Линия льда

— Как думаешь, сколько понадобится времени, чтобы перевести всю книгу? Лил посмотрел на Родина. Оба стояли около стола, где лежала книга, и они так на нее поглядывали, словно пытались загипнотизировать. — Пару дней дай артефакту. Думаю, должно хватить. Все-таки клятв мало. Особенно такого рода. Мне ничего об этой клятве не рассказали, но, если все будет хорошо, то узнаю позже. Да, интересно, но язык-то я все равно ни "ку-ку". — Если что, я на кухне, — сказал я. Мне только кивнули в ответ. Надо было приготовить обед, хотя сначала я хотел сходить в душ. Выйдя из душа, я остановился перед зеркалом в спальне. На бедрах у меня было синее махровое полотенце, волосы замотаны во второе, только поменьше. В центре не было зеркала во весь рост. Осторожно я повернулся спиной к зеркалу и повернул голову. Твердая металлическая полоска покрывала весь позвоночник. Пара "спиц" уходила в ребра. Повернувшись еще немного, я смотрел, как полоска отражала свет из окна. По самым краям виднелись шрамы в местах соединения с тканями спины. Шрамы рассекали абсолютно всю спину — им не особо придавали значения, главное было — залечить раны. Я стянул полотенце с волос; черно-белые пряди упали мне на спину, прикрывая уродливые шрамы, которые напоминали мне о прошедшем времени. Я смотрел на себя, точнее, на свое отражение, и пытался увидеть себя в прошлом. Конечно же, я подрос, был уже метр восемьдесят. Надеюсь, меня больше не потянет вверх, не хотелось быть с Лилом одного роста. Серые глаза отливают сталью. Это были протезы, очень усовершенствованные. Соединение с обновленным нервом — и зрение как будто и не пропадало. Пирсингов, естественно, не было, хотя мне хотелось их вернуть. Многое хотелось вернуть, но не все нам под силу. Губам тоже досталось: после пластической операции они еще немного припухшие и чувствительные. Вызывающе красного цвета, аж мурашки по коже. Раньше их почти не было видно из-за бледности, а сейчас они как красная тряпка для быка. — Ты еще красивее. Ты самый красивый, и для меня таким же будешь всегда. Лил обнял меня за талию и устроил свою голову на моем плече. Откинувшись слегка на него, я завел руку немного назад, так, чтобы она оказалась у него в волосах. Легкий поцелуй в скулу, потом еще один. Я прикрыл глаза, нежась от ласки любимого человека. Повернув меня к себе, он захватил в плен мои губы. Мурашки по коже бежали от его горячих рук и до дрожи сладких губ. Прижимает еще ближе к себе, подхватывает под ягодицы, приподнимая слегка вверх. Прижимает к стене, возле зеркала, а я охватываю его талию ногами. Запах его кожи дурманит лучше любого афродизиака. Лил целует меня в шею, слегка покусывая кожу, и я не сдерживаюсь и чуть слышно стону. Почему-то становится немного стыдно от этого. Он опять захватывает в плен губы, страстно целует, как будто последний раз, как будто хочет утолить жажду. — Как же я об этом мечтал... От его шепота по коже опять бегут стаи мурашек. Лил слегка отстраняется от меня, а смотрю и почти не вижу его. Тянусь к таким сладким губам. К моим любимым губам. Он отвечает, покусывая слегка. Наши языки сплетаются в танце страсти. В самом древнем танце любви. — На кровать... Нам надо... Я еле разбираю, что он говорит, но вроде соглашаюсь. Лил несет меня на руках, не переставая при этом целовать, и осторожно кладет на покрывало. Спускается поцелуями к шее, выводит только ему известные узоры. Полотенце на бедрах причиняет дискомфорт. Я пытаюсь хоть как-то его сдвинуть, стянуть... Не важно, главное, чтобы мешало поменьше. Лил, поймав мои руки, заводит их над моей головой, прижимая к покрывалу. — Полотенце... — прохрипел я. Лил захватывает зубами мой сосок. Пресвятые небеса! Волна, будоражащая кровь, прошла по всему телу, сконцентрировавшись в паху. Он проделывает тоже самое со вторым соском. Черт, как же приятно... — Умн-д-а-а... Ах... Он отпускает мои руки, и я тяну его на себя. Наконец-то получается стащить проклятое полотенце. Стояк каменный, что называется. Даже немного неприятно. — Лил, пожалуйста... Я готов умолять его, даже сам не знаю, о чем. Его штаны полетели на пол. Я прижался пахом к нему, чтобы хоть немного снять напряжение. В один момент он раздвинул мне ноги, приподнял одну и, начиная от самой щиколотки, гладил все ниже и ниже. Я сжимаю руками простынь, приподнимаюсь немного на локтях. Лил возвращается к моим губам. Я чувствую его руку на моем члене; мой стон утонул в очередном крышесносном поцелуе. Я толкаюсь ему в руку. Он ускоряет немного движения. Черт, я так кончу. — Лил... Сам свой голос не узнаю. Больше похоже на скулеж. Он плавно захватывает мой член губами. