Трио нового мира. Сай Ютес Линеркон.

Ютес. - М-м-м, какой ты сладкий, - шепчет Шенон, прикусывая нежную кожу на шее, - такой желанный, - рука быстро проскальзывает по животу, ныряет под пояс штанов, ласкает пах. Член моментально наливается кровью, твердеет, ложиться в руку вампира. Приятно, невероятно приятно, запрокидываю голову, лаская слух мужа своим стоном. Он так близко, от него исходит надежное тепло, волны его желания прокатываются и по моему телу, возбуждают, заставляют желать чего-то большего, чем обыкновенные ласки руками, хочу почувствовать его в себе, полностью принадлежать этому вампиру. - Шенон, Шенон, давай вернемся домой, - прошу я сбивчивым шепотом, понимая, что готов пойти до конца, страстно желаю этого. Герцог только усмехается, не желая выпускать меня из своих объятий, продолжает покрывать тело невесомыми поцелуями, упираюсь руками в его плечи, стараюсь отстранить от себя. Вскоре не могу контролировать огненное желание, терзающее тело, но не хочу так на песке, на берегу озера, возле кромки воды. Не в первый раз. Но вампир не реагирует, ласкает, целует, заставляет разум мутиться и уплывать из реальности. Еще немного и вместо того, чтобы сдвинуть с себя вампира, притягиваю его ближе, выгибаюсь, прижимаясь обнаженной кожей к его прохладному телу. Шенон смеется, тихо, где-то в области моей груди. - Пора домой, волчонок, - выдохнул он уже мне в губы и коснулся легким поцелуем. Разочарован ли я, что герцог все же остановился? О, да! Есть грань, перевалив за которую возбуждение смывает все мысли и рамки, становится не важно, где и как, значение имеет только любимое, желанное существо, каждым движением возносящее на вершину удовольствия. Путь домой был неторопливым и до одури ленивым. Знаете, такое чувство перенасыщения окружающей безмятежностью и расслабленностью, когда есть только желание как можно быстрее добраться до своей цели, но нет ни единого намека на силы, чтобы ее достичь. Шенон шел молча, мягко ступая по лесной чаще, его рука покоилась у меня на поясе, поддерживая, не позволяя упасть. Вампир выглядел задумчивым, утонувшим в своих мыслях, но на самом деле Шенон внимательно следил за окружающим пространством и вблизи казался больше настороженным, нежели расслабленным. - Шен, что-то не так? – спросил я, когда герцог начал озираться по сторонам, высматривая среди деревьев невидимую мне угрозу. - Тише. Вампир замер, прижал меня к стволу тонкого дерева и втянул носом воздух. Последовал его примеру, но не почувствовал ровным счетом ничего подозрительного, только запах молодого леса, нагретого солнцем песка и водной глади озера от которого мы еще не успели далеко отойти. - Не могу понять, - муж ткнулся лбом мне в висок и выдохнул, - кажется, что кто-то постоянно смотрит в спину, но я никого не чувствую. - Я тоже, - я пожал плечами, мне было все равно, беспокойство герцога меня не задевало, посторонних взглядов я не ощущал, только усталость и огромное желание, как можно быстрее оказаться в мягкой постели в руках своего вампира. - Пошли. Шенон взял меня за руку и повел дальше. На опушку мы вышли, когда солнце уже зависло посередине голубого ясного неба. Жарко, но стоит только ступить в густую тень, подающую от разлапистых елей, как тело тут же остужается легкой, нежной прохладой. Мирт дремал, удобно устроившись под одним из деревьев. Наше появление конюха не насторожило, но стоило всхрапнуть лошади, как мужчина распахнул глаза, приветливо улыбнулся и поднялся с облюбованного места. - Возвращаемся, Ваша светлость? – спросил он. - Да. Я вновь исчез за невысоким кустарником и оделся. Возвращаться домой, как правило, не так радостно, как отправляться на прогулку, но у меня в груди все еще горело ожидание продолжения того, что произошло на песчаном берегу озера. Я постоянно изучал взглядом прямую спину супруга, двигающегося немного впереди меня. Прямая осанка, гордая посадка головы, умение держаться с аристократическим достоинством – это приходит не только с умением, но и с кровью. Аристократ до единого штриха во внешнем образе, до единого уголка души. Вампирская усадьба так и утопала в тени пестрящего красками растительности и пением птиц парка, вокруг властвовали тишина и покой. Шенон снова помог мне спуститься с лошади и легко поцеловал в беловолосую макушку. Мирт увел лошадей, а супруг повел меня в дом, где оставил одного, заявив, что вернется через пятнадцать минут. Я