Мир надежд и мир разочарований

- Ты хочешь сказать, что это я сделала? - с ужасом уточнила Окся, разглядывая собственные тонкие пальцы. - Все, что хотел, я уже сказал, а вот выводы делать тебе, - сощурил глаза Минакс, становясь вполоборота от девушки. - Станцуем? Оксфорд с удивлением на него воззрилась. В сознании кипели мысли, было страшно от этой ужасающей неразберихи. Она испуганно сглотнула, отступая на шаг. В голове стоял дым, жуткий, пожирающий последние крохи сознания. Светлая. Светлая. Что это значит? И что это за след остался на руке демона? И это все - лишь от ее прикосновения? Вопросы вспыхнули в голове снопом опаляющих искр, и казалось, будто не задай она хоть один, они прожгут ее язык серной кислотой, сварят его в собственном соку. Но Оксана молчала и смотрела в глаза Минакса. Там всегда была игривость. Он был игроком и сам задавал правила своих партий. Под его взглядом все плавилось и меняло форму, непрерывно подчиняясь. Он наверняка придумал какую-то новую игру и хочет затянуть ее туда. Непременно. Так и есть. - Что значит "станцуем"? - тут же совладав с собой поинтересовалась девушка. "Ну уж нет, дорогой", - мысленно добавила Оксана. - "В этот раз все будет по моим правилам". Он просто придумал очередную шутку. Но в этот раз она его раскусила. Она должна как можно быстрее вернуться к Матвею, прижаться к нему, лечь на грудь, свернувшись там клубочком, и долго, сосредоточенно слушать стук его сильного сердца, целеустремленный и поглощающий все звуки стук, который ее так успокаивал. Тяжело вдохнув, она вперилась в демона глазами, а тот тут же встретил ее частично испуганный и частично упрямый взгляд. Матвей говорил с ним не общаться, но Окся не могла. Было в нем что-то безумное, сжигающее дотла, вгрызающееся в самую душу. Что-то порочное. Что-то ее тянуло к этому демону, и это пугало больше прочего. - Вальс, - заманчиво потянул Минакс, а у Окси все внутри похолодело. Вальс? Да вы, наверное, шутите. В большом городе сейчас моден тверк и контемпорари. Но вальс? - Я не хочу, - неуверенно проговорила девушка, ежась. - Ты не умеешь, но хочешь, - безапелляционно поправил парень. - Не умею и не хочу, - упрямо ответила Оксфорд, возвращаясь на диван и угрюмо на него падая. Она вся нахохлилась как маленький воробушек, сложила руки на груди и подобрала ноги. Минакс прошагал мимо, в сторону двери, удаляясь в темный коридор. Девушка сидела одна в освещенной комнате. Почему-то по телу прошла непроизвольная дрожь. Захотелось высунуться из окна, впитать в себя шум города, сжиться с ним, пропустить его сквозь себя, разрушив защитную оболочку тишины, набившейся в уши, проникшей в карманы рубашки, надавившей на грудь. Но в то же время она боялась спуститься с дивана, коснуться босой ногой деревянного пола, задеть пальцем хоть один стык деревяшек или зарыться в мягкий ворсистый ковер. Липко, страшно. Господи, как же она сжилась с этим чувством еще давно, когда только попала в эту школу. И как оно отступило, это вязкое ощущение, как только у нее появился парень... Ее персональный ангел-хранитель, носитель света в этом окутанном тьмой море, порочном море, в котором медленно тонул их мир. И сейчас оно возвратилось. Снова. Музыка началась так внезапно, что Окся, уже напряженная до предела, съедаемая горькими чувствами, неловко вздрогнула. Тонкая, тихая и лирическая, она почему-то показалась очень приятной и трогательной. - Ну и с кем мне танцевать? - капризно заявил Минакс, толкая дверь ногой. - Немедленно вставай! Этот момент не терпит отлагательств. Это жизнь маленького человека в одних лишь движениях... Через секунду он оказался прямо перед ней, как будто бы порхнув через клубы дыма, разорвавшись на тысячи кусков тьмы, которые вновь устремились друг к другу. Его глаза, с зеленоватым отливом, но все такие же серые, тут же зацепили ее в свои сети. Он широко протянул руку в отточенном жесте, и Окся неуверенно положила свою дрожащую ладошку поверх. *** Тишина обволакивала, приятная до изнеможения. Ярослав дотронулся до полевых васильков, завядших уже давно и сейчас цепко хватающихся за край граненого стакана скрученными в трубочки листочками. Все было как прежде. Словно бы ничего не изменилось. Словно бы не было той войны, поразившей эту школу, этой чумы и заразы, возросшей в ней, на ее стенах и внутри каждой аудитории. Чумы полного, безграничного недоверия. Вальтер наслаждался. Ярик просто сдерживал чувства, и казалось, будто ему было все равно. - Где Минакс? - Дверь хлопнула, и демон зло ощерился. Клыки непроизвольно выдвинулись, словно чувствуя вновь давнего врага, которому, наконец, можно пустить кровь. Дыхание замедлилось, а язык, заострившийся к концу, быстро скользнул по моментально высохшим и побелевшим губам. Сейчас он даже с закрытыми глазами мог точно определить, где именно находится ангел. Каждый звук отражался от движущегося в пространстве тела. Каждый вздох выдавал его. - Лучше оставайся на своем месте, Матвей, - неожиданно тихо прошелестело по комнате. Сердце почти остановилось. Его стук мешал. Напрягал. Настораживал. И Стрига умел без него обходиться. - На месте? - прорычал ангел. - На месте?! Оксана где-то с этим психопатом, и сам Бог знает, что там происходит... - Не психопатом, - отрезал Ярик, не поворачиваясь. - Минаксом. Матвей ударил рукой об стену, и рецепторы обострились, чувствуя сладковато-соленый, навязчивый запах свежей ангельской крови. Стало непривычно сладко, как будто бы на язык попала ложка меда. Липко, красно, сладко и тут же солено. Стрига помнил это всю жизнь. Это тешило его самолюбие, отложившись где-то на подкорке мозга. Осознание хищника. Чувство охоты за жертвой. Игра. Игра. Пульсация в висках усилилась, когда Матвей сделал первый шаг. И Ярослав едва удержал себя, лишь тем слабым отголоском ангельской души, царившей когда-то в его духе. Рвать. Грызть. Пить. Жадно, мучительно, остро, больно глотать бархатную багровость жизни, чтобы по подбородку сочились насыщенные смертью капли. - Где он? - вкрадчиво проговорил Матвей. Ярик одним движением заставил свою истинную сущность втолкнуться обратно, досадливо прошипев что-то на прощание. Морщины на его лице разгладились, и парень повернулся назад с очаровательной улыбкой: - Понятия не имею. Чаю? Бутербродов с медом? - Ты с ума сошел? - почти что закричал ангел. - Где Оксана?! - Зачем она тебе нужна? - заинтересованно протянул Ярик. Его глаза на секунду сузились, а затем распахнулись в случайной догадке. - Вон, - прорычал он. - Вышел вон, Матвей. Прочь из моей комнаты. Немедленно. Ему показалось, что ангела буквально выдернуло наружу. Но это мало занимало. Теперь-то ясно из-за чего началась эта война. Все войны из-за женщин. И как же он не догадался? Ярослав провел пальцем по ссохшемуся, шершавому лепестку и отдернул руку. Вернулось.