страха. И кидали цыганам деньги... о, это были дни, когда я понимал, насколько я несчастен. Я никогда не мог бы стать человеком, меня не принимали. Я был монстром, я был недостоин ползать у их ног. А они смеялись, слышите, Кристина, смеялись! Меня запирали в клетке, и все смотрели на меня. Цыгане изуродовали всего меня... для большей привлекательности, полагаю. Кристина, Вы не знаете, как они изощрялись, желая показать меня уродом и монстром. Я научился карточным фокусам... я был им полезен. И потом... впрочем, неважно. Это неважно. Уже поздно.       Кристина обняла Эрика с нежностью, крайне непривычной для нее. И девушка в эту минуту действительно не старалась быть милой и ласковой. Она была такой.       – Вы ни в чем не виноваты! Эти люди... Они мерзавцы, они причиняли Вам боль! Вы не заслужили этого! Эрик, Господи, Эрик... я такая же, я такая же... я к Вам так относилась, я никогда не испытывала нежности... только страх... – шептала девушка сквозь слезы. Эрик положил руку ей на волосы и принялся поглаживать. Его голос тоже дрожал, когда он заговорил.       – Все уже изменилось... просто забудьте о прошлом, Кристина... Я же не сержусь, не сержусь, видите? Я люблю Вас, и я Вам готов все простить. Вы же моя глупенькая маленькая Кристина. Кристина, которую я люблю... Только обещайте мне, что никогда не оставите меня, обещайте...       – Обещаю... – прошептала Кристина. И в эту минуту она говорила сердцем, а не разумом. Кристина Даае любила. Она не понимала сама этого до конца, она не знала, как бороться с чувствами, но она любила, и знала, что сейчас она счастлива. И Даае было все равно, когда ей уходить. Уйти сердцем ей не удастся никогда.

***

      Кристина не спала. Эрик уже давно уснул, держа ее за руку, а девушке не спалось. Ей казалось, что она может потерять его, если закроет глаза хоть на миг. Они цеплялись друг за друга, пытаясь никогда более не разлучаться.       «Глупая Кристина, глупая...»       Даае прикрыла на минуту глаза, стараясь не думать о том, насколько это неправильно.       «Вы, очевидно, любите его, и ваш страх, ваш ужас – все это любовь особого рода. Рода, которого вы не допускаете. Любовь, которая вызывает нервную дрожь, когда вы думаете о ней»*, – прошептал голос Рауля в ее голове. Девушка невольно увидела вновь свое признание, услышала свои глупые слова, вспомнила все, что произошло с тех пор. Рауль... Она почти забыла о нем. Образ ее маленького рыцаря почти исчез из памяти, потому что его заслонял другой – более сильный, гораздо более важный. Кристина невольно вспомнила, как Рауль обнимал ее, как он звал ее. Последним, что она слышала от него, было ее имя. Они оба любили ее, но Эрик сумел заслонить все в ее жизни. Да, он был убийцей и сделал убийцей ее саму... Кристина видела в кошмарах того полицейского, превращавшегося в двух братьев де Шаньи по очереди... и они умирали, умирали по ее вине! Кристина постаралась отогнать эти образы.       – Нет... пожалуйста... не надо... Не надо! Я все сделаю, только не надо! Не надо!       Эрику снился кошмар. Его рука сжала руку Кристины, в его голосе звучали мольбы. Он закричал и проснулся, тяжело дыша. Мужчина уткнулся лицом в подушку. Девушка поспешно легла рядом и обняла его за плечи.       – Тихо... это только сон, все это нереально...       Эрик не то всхлипнул, не то вздохнул, не то застонал.       – Они пытали меня, снова пытали... цыгане... они засунули меня в клетку... снова... Почему? Почему?       Кристина ничего не ответила, она поцеловала его в шею с невероятной нежностью. Бедный Эрик... Похоже, эти воспоминания были для него одними из самых страшных и ужасных. Девушка вспомнила, в какой панике был Эрик, когда их заперло в ловушке. Сейчас он был близок к этому состоянию. Кристина гладила его по спине, успокаивая.       – Все закончилось... Теперь ты со мной, и я твоя жена. Мы вместе...       Они снова перешли на фамильярное «ты», очень и очень фамильярное. Но Кристина знала, что это неважно. Эрику нужна была поддержка. И Кристина понимала, что только она может помочь Эрику удержаться от нервного срыва, потому что приводить его в чувство после получасовых всхлипываний и рыданий у нее не хватит сил.       – Ты рядом?       – Всегда... _______________________________ * – цитата из главы «Лира Аполлона».