Мир надежд и мир разочарований

Тишина. Она стала спасательным кругом. Единственная в этом море суеты. Где он? Хороший вопрос. Это ее уголок. Сухие цветы в граненом стакане. Полевые васильки. Она их любила. Очень. А теперь у нее даже нет могилы, на которую он бы мог их высадить. Он горит несуществующей любовью. И дух захватывает при мысли о том, что она, быть может, жива. Длинные пальцы стучат по краю синей кружки. Это ее любимая кружка. Она всегда доставала именно ее. Всегда. Осознание ее смерти всегда приходит тупой болью. Это так мерзко - любить. Даже внутренности рвутся. И ему бы не хватало воздуха, если бы ему нужен был воздух. Руки сжимают кружку с упорством тонущего, цепляющегося за каждую соломинку. Он болен. И диагноз - тишина. *** Листья поднялись в воздух пинком ноги. Их с Натой выписали в один день, и девушки стояли в больничном дворе, разглядывая пожухлое земное покрывало. Хотелось бы верить, что в последний раз. В голове роились разные мысли. Мама навестила ее всего раз и показалась Оксе очень бледной и какой-то неживой. Оксана корила себя за это: наверняка женщина перенервничала из-за ее таинственной болезни. Врачи, кстати, ничего не нашли. Матвей тоже говорил, что ничего не понимает. Матвей... - Ну и где этот твой принц на белом коне? - ехидно уточнила Наташа. Оксана вспыхнула, точно бы ее поймали с поличным. Ее щеки почти горели на холодном осеннем воздухе: - Никакой он не мой! - Ешкин кот, ты же ему нравишься! - притворно возмутилась Ната. Оксфорд прикусила губу, стараясь сделать вид, будто совершенно не заинтересована в словах девушки. Но через минуту, не удержавшись, выпалила: - Почему ты так думаешь? - Ну я балдею! Он на тебя так смотрит, а ты не видишь и все артачишься. Где ты еще такого парня отхватишь? - добавила Наташа, многозначительно подмигивая. Оксана покраснела еще больше, а перед глазами почему-то возник образ Минакса. Хищного, острого на язык, резкого, грубого, но порой до безумия нежного и невероятно волшебного. - Ну... есть один, только на черном коне, скорее. Наташа еще раз поддела носком сапога кучу листьев, которые разлетелись по сторонам кусками тончайшего золота, уже покрывшегося коркой старины и пыли. И лишь презрительно фыркнула: - Ну и где он был все это время? А? Грех на судьбу жаловаться с таким парнем, как Матвей, а ты... э-эх, - махнула рукой девушка, закатив глаза. Оксана аж замерла от удивления, точно бы наткнулась на невидимую стенку. А ведь и правда. В отличие от Матвея, Минакс ни разу не появился в больнице. Разве если бы она была ему хоть чуточку, хоть самую малость небезразлична... разве он не пришел бы к ней? Просто как к другу - она даже большего бы не потребовала. Получается, что она для него ничего не значит? - Ну разве Матвей тебе хоть чуточку не нравится? - Нравится, - автоматически ответила Окся и тут же захлопнула рот, но Наташа уже улыбалась во все тридцать два. Зубы у нее были ровные, но, на взгляд Оксаны, мелкие. Хотя и сама она была не больно большого роста. - Так я о чем и говорю! Завидный парень! У вас, в этой вашей школе, есть еще такие? Мне бы не помешали. Две девушки засмеялись, каждая своим мыслям. Оксфорд задумалась. Ей и правда нравился Матвей. Не прямо до умопомрачения, но... определенно нравился. Он был мягкий, нежный. Всегда спокойный и сдержанный. Да еще и ангел. Настоящий. С золотистыми волосами и голубыми глазами. Наташа права. Где она еще такого возьмет? - Оксана! Окся вскинула голову на знакомый голос и немного покраснела. Ну, как - "немного". До корней волос, по крайней мере, уж точно: это был Матвей. Он, вечно аккуратный и идеальный, в легком осеннем пальто в полосочку... и с букетом роз, красных и свежих. Оксана чём-то закусила губу: правда, ну разве может быть кто-то лучше?