Во тьме подземелий

      Девушка тихонько перекладывала книги с место на место. Ей хотелось оставить эту комнату в полном порядке. Девушка сложила в аккуратную стопку книги о любви, вытащила из-под обложки Библии записку отца, вложила ее в дневник... Кристина убрала волосы, спадавшие на ее лицо и критично взглянула в зеркало. Как она похудела! Каким странным стал ее взгляд! Кристина помнила, как смотрелась в зеркальную гладь накануне свадьбы. Она помнила, но слез более не было. Ей нет смысла плакать.       Куда ушел Эрик, Кристина Даае не знала, но она радовалась его отсутствию. Девушка прикрыла на миг глаза.       «Еще не поздно все изменить, Даае».       Она же приняла решение. Приняла ведь?       Кристина перечитала записку, написанную аккуратным почерком.       Мадам Даае,       Я уладил все проблемы. Жду Вас сегодня в половине двенадцатого на третьем уровне – Вы знаете, где это. Идите через бывшую камеру пыток, которая, как мы оба знаем, разрушена. Там есть надежный проход. Захватите с собой мальчика, ему не следует оставаться в подвалах, не калечьте и его тоже. Помните, что Эрик может следить за Вами, советую усыпить его бдительность.       Вы неплохо играли – по-моему, он доверился Вам. Так пользуйтесь этим. Мы уйдем через Оперу, мой первоначальный план может сорваться из-за того, что Эрик догадывается о Вашем возможном побеге. Я поражен Вашей игрой. Вы сумели быть искренней. Потерпите, еще немного, и Вы будете свободны.       Возьмите с собой все ценные вещи. Не оставляйте кольца, как бы Вам этого не хотелось – его можно заложить и получить кое-какие деньги. Не забывайте, что Вам придется искать новую работу, новый дом... Наденьте самое простое и ненужное платье, постарайтесь выглядеть как можно проще.       Забудьте о том, что Вы были Кристиной Даае. Теперь Вы – моя дочь, Анна Деблан. Полагаю, Вы сделаете выводы. Вы очень и очень молоды, и у Вас большой потенциал. Петь Вас учила мать, умершая пару лет назад, поэтому я и Вы решили переехать из Парижа. Вы унаследовали ее черты. Жак же – сын Вашего покойного брата. Мальчику не говорите пока ни о чем, у Вас будет время просветить его.       Не забывайте об осторожности, Анна. Я буду следить за Вами. У Вас один вечер.       Не забудьте, Кристина, один вечер! В половине двенадцатого я жду Вас.

Ваш любящий отец

      Кристина опустила голову. Срок, данный ей, заканчивался. Сердце девушки билось, как сумасшедшее, оно не подчинялось ее сознанию. Девушка наклонилась над столиком, стараясь не думать о том, как Эрик переживет ее уход.       Это будет правильно. Так надо. Надо, потому что жить в подземельях – невыносимо. И Кристина это прекрасно понимала. Здесь она никогда не будет счастлива. У них нет будущего, Эрик годится ей в отцы, но никак не в супруги. Да, она немного любит его, но... разве может она быть настоящей супругой? У Кристины нет желания провести жизнь во тьме. И она выберет что угодно, но только не заточение здесь.       С того момента, как в их жизни появился Жак, Эрик стал больше внимания уделять Кристине. Она практически ощущала, как между этими двумя разгорелась борьба за ее сердце. И она выбирает Жака. Еще одна причина. Искалечить ребенка нельзя.       «Вы выбрали его потому, что он красив. Будь я красив, Вы бы помогли мне?» – вопрошает голос Эрика. Кристина опускает голову. Это несправедливо. Несправедливо.       Мадам Даае скоро умрет, ей осталось жить меньше двенадцати часов. Девушка взяла тюк с несколькими платьями и ценностями, развязала его, убрала туда дневник, снова завязала узел и прошла сквозь камеру пыток с зажженной лампой в руке. Кристина привыкла к полумраку и свету ламп. Но девушке так хотелось на волю...       Она старалась не думать о том, что тут умер Рауль. Поскальзываясь и спотыкаясь на неровном полу, огибая бочки, девушка дошла до «двери». Кристина спрятала вещи за старую и пыльную декорацию и прокралась обратно в дом. Теперь ей не так уж и много осталось.       Кристина села у зеркала. Она должна побыть дома еще пару часов, прежде чем идти в Оперу.       – Вы грустите, Кристина... Что случилось? Вы не хотите уходить? Мы никуда не пойдем?       Кристина вздрогнула и повернулась к Жаку. Мальчик присел на кровать и теперь болтал ногами. Он заслуживал жизни. Кристина должна покинуть Эрика – если не ради себя, то ради Жака.       – Нет, нет! Мы уйдем... Жак, ты помнишь наш уговор? Никому ни слова! Особенно Эрику...       Мальчик подошел к девушке и улыбнулся. Кристина посадила мальчишку на колени, и тот порывисто обнял ее.       – Не бойтесь, Кристина. Не бойтесь. Все будет хорошо, мы будем скоро далеко отсюда...       – Дай Бог, чтобы так и было... – вздохнула Кристина. – Я не буду брать тебя с собой наверх, хорошо? Побудешь тут с Эриком? Я переживаю... не знаю, за что.       – Не бойтесь... Кристина, поверьте, бояться – это глупо. Мари никогда не боялась... И испугалась она только раз. И это был ее последний час жизни. Ее застрелили за кражу. Она украла для своей матери сумочку у одной женщины... Нет, Кристина, не надо так бледнеть! Ой... Вы меня задушите!       Кристина прижала мальчика покрепче к себе.       – Теперь-то мы вместе... и никто не тронет тебя.       Жак улыбнулся и положил головку ей на плечо. Кристина испытывала к ребенку нежность, схожую с материнской. И это чувство напоминало ей о Рауле. Девушка начинала понимать, что последнего она любила не так, как любить надо было.

