Линия льда

Шесть лет спустя. В наушниках привычно играет музыка. Я прикасаюсь к экрану передо мной, и на нем появляется окно программы для расшифровки текстов. Пока ничего нового, метод скрещивания позиций не работает. Устало потираю переносицу. С самого момента нашего возвращения с умирающей планеты я пытаюсь расшифровать книги, что перенес с собой. Пока успехов мало, точнее, их очень мало. Получилось расшифровать несколько букв, и все. Вытаскиваю сигарету из пачки, что лежит неподалеку от компьютера, поднимаюсь с офисного кресла и выхожу на балкон. Лагерь превратился в элитнейший комплекс. Здесь нашлось жилое место для всех наших, а также много лабораторий разного направления. Мэр города, как и обещал, выделил нам место возле реки. Здесь раньше была фабрика, а сейчас возвышается семнадцатиэтажное здание. Мы независимы от энергетических ресурсов города, от водных... У нас все свое. Кое-как у нас получилось притереться с людьми. Им даже выгодно с нами находиться. Качество жизни намного улучшилось. Так же как и качество медицинской помощи, различных технологий, и прочего. С момента, как я вернулся сюда благодаря порталу, многое изменилось. В первую очередь изменился я сам. Не буду брать во внимание плохие привычки, что я подцепил здесь. Точнее, речь идет только о курении. На все остальное мне все равно. Выпускаю дым тонкой струйкой. Ветер сразу же его растворяет. Смотрю вдаль, где город как на ладони, все-таки я жил в самом высоком здании на предпоследнем этаже. На каждого члена нашего отряда выделен отдельный этаж, мы можем здесь делать что хотим и как хотим. Я очень обрадовался, когда эту новость сообщил мне Родин. Компьютер пискнул. Я быстро затушил сигарету в пепельнице и вернулся назад в кабинет, прикрыв за собой дверь, чтобы кондиционер не гонял воздух напрасно. На мониторе открылось окно уведомления, что был найден один результат по значению еще одной буквы. В итоге: четыре буквы за шесть лет. Если идти такими темпами дальше, то мне понадобится около шестидесяти лет, чтобы все расшифровать. Ещё не факт, что перевод будет правильным. Язык оказался древним. Он "вымер" на нашей планете еще в самом начале. В одной книге я читал, что, возможно, это язык богов. Не могу сказать точно, да и, в общем, никто не сможет сказать. В кармане завибрировал телефон. Достав его, я увидел, что звонил Женя. К сожалению, у нас получалось нечасто видеться, хотя не так уж и далеко живем. Но в интернате жесткая дисциплина. Я мог с ним быть только на выходных. — Привет, Жень. Все хорошо? Я улыбаюсь — люблю, когда он мне звонит. Но парень он стеснительный, поэтому делает это редко. Чаще всего в скайп выходит или же смс шлет. — Лил, я узнал, когда мне сдавать экзамены и когда будет выпускной! На экзамены, естественно, посторонних не пускают, но директор сказал, что на выпускной можно кого-нибудь пригласить. Ты сможешь приехать? Всё это было сказано в темпе пулеметной очереди. Непроизвольно я улыбнулся, так как уже месяц ждал этих новостей. — Да, смогу. Ты, самое главное, скажи — когда и во сколько. Я еще одну букву расшифровал, правда, это мало помогает делу... — Ничего складного, да? Хотел бы я увидеть эти книги, может, смог бы помочь... — он что-то нескладное промычал, я уже хотел переспросить, но он быстро затараторил: — Меня к директору вызывают, небось опять что-то сломалось. Я, конечно, не злой, тем более не жадный, учитывая, что деньги вы мне с Родином даете, но он слишком наглый. Каждый месяц приходится на что-то деньги давать. Блин. Он там еще что-то бубнил, но разобрать его лепет я не смог. Да, директор действительно у него каждый месяц просил помощь. Особенно после того, как Женьке исполнилось шестнадцать и он получил паспорт. Только тогда мы смогли полноценно оформить на него карту и перечислять на нее деньги. После этого директор, наверное, нашел бездонную яму с деньгами в виде парня. — Ладно, Лил, я перезвоню позже. Интересно, что он на этот раз выдумал. — Не забудь, иначе я сам позвоню. — Угу, угрожай мне своим приездом, я ведь так этого боюсь! Всё, я уже перед дверью. Целую. Он отключился. Положив телефон на стол, рядом с компьютером, я опять воткнул в уши наушники от плеера. Интересно, куда же деваются Женькины деньги, которые он дает директору. Не то чтобы бы жалко, но он мог просто прикрываться нуждами детей... За два часа возни у меня были открыты списки всех его расходов, а также расходов интерната, зарплата всех учителей, уборщиц и прочей братии. Дмитрий Витальевич — директор — просит у Жени круглые суммы, такие невозможно не зарегистрировать, тем более они должны проходить через спонсорские счета. Но там не проходило даже одной копейки. В общем, нигде не видно этих денег. Придется рыть глубже. Телефон опять завибрировал. Я заметил это только благодаря включившемуся экрану. Это был входящий от Родина. — Алло, — ответил я. — Лил, Женя опять сделал перевод на школу. Что-то мне здесь не нравится. Я только ухмыльнулся, как говорится, у дураков мысли совпадают. — Я только что просмотрел все школьные счета, входящие оплаты и исходящие. Женькиных средств нигде не видно, даже в спонсорском фонде нет. Он мне как раз звонил перед этим. — Пока мы не можем ничего сделать, закон не позволяет. Но послезавтра входит в действие межрасовое право. Тогда и наведаемся в интернат. Кстати, он сказал, когда там выпускной? — Ты только предупреди меня, когда кодекс будет готов, хорошо? Про экзамены он уже узнал, скоро пришлет мне все даты, места и все, что надо. Я еще одну букву расшифровал. Надо проверить, правильно ли. Давай позже встретимся и переговорим, я как раз распечатаю информацию. — Хорошо, как будешь готов, спускайся ко мне. Я первым отключился и, откинувшись на спинку офисного кресла, закинул руки за голову. Покрутившись из стороны в сторону, я встал и побрел на кухню. Надо что-то съесть, а то с самого утра сидел на сухом пайке в виде бутербродов с колбасой.