Линия льда

С момента нашего разговора прошло два дня, и вчера Женя соизволил прислать дату его выпускного и всех экзаменов. "На двадцатое июня ничего не планировать", — напомнил я себе. Сегодня дождь шел с самого утра. Я сидел на кухне, пил кофе, надеясь проснуться, но глаза упорно продолжали слипаться, поэтому я решил принять бодрящий душ. Так и оставив недопитый кофе на столе, я пошлепал босыми ногами в ванную комнату. Чуть позже я уснул на диване, когда пытался расшифровать книгу, и меня разбудила вибрация телефона. — Да? Но телефон продолжал вибрировать у меня в руке. Я мысленно плюнул и провел пальцем по экрану, принимая звонок. — Да? — повторил я. — Хм... Какой-то голос у тебя странный. Что-то случилось или ты занят? Я понял, что звонил Женя. Даже на экран не удосужился посмотреть, прежде чем ответить. — У меня летняя спячка, по ходу, намечается. С самого утра не могу проснуться. — Ты кофе пил? — Угу, — потер я переносицу, поднялся с дивана, взял на столе пачку сигарет и вышел на улицу, прикрыв за собой дверь. — И не помогло? — Представив его удивленную мордашку, я на автомате улыбнулся и прикурил сигарету. — Ну, я же не ты... — Ты мне мою бессонницу до конца дней будешь припоминать? — возмутился он, но в голосе слышался смех. — Нет, не до конца, мне хватит и до предпоследнего. — О боже, это одно и то же! Я вот почему звоню... Хм... Угадай, на что директор в этот раз просил деньги? Когда я услышал, хотел застрелиться, честно. — Я даже не могу представить. Он у тебя на что только деньги не просил! М-м-м, на обувь еще не просил, если я хорошо помню... — Я каждый раз удивляюсь твоей памяти, правда! Напомни, чтобы я с тобой никогда не спорил. — Никогда не спорь со мной. — Не буду! В общем, ты угадал. На том конце провода послышался смех. — Точнее, ты почти угадал. Нужны балетки для балерин, или как там те фишки, что на ноги надевают, называются у них... На последний звонок меня обязаны будут поблагодарить, как главного спонсора. Я затянулся и выпустил дым сквозь сжатые зубы. — Ты не проходишь ни через какой счет интерната. Хотя суммы с карты снимаешь немаленькие. — В смысле, не прохожу? Получается, что я как бы денег вообще не даю? — Угу, именно так и выходит. Я как раз позавчера видел документы, ты нигде не значишься. — Ты знаешь, если собрать все деньги, что я ему дал, то можно было бы свободно построить энергоцентр. — Очень маленький центр. — Все равно, какой, но можно было бы. Факт! Против фактов не попрешь, детка! В трубке опять послышался смех. Мягкий, немного искаженный связью и помехами, но такой любимый. Невольно я и сам улыбнулся. — Лил, ты помнишь, что обещал мне рассказать, от чего умерла мама. Я как раз докурил, вернулся в комнату и, сев в офисное кресло, откинулся на его спинку. — Помню, но ты уверен, что хочешь знать? Я постарался перевести дыхание как можно тише. Не хотел, чтобы Женя переживал. Судмедэкспертиза дала не очень приятные результаты... Ему будет больно. — Я должен знать, — тяжело вздохнул он. — В бумагах было написано, что она умерла от ножевого ранения. Точнее, думают так, просто трудно определить оружие, когда тело в таком... состоянии. Перед глазами мелькнула картинка, когда Женя, еще совсем маленький, сидел в зале возле тела своей мамы. — Ты хочешь сказать, что ее убили? — Думаю, да. Мне было тяжело о таком говорить, но у него было право знать, что именно привело к смерти его матери. — Это отчим ее убил, да? Его же так и не нашли. Черт... Голос парня резко сорвался — он заплакал. На душе у меня как будто камень лежал и перекрыл доступ кислорода в легкие. — Жень, только не плачь, пожалуйста. Я не ради этого тебе рассказал. Пожалуйста. Мне больно от этого. — Извини, я иногда забываю о связи. Мне надо умыться. Иначе вообще обсмеют, что заплаканный хожу. — В каком смысле обсмеют? — Лил, я, вообще-то, не звезда в классе, не забывай об этом. Черт, меня воспитательница зовет. Мне правда пора. Он немного помолчал. — Я тебя люблю. Я даже рот раскрыть не успел, как он сбросил вызов. И вот думай теперь над тем, что он сказал. Хотя последнее мне понравилось больше всего. Я ходил второй час по дому и улыбался как придурок. Надо покупки сделать, а я думал о Женькином признании. Все-таки я решился и отправил ему сообщение о том, что тоже его люблю. Ведь чувствовал все, что с ним происходит. Думаю, у него уши горели после той фразы, и, возможно, он даже побился головой об стену. Дождь перестал лить. Я хотел сначала пешком идти за продуктами, но оказалось, что холодильник на нуле. Пришлось брать машину. Все время, пока ехал, представлял, что я — человек, который убил другого человека. Куда бы я сбежал?