***

      – Ты снова уезжаешь?       – Я скоро вернусь, Лючия. Не волнуйся ты так! Я же ненадолго. Эрик должен поехать по делам, а я поеду с ним.       Лючия улыбнулась своей обворожительной улыбкой и весело откинула назад волосы.       – Сходи погуляй по Опере, развейся.       – Пойдем вместе на крышу. Посмотрим на Париж.       Кристина наслаждалась свежим воздухом, легким ветерком, свободой и покоем. Она не вспоминала о том, как здесь они с Раулем стояли, девушка смотрела вперед. И теперь Даае достаточно смела, чтобы не оглядываться.       Девушка рассмеялась, обнимая подругу.       Больше они не увидятся.

***

      Кристина присела в кресло. Эрик играл что-то спокойное, неожиданно тихое и нежное. Кристина слушала, и в ее сознании роились образы. Они вместе. Живут в обычном доме, наслаждаются жизнью... Эрик запел, и голос его поразил девушку. Она отвыкла от страсти в его голосе, отвыкла от Ангела. Эрик пел, и пел он для нее одной. Кристина никогда прежде не слышала этой арии, и она знала, что Эрик написал это для нее. Перед девушкой была любовь-бабочка, любовь мимолетная, за которую им обоим было никак не ухватиться. Но Эрик не жаловался на мимолетность чувств, он лишь благодарил ее. Кристина не выдержала... и запела то, что подсказывало ей сердце. Пусть это будет последняя песня мадам Даае, что умрет через полчаса. Она пела, и ее голос звенел. Девушка вложила всю себя в это исполнение. Их голоса пели о чудовище, красавице и цветке, что сжимали в ладонях. И красавица признавалась чудовищу в том, что она его любит... и цветок их любви цвел в музыке...       Они замолчали, а в воздухе повисла лишь одна фраза.       «Все в наших руках».       Эрик встал, встала и Кристина, подчиняясь некому порыву. Девушка прижалась к мужчине, и она не хотела его отпускать.       – Я люблю тебя, Кристина... – прошептал Эрик девушке в самое ухо. Она не ответила и прижалась еще ближе.       Она любила, но знала, что лучше утаить это. Девушка высвободилась из его объятий.       – Я скоро вернусь. Сейчас...       Он лишь кивнул. Кристине показалось, что она сейчас заплачет. «Я никогда не вернусь. Прости меня... прости и прощай».       Кристина вошла к себе и поспешно заперла дверь. Она метнулась в ванную и принялась переодеваться. Жак молча сидел на кровати. Девушка вышла к мальчику совсем другим человеком.       Кристина сняла со стены лампу и провела Жака через камеру пыток. Девушка быстро вытащила вещи и дальше они пошли по поднимающимся проходам.       Перс ждал их у статуи. Он улыбнулся им обоим. Кристина окинула его простой костюм взглядом. Перс действительно выглядел обычным человеком. Таким же, как и она сама.       – Идем, Анна. Ты устала, доченька? Понести вещи?       – Нет-нет, все хорошо.       Какое-то время они шли втроем в полной тишине. А потом им в глаза ударил свет лампы.       – И куда Вы собрались, моя милая Кристина?