быстро взлетел по ступеням наверх, вошел в комнату и со всего размаху упал на кровать, жадно вдыхая наш с Шеноном запах. Глаза закрылись сами собой. Я пообещал себе, что ни в коем случае не буду спать, только полежу, наслаждаясь умиротворением и маленьким мирком моего собственного счастья, но все же провалился в глубокий сон. В распахнутое окно с легкими порывами ветра втекал ночной воздух, прохладный, наполненный сладковатыми ароматами ночных цветов, стрекотом насекомых и звуком ночного города, приглушенного раскидистыми деревьями парка усадьбы. Проспал я долго, очень долго. Пропустил остаток дня и вечер, открыв глаза только тогда, когда ночная темнота окутала с ног до головы. Приподнял голову, чувствуя легкую боль, от неизменной позы шея затекла. С грустью заметил, что меня никто не удосужился накрыть, чтобы спрятать от прохладного воздуха, посылающего мурашки по коже, даже одежда осталась. Подскочить и резко сесть на кровати заставил шорох в глубине комнаты, и едва уловимый звук шагов. - Шенон? – на оклик ответа не последовало. Я всмотрелся в темноту. Предметы имели четкие очертания, ночное зрение не подводило, я видел все, но комната была пуста. По коже прокатился мороз, а внутри поселилось нехорошее предчувствие. Я поднялся с кровати и вышел в коридор. Тишина. Сбежал по лестнице вниз. На первом этаже усадьбы царило некое оживление, слуги сновали из стороны в сторону, не обращая на меня никакого внимания. Прошел до гостиной, откуда слышались голоса, среди них я четко слышал голос мужа. - Шенон? – я заглянул в приоткрытую дверь. - Ютес, иди сюда, - позвал вампир. Его голос был холоден и напряжен. Муж сидел в глубоком кресле, сосредоточенно смотря в одну точку перед собой. Кроме него в комнате находилось еще двое вампиров. Я слегка кивнул им в знак приветствия и подошел к мужу. Вампир тут же утянул меня к себе на колени, обнял и зарылся носом в мои волосы. Щекотно. Я прильнул ближе, успокаиваясь в надежных руках. - Волчонок, тебе стоит вернуться к отцу на некоторое время, - прошептал он, поглаживая меня по спине. Эта фраза поразила меня. Что-то произошло, не иначе. - Почему, Шенон? – я отстранился и попытался заглянуть в его нереальные глаза, в надежде найти там причину и успокоить забившееся с гулким стуком сердце. - Я не могу пока ответить тебе, но тебе стоит быть в стае. Никитель проводит тебя, - отвернувшись, ответил герцог. - Шенон, но… - Прошу, не спорь, - муж приложил палец к моим губам, не позволяя возразить и просить его изменить решение. - Пошли, - за спиной появился помощник герцога. - Шенон, я… - Ютес, прошу тебя, - шепнул вампир, слегка касаясь губ поцелуем. - Хорошо, - я нехотя встал с его колен, чувствуя, как исчезают его руки, как они нехотя выпускают меня из объятий, как вместе с ними исчезает и чувство защищенности. Все существо кричало о том, что это огромная ошибка, предчувствие чего-то страшного затопило все сознание, погружая его в панику. Но я не стал объяснять ничего Шенону, послушался, покорно последовав за тем, кому герцог доверял настолько, что вверил ему в руки безопасность своего супруга. Когда мы вышли из усадьбы, Никитель осторожно взял меня за руку и повел прочь от дома, где остался муж. - Что-то произошло? – спросил я шепотом, надеясь все же получить ответ, а вместе с ним и опровержение моим страхам. Вампир не ответил, покачал головой и сильнее сжал мое запястье. Ясно, этот слуга никогда не скажет ни слова без позволения господина. Город опустел. Что было ненормально для него в такое время. Ночь – пора вампиров. Но улицы вопреки здравому смыслу были абсолютно пусты и безжизненны. Каждый наш шаг отдавался гулким эхом, разлетаясь между каменных домов. Страшно. Впервые в жизни мне было настолько страшно и жутко. Тело содрогалось от предательской дрожи, но я упрямо борол в себе не свойственные оборотню чувства и шел вперед. - Никитель, может, мы вернемся? – спросил я, поднимая голову к темному небу, где ярко светила полная луна. - Нет. - Объясни мне, прошу, - взмолился в спину вампира. - Нечего объяснять, пока, - нехотя отозвался он. На этом разговор увял. Город остался далеко позади, впереди виднелся лес, а за его полосой находится деревня оборотней. Каждый шаг я делал через силу, чувство опасности росло с каждым пройденным кусочком утоптанной пыльной дороги. Полоса леса не выглядела домом, там было опасно. Я с трудом сдержал сильную волну дрожи. Зверь внутри рвал и метал, запертый в тесноте сознания. Шенон, сам того не понимая отправил меня в лапы неведанной угрозы. - Никитель, нельзя туда идти, - глухо выдавил я, как только мы оказались среди толстых стволов деревьев. Лес пах странно. Нет ни свежести, ни влаги, ни запаха ягод и деревьев. Я втянул носом воздух, на языке осела горечь. Пахло огнем. Не тем, что разводят путники в поисках тепла, а тем, что уничтожает многие километры живого вокруг. Вампир остановился и последовал моему примеру, принюхиваясь. Дальнейшие действия спутника исчезли в волне нарастающей злости. Я каждой клеточкой тела чувствовал, что кто-то причинил вред мои родным, что кто-то посмел уничтожить место, которое мы называли домом. Незримая беда нависла над лесом. Зверь взревел в голове, а через миг рядом с вампиром стоял белый волк, низко припавший к земле и сотрясающий ее грозным рыком. - Возвращаемся, Ютес, - четко произнес вампир, делая пару шагов назад. Но я уже не слышал. Человеческий разум ушел на задний план, теперь телом управляли волчьи инстинкты и они требовали отомстить обидчику. Догнать, разорвать в клочья, лишить жизни. Еще один громкий рык и я сорвался с места, легко огибая многочисленные деревья в темноте ночного леса. Чем ближе деревня, тем отчетливее чувствовался запах гари, горящих домов, крови и смерти. Толстые и сильные лапы легко несли белое тело вперед. Злость зашкаливала, заставляя мышцы работать на пределе возможностей. Страх за жизни близких гнал вперед похлеще плетки, что подгоняет лошадей. Краем уха улавливал тихую поступь вампира за спиной. Никитель не посмел оставлять меня в одиночестве, но остановить и заставить вернуться к герцогу не мог. Воздух становился все горячее и раскаленнее с каждым прыжком, с каждым броском сильного волчьего тела вперед. Удушливый запах забивался в нос, мешал дышать, белый мех покрывался грязным темно-серым налетом, земля под лапами колола, пыша обжигающим жаром. Громкий треск горевшего дерева над головой заставил резко вильнуть и уйти в сторону, от падающего ствола, в воздух взметнулись снопы искр. Быстрее. Еще быстрее. Только бы успеть. Обугленные деревья, с верхушек которых то и дело падали горящие ветки расступились внезапно, представляя взгляду синих глаз ужасающую картину. Деревня, охваченная огнем, крики, беспорядочные метания волков вперемешку с людьми. Огромные волки сходились в ожесточенной схватке друг с другом, драли, вгрызались острыми зубами в плоть друг друга, рвали на части. Металлический запах крови смешивался с гарью, вызывая тупую боль в животе и рвотные позывы. Белый волк ловко влился в беснующую реальность, его путь лежал в ту сторону, где находился дом вожака. Белоснежная шкура выделалась ярким пятном на фоне темной массы, слипшейся из тел собратьев. Я резко остановился перед некогда крепким бревенчатым домом. Из окон вырывалось пламя, ревя и пожирая дерево. Пробраться внутрь не было возможности. Где отец? Где мать? Вокруг только ураган из сошедших с ума оборотней, убивающих друг друга. Я метнулся в сторону, ловко уходя с траектории прыжка одного из прихвостней Мара. Волк промахнулся, но быстро обернулся и зарычал, припадая к земле и готовясь к новой атаке. Бурая тень, словно молния, метнулась на меня. Оглушенный случившимся, не успел среагировать, но на пути тела встал Никитель, сходясь в волком в смертельной схватке. Вампир ничуть не уступал ему в силе и ловкости. Грубую силу молодого оборотня помощник герцога заменял опытом и хитростью. Я метнулся в противоположную сторону, силясь найти отца. Безумие охватило всех и каждого. Среди дерущихся невозможно определить, где противник, а где тот, кто желал сохранить мир и свою шкуру, шанс на благополучную жизнь и будущее для детей. Глаза слезились от дыма, нос не чувствовал ничего кроме удушающего запаха гари. Я лавировал среди дерущихся, несколько раз избегал острых зубов тех, кто рвался впиться в мою глотку. Резко затормозить, взбив когтями землю, заставил плач ребенка. Повернул голову на душераздирающий звук, тело среагировало само. Прыжок и охваченная огнем преграда остается позади, только брюхо опалил жар. Еще несколько быстрых движений и прыжок обратно с зажатой одеждой малыша между зубами. Бегу между домов, прячась в тени, пригибаясь к земле и стараясь не выронить свою ношу. Дети – наше все. Наше будущее, наша жизнь. На краю деревня спокойна. Нет пламени, нет драки, и кровь не льется рекой. Только зловещая тишина. Замираю посередине, дергая ушами и втягивая носом спертый воздух. Улавливаю плач и тихие женские голоса, несусь в ту сторону. Мне везет, и я все же нахожу толпу женщин с детьми, которым удалось скрыться от ночного кошмара. Бегу к ним, когда мою белую шкуру замечают в ночной темноте, вой и стенания становиться громче. Но они все так же не сходят с места, жмутся друг к дружке в попытке найти поддержку. Близко не подхожу, женщины в панике способны на многое, а они не знают друг я или враг, невозможно угадать это в полной неразберихе, охватившей стаю. Опускаю малыша на землю, скользя взглядом по толпе и выискивая маму. Но ее там нет. Ребенок испуганно орет, оказавшись на земле, бежит в сторону жительниц деревни. Еще одна спасенная жизнь. Разворачиваюсь в прыжке и бегу обратно. Где мои родители? Где вожак? Ответом мне служит громкий, полный радости и ликования рык Мара. Словно по волшебству все замерли. Я подкрался ближе, лежа на брюхе. На глаза наворачивались злые слезы бессилия. Мар стоял, опираясь передними лапами на моего отца. Мертвого отца. Те, кто следовали за ним из года в год, те, кто доверяли и те, кто сражались, низко опустили головы, отдаваясь на волю новому вожаку, который отнял это место силой. Полный боли скулеж бьет по ушам, разрывая чувствительные перепонки, глаза распахиваются, а тело готово сорваться вперед. К Мару кидается моя мать в образе волчицы, она целится в горло ублюдку, что посмел убить все, что мы имели. Но ей не хватает около полуметра до заветной цели. Крупный коричневый волк сбивает ее в полете, вгрызаясь острейшими зубами в горло. Он наваливается на ее тело, придавливая к земле, и сжимает челюсть, убивая, насыщаясь кровью той, что подарила мне жизнь. Мама бьется в предсмертных судорогах под тяжелым телом, но жизнь быстро утекает из нее, волчица замирает и ее тело расслабляется под убийцей, принимая свою смерть. Разум вопит о том, что совершаю ту же ошибку, но инстинкты сильнее, сейчас я волк. Бросаюсь к оборотню, убившему мать. Запрыгиваю ему на спину, рву зубами, деру острыми когтями. Ощущаю, как жизнь тонкими струйками утекает из него. Несколько секунд и противник мертв. Я лишил жизни убийцу матери, но в груди нет удовлетворения, только острая боль. Соскакиваю с трупа. Мне никто не помешал. Никто не посмел сделать и шага в мою сторону. Волки только окружили меня плотным кольцом, лишая возможности к бегству. - Вот и ты попался, - довольно тянет Мар, обернувшийся в человека. Пригибаюсь к земле и рычу. Без боя я не сдамся, пусть лучше смерть, чем издевательства Мара и призрачный шанс убраться покалеченным, но живым. Но Мар не дает мне и шанса умереть красиво. Острая боль прошибает спину. Скулю и верчусь волчком, клацаю зубами, силясь достать то, что теперь торчит в спине. Силы уходят вместе с кровью, текущей по белоснежной шкуре. Движения замедляются, перед глазами все плывет, мутит, лапы подкашиваются, и я падаю в пыль, тяжело дыша и скуля от боли. Теперь уже человеческий юноша корчится от боли на горячей земле. - Подстилка вампира никогда не умрет достойно, - произносит оборотень, низко наклоняясь ко мне. Мар хватает рукоять ножа, прокручивает его в моем теле и резко выдергивает. Ору от дикой боли, слезы текут из глаз, не могу удержать горячую влагу, по спине течет не менее обжигающая кровь, пропитывая все вокруг своим тошнотворным запахом. - Ты пожалеешь, - хриплю ему в ответ, заходясь в кашле. - Возможно, - глумливо усмехается мой заклятый враг, - но ты этого уже не узнаешь. Привяжите его к забору. Меня тут же подхватывают под руки. Боль становиться еще сильнее, она приглушает ту, что треплет душу, не могу вырваться из ее силков. Меня привязывают к чудом уцелевшему в огненном безумии забору, высоко поднимая руки над головой. Кровь из раны течет по спине и ногам, капая на землю. Надеюсь, что потеряю сознание, но никак желанное беспамятство не желает меня посещать. Слышу свист плети, чувствую обжигающий, кусачий удар по спине, вырывающий куски мяса. Стискиваю зубы, но полные боли вопли все равно вырываются из содранного горла. Удары следуют один за другим, сопровождаемые ругательствами и проклятиями Мара. Силы быстро покидают, но сознание не меркнет. Ощущаю все ярко и остро. Чувствую, как уходит жизнь. - Шенон, прости, - последние слова, которые я смог произнести, отчетливо понимая, что более никогда не увижу своего вампира…