Мир надежд и мир разочарований

— Ты слишком плохо притворяешься в последнее время, — едко прошипел Вальтер, наклоняясь вперед. Ярослав полувопросительно вздернул бровь и хмыкнул: — Рано или поздно все равно все узнают. Разве не так? Вальтер сжал зубы так крепко, что острые скулы чуть ли не вспороли кожу. Он подался вперед, и левая часть его лица дернулась, словно что-то сидящее внутри него требовало выхода своей хищнической натуры. Он всегда был несдержанным. На губах Стриги мелькнула снисходительная улыбка. Он резанул рукой воздух: — Мы больше не можем контролировать... — он запнулся. Закрыл глаза и нервно сглотнул, дернул уголком губ, как будто замявшись. Он подбирал слова, одно за одним. Сначала они казались нужными, искомыми, но после многократного повторения теряли свою красоту и прелесть. Контролировать... злобу? Ненависть? Зверя? Жажду? Жажду. Жажду тьмы. Он тяжело выдохнул: — Контролировать... это. — О, признай, — Вальтер до хруста сжал кулаки и склонился к равнодушному лицу собеседника, — признай, что сейчас, — он четко выговорил последнее слово, — сейчас ты и не пытаешься! Звуки разлетелись по темному подвалу, растянувшемуся, судя по эху, на многие метры в длину. Демоны устроились у самого его основания, рядом с широкой массивной дверью, закованной в железо. Когда-то здесь держали заключенных, когда здание еще полностью принадлежало Мраку. До Мирного Договора. Стрига с полным равнодушием сверкнул изумрудными глазами. В них ничего нельзя было прочесть, как будто на пути чужого взгляда вставала плотная заслонка. Он задумчиво взъерошил короткие волосы на шее, отводя взгляд влево. Его голова склонилась набок в нерешительности. Рука скользнула от шеи вниз, разогрела бледную кожу. Брови сомкнулись: — Не пытаюсь? — тихо, отстраненно поинтересовался Ярик. — А разве я должен? — Да что, черт возьми, с тобой такое? — Вальтер сглотнул и резко отодвинулся от стола, крутанул на пальце кольцо под жесткое шипение кожи. — Что не так? Я не узнаю тебя, Стрига. — Он провел рукой по лицу, как будто намериваясь стереть все свои черты, и нахмурился. Растянулась густая пауза. — Я устал, — спокойно известил демон. — Я признателен Минаксу за его блистательную ложь, я признателен ему за то, что он... защитил меня, но, — задумчиво прибавил демон, — согласись, что Минакс — неправильный. До кончиков пальцев, до последней мысли и до последнего чувства неправильный. И разве ты станешь мне возражать, Вальтер? Вальтер тяжело поднял голову, с трудом отрывая взгляд от серебряного ободка на пальце: — Иногда мне кажется, что Минакс — единственный правильный винтик в нашей системе. Он остро чувствует ее недостатки и исправляет их. Ярик уронил голову на плечо, от чего та как-то неестественно хрустнула. Но демон даже не повел бровью. Только чуть оскалился, но все как будто без малейших эмоций. Его взгляд расфокусировался. Дверь скрипнула. Ворвался легкий порыв ветра, взлохмативший застоявшийся воздух. — А что прикажете делать с Августой, мистер Я-Нашел-Самое-Неподходящее-Время-Вернуть-Свою-Очень-Опасную-Темную-Сущность, а? — холодно раздалось сзади, и яркий свет резанул тьму. Вальтер прикрыл глаза от фонарика, а расширенные зрачки Стриги, раньше представлявшие собой две черные полосы, дрогнули и сузились, приобретая человеческие очертания. — Поразительная способность вечно влезать туда, куда не просят, Ион, не так ли? — свел брови Стрига. — Ты мне льстишь, — вежливо парировал темный силуэт. Ослепительно яркий свет фонаря, нещадно режущий глаза, не позволял разглядеть человека, держащего его. Впрочем, они и так были достаточно близко знакомы для почти фотографической памяти на чужую внешность. Ярик машинально вывел на темной фигуре раскосые медные глаза, жесткие завитки каштановых волос, чуть капризно изогнутые губы, широкие брови, асимметричные ямочки, резко заостренную челюсть, острый кадык, чуть худые плечи и лукавый, хитрый взгляд. — С ней все будет прекрасно до ее смерти, — ровно ответил Ярик. — Что будет с нами лучше скажи. Эти скудные остатки мира навряд ли смогут действительно уберечь от розней и распрей, — он наморщил лоб и тут же расслабился, откидываясь на потертую спинку деревянного стула. Он достал из кармана сливающихся с общей чернотой штанов моток белых наушников и задумчиво повертел его перед собой. Ион, наконец, соизволил убрать фонарь, направив его на кованную дверь. На ней тут же проступили старые жилки, немного поросшие плесенью по краям. — Демоны могут себя контролировать. Почти все, — хмуро добавил Люпин, кидая неприязненный взгляд на Стригу. Тот никак не среагировал. — Что за выбросы энергии, парень? — не выдержал Вальтер, ударяя кулаком по всхлипнувшему столу. — Кто бы говорил, — усмехнулся Ярик. Все вокруг наэлектризовалось, сгустилось. Тьма стала плотной и давящей. — Ты знаешь, о чем я, — вкрадчиво произнес Вальтер. — Ты знаешь. Что ты устроил прямо перед Августой? Ты же мог это контролировать, — воскликнул он. — Ты идиот, если позволяешь этому взять верх! Ярик почти чувствовал, как волны гнева Вальтера взгрели шиворот, приподняли на затылке короткие волоски. Шею нестерпимо защекотало, как будто под кожей заворошился огненный змей, плюющийся лавой. Сразу стало до боли жарко. Тьма что-то нашептывала тихим, свистящим голосом. — Отвали, — ровно произнес Стрига. Ем показалось, что он снова видит перед своими глазами ангела. Августу. Ее взгляд. Все внутри закипело. Слишком чисто. Слишком больно смотреть на этот чужой небесный свет. Он намотал наушники на кулак и плотно сжал пальцы. — Отвалить? — взъярился Вальтер. — Отвалить?! Да ты идиот! Он резко подорвался с места и вцепился в ворот рубашки Стриги. Тот сжал челюсти до сильной боли. Тьма жадно жалась к Люпину, как губка впитывала его ярость, разрасталась, давала силы. — Чертов придурок, — зло рычал Вальтер, тряся перед собой товарища как безвольную куклу. — Что ты... — начал было Ион, но тут же попятился. Глаза Ярика загорелись. Убойная волна резанула старую кладку. Посыпалась крошка. Из далекого коридора раздался пронзительный визг ветра, буквально впечатавший Иона и Люпина в дубовую дверь, осыпавший их сором и каменной крошкой. И если раньше тьма казалась чуть подрагивающей, сейчас она зажила. В ней заметались чернильные тени, засветились чужие лица, перекошенные печатью мрака. Что-то мелькало, рычало, резко, урывками зарываясь в покореженный разум. Она прижималась к чужому телу, жужжала в ушах, жгла жестко, с жутким желанием. Она звенела, и звон этот звучал то ярче, то тише, опустившись и до вовсе насвистывающего шипения. Она ощупывала, опаляла адским огнем. Стены дрожали, ссыпался вниз песок вперемешку с каменной крошкой. Все выло тысячами мертвых голосов. А в центре этой вакханалии стоял необычно бледный дрожащий Ярик. Его глаза все еще горели зеленым огнем, а вокруг них залегли такие сильные тени, что казалось, будто белки глубоко запали внутрь глазниц. Взгляд сделался воспаленно-красным, а волосы наэлектризовались и встопорщились. На белой, пергаментной коже ярко выделилась сеть черных вен. Губы потрескались и побледнели, разом утратив свой цвет. В глазах открылась бездна, в которую нельзя было смотреть без боли. Ветер кружил вокруг него смерчем, как будто силясь задушить владельца, но на деле способный лишь обернуться вокруг него кольцами удава. Души. Десятки тысяч душ стенали в стенах этого коридора — Задуш-ши их. Слиш-шком ш-шумно из-за них, — хрипло уговаривали они. — Убей! Разорви на части! Выпей до дна! — истошно вопили они. — Стрига! Прекрати! — вскрикнул Вальтер, но новый порыв еще крепче приложил его к дереву, выдавив сиплый вздох. Кожа зашипела. Рябина. Демон попытался достать чертополох, но острым лезвием ветра руку под неестественным углом отбросило в сторону. Ярик сжал кулаки. Его клыки выпирали из-за белых губ. — Убей их! Убей — Стрига! — С-сверни ш-шею... — Ярик! — тяжело выдохнул Ион. Ему не нужен был воздух чтобы дышать. Ему нужен был воздух чтобы говорить. — Хватит! — зарычал Ярик так громко, что перебил собою весь ансамбль мертвых. — Умолкните. С протяжным затихающим стоном чернота почти обиженно прилипла к каменной кладке. Ветер взъярился было, но от одного рубящего движения Ярослава как будто разлетелся на мелкие части. Стрига поднял горящие глаза, окруженные воспалившейся, покрасневшей и почерневшей кожей. Левый уголок его губ дернулся вверх пару раз, пока не обрел подобие слабой ухмылки — Прекрати! — потребовал Вальтер, жадно втягивая воздух. Лицо Ярослава как будто перекосило злобой: — Перестань это твердить! — заорал он, и безглазые, жуткие тени жадно прижались к его боку. Вены под его кожей запульсировали. — Стрига, ты должен... Стрига, ты обязан... Тебе надо, — передразнивал он, идя к демонам и срываясь на утробный рык, искажающий его взгляд, отображающий на лице неистовое бешенство. Те как будто уже по собственному желанию вжимались в дерево, прячась от изумрудов глаз. Стирга шел неотрывно, его взгляд метался как у безумца — Как ты не понимаешь, — срывая голос хрипло закричал он, — что я больше не могу это контролировать! — Минакс здесь, — слабо выдавил дрожащий Ион. Ярик как будто наткнулся на воздушную стену. Он изменился в лице, словно кто-то ударил его под дых. — Что? — сипло спросил он. — Минакс. Он здесь... Стрига как подкошенный упал на колени. Его лицо разгладилось, клыки задвинулись. Зрачки приобрели нормальные размеры. Он опустил голову и руками вцепился в камень. Выпали наушники, теперь уже как будто покрывшиеся какой-то жженой сукровицей. — Ты... не можешь это контролировать? — внезапно растерянно повторил Вальтер. Из него разом вышибло всю спесь. — Но... — Хочешь сказать, я не стараюсь? — Ярик вскинул глаза. Крупные капли пота стекали по его вискам, короткие волосинки прилипли друг к другу, а лицо посерело. Прокушенные губы кровоточили, а все тело дрожало. Рубашка прилипла к груди и спине. Он даже дышал. Тяжело. Урывками. Он боролся. Он и правда боролся. Вальтер отшатнулся. Ион сглотнул: — Ну что ж, Люпин, тебя только что перескакали. У нас теперь есть новый, куда более опасный образец нестабильности.