Мир надежд и мир разочарований

- Ого! К тебе один красавчик пришел, - хихикнула Наташа, вставая на цыпочки и разглядывая кого-то в стеклянное окошечко на двери. - Я тоже себе такого хочу, - она тут же смущенно порозовела, прижимая ладони к горящим щекам. Оксана почувствовала странное смятение в душе, нервно сжав просторную футболку. Если это Минакс, а она здесь, такая растрепанная бледная и осунувшаяся, с испорченным маникюром и облезшим лаком, да еще и невыспавшаяся... на ладони запульсировал едва заметный белесый шрам, от которого девушку моментально бросило в холод. Сознание помутнело. - У него такие волосы... прямо как грива льва, - продолжала восхищенно тараторить Ната, чуть закусывая нижнюю губу от нетерпения. - Нет, ну честное слово, настоящий земной ангел этот парень, ей богу, - заключила, наконец, она. Окся взглянула на нее как сомнамбула. Реальность доходила мелкими толчками. - Матвей, - тупо посмотрела она перед собой. - Кирпич мне в рот, вот это поворот! - расширила глаза Наташа, и по ее лицу пробежала странная гримаса. - Так вот как его зовут, а! Не, ну ты посмотри на него? - А что? - слабо отозвалась Окся. Наташа помялась с ноги на ногу, чуть не наступив на пробежавшего мимо таракана, от которого Оксане вновь стало дурно. Господи, да что за глушь! Даже живность такая водится в больницах. Уж спасибо, что не дома. - Да все ему трын-трава, - бухтела девочка от двери. - Вот ты тут лежишь, а он с твоим папой болтает... прямо как зять будущий, - хихикнула она. Оксана слабо улыбнулась. Она очень давно его не видела. *** - Что ты задумал? - прошипел Вальтер. - Все нормально, - деланно равнодушно бросил Минакс, прижимаясь горячим лбом к стене медпункта и оставляя там пару соленых капель пота. Парень с сиреневыми волосами в два шага пересек комнату. Он поморщился и и приложил два пальца к горлу товарища, аккурат на сонную артерию. В руку дробью ударил бешеный пульс, жар чужого тела обжег кожу. Вальтер вскинул брови: - Чем ты так себя? Минакс поднял мутные глаза на друга, с силой впиваясь холодными длинными пальцами в белизну кушетки. Он был белее бумаги, а зрачки глаз напоминали две черных дыры с тонкой нитью красного, которую изрешетил орнамент, ведущий прямо в пекло Тартара. Люпен нахмурился и двумя пальцами сжал скулы Минакса: - Что ты делал, идиот? - Ничего, - фыркнул тот, сбивая руку Вальтера со своего лица резким движением. Люпен тут же ощерился, и из его горла донеслось рычащее клокотание, точно у волка перед атакой. Минакс до крови впился ногтями в ладонь, оставляя там полумесяцы красного и позволяя новой боли очистить затуманенный разум. Как раз вовремя. Вальтер прохрипел: - По-твоему, я совершенно ничего не понимаю? - хищно фыркнул он. - Когда Стригой тебе стал меня ближе, а? Минакс нахмурился, стараясь собрать оставшиеся горстки своих сил, чтобы хоть на мгновение унять жуткую головную боль. Кости плавились и заново срастались. От резкой боли он сложился пополам, застонав. В уголках губ появилось кружево крови, постепенно распутывающееся и тонкими нитями сползающее вниз. Желудок сжал резкий спазм, а на языке появился привкус железа. Глаза горели. - Если ты у меня тут умрешь, я тебя убью, - зло рыкнул Вальтер. - Оригинально, - просипел Минакс, едва сдерживая ком, подкативший к горлу. Люмен фыркнул: - Спорим, тебя сейчас вырвет? - На тебя, - Минакс резко откинулся назад, тяжело дыша. - Никто не предупредил, что будет так тяжело. - А раньше почти никто и не выживал, - философски отметил Вальтер. - Но то были Другие. И барвинок не разбавляли. Но тут ему пришлось заткнуться, потому что Минакса и правда вырвало.