Мир надежд и мир разочарований

- Если честно, то ты бесполезна, - выдохнул он и быстро провел длинными пальцами по стопам девушки, заставляя ту инстинктивно поджать ноги. - Еще чего! - возмущенно пискнула та. Минакс закатил глаза, резко поднимаясь на ноги. Он сладко потянулся и побрел к стене, цепляясь взглядом за один из натюрмортов: сиреневые ветви вербы с белой каймой лепестков. Его взгляд сделался отстраненным и несколько туманным. Демон снисходительно уточнил: - И что же ты можешь? От тебя, к сожалению, нечего ожидать. Разве что кроме абсолютной бесконтрольности, отвратительного растрачивания потенциала, явной бесхарактерности, например, - рассуждал он, словно бы разговаривая с самим собой. - Ты даже силой своей не пользуешься, тоже мне... Светлая, - с презрением добавил он, не отворачиваясь от натюрморта. - Вы все только и говорите о моей якобы-силе, якобы-способностях и якобы-нерастраченном потенциале, - возмущенно воскликнула Оксфорд, - хотя на самом-то деле у меня нет ничего из перечисленного. Я ничего не стою, не так ли? А все только и делают, что повторяют это дурацкое "Светлая". Что это значит вообще? Минакс сосредоточенно хмурил брови, вслушиваясь в монолог как в бессвязный, лишенный смысла текст, однако какое-то слово заставило его резко развернуться. Демон сощурил глаза, как будто попытался разглядеть, действительно ли Оксана верит в то, что говорит. Затем недовольно цокнул языком: - Ничего не стоишь? Потому что не практикуешься, - спокойно ответил он, опуская прочие фразы. - Это смешно, знаешь ли, обладать силой и не учиться ее контролировать. - Да нет у меня никакой силы! - вскрикнула Оксфорд, соскакивая с дивана. Ее глаза блестели от злости. Минакс вздохнул и протянул к ней руку ладонью вверх. Оксана машинально оттолкнула ее, и демон поморщился, с досадой зашипев. Он отдернул руку назад и встряхнул ею: - Видишь? - Он вновь показал девушке ладонь. На ней отпечатался след тонких пальчиков, красный, чуть синеватый. Оксфорд тут же растеряла весь свои пыл и испуганно разглядывала красную кожу демона, удивленно хлопая ресницами: - Это... как ты это сделал? - она быстро взглянула на свои пальцы, ожидая самого худшего, но они оставались привычно-бледными. Минакс закатил глаза, а след на его руке на глазах побледнел и уменьшился в размере. Он выцветал почти до белого, а затем и вовсе исчез. Оксана наблюдала это с некоторым напряжением, хотя видела подобное уже не впервые. - Я? Никак, - цокнул языком Минакс, чуть склонив голову набок. - А почему тогда?.. - едва выдавила из себя Оксана. Демон потянулся и прикрыл рот рукой, зевая. Затем щелкнул девушку по носу: - А ты подумай, подумай. *** Маятник равномерно тикал, водя своим рукавом из одной стороны в другую и приковывая тем самым взгляд Матвея. Жизнь вроде бы продолжалась, а вроде бы и стояла на месте. И все потому, что он оказался слабее. Опять. Вспомнив испуганное лицо Оксаны, Матвей неосознанно чуть сильнее сжал кулаки. Пальцы словно заледенели. Маятник под его взглядом чуть быстрее метнулся из стороны в сторону и замер на долю секунды. Стрелка сделала лишний поворот, молниеносно черкнув по циферблату. Он тут же опомнился и исправил положение, заставляя часы приостановиться. Отнять хоть малую часть жизни человечества почиталось за грех. - Что теперь прикажете делать? - непривычно-устало и как-то обреченно раздалось рядом. Сергей опустился на кровать с тяжелым вздохом. Матвей чуть вздрогнул и дернул плечами, явно давая понять, что не намерен разговаривать. Его друг сидел рядом, серебряный, аккуратный, но с бледными впалыми щеками. Его глаза были более тусклыми, чем обычно, хотя от приема "лекарства" прошло не более трех дней. Обычно лишь едва синеватые вены, расположенные близко к коже, но никоим образом не выпирающие, теперь стали болезненно-фиолетовыми. Матвей чувствовал, что его сердце разрывается между девушкой и другом, а душа постепенно леденеет. Как бы он хотел, чтобы все их проблемы передались ему! Разве могут они так страдать? Разве должны?! - Вальтер заявил, будто никаких серьезных действий в отсутствие Минакса приниматься не будет. Но, - Сергей сглотнул, - у него сейчас Татьяна. У нас - Мавра. Это было залогом, - ангел дрожащими длинными пальцами погладил переносицу. Матвей знал, что дрожали они не от напряжения. Сергей всегда был хладнокровен в любых делах. Сейчас он был лишь немного озадачен. От пришедшей на ум мысли стало смертельно плохо. Голова заболела, а в горле встал ком. Пора... увеличивать дозировку? Ногти впились в кожу до красного. Отвратительно. Особенно, учитывая сложившуюся ситуацию. Но Матвей молчал. - Если подумать, то переезд? Вполне возможно. Хотя столько проблем, - обдумывал Сергей вслух. - Зачем он это сделал? - внезапно замер он. Его пальцы сжали трость до белого. Челюсти остро выделились, сделав лицо на долю секунды особенно жестким. Матвей очнулся. Он впервые за это время открыто посмотрел на Сергея и глубоко втянул воздух: так, что грудная клетка остро заболела. - Как он мог нарушить то, что делалось ради него? - растерянно бормотал Сергей, заметно осунувшись. - Это так... глупо. - Мне кажется, именно это его и привлекало. Очередная глупость, - мгновенно отреагировал Матвей чуть хриплым голосом. - Мы сами в этом виноваты, - эхом ответил Сергей. - Мы сами виноваты, - он напряженно нахмурился, и между его бровей пролегла морщинка. Матвей сжал губы до тонкой линии. Затем фыркнул. Он не хотел в это верить, но, кажется, по-другому не выходило. Голова кружилась. Почему так все вышло? Виновен ли он? Ответит за это? Матвей не знал. - Мы заключили мир из-за него. Его это коробит, я полагаю, - предположил он хмуро. - Боюсь, что так и есть, - глухо ответил Сергей. - Боюсь, что так и есть, - едва слышно повторил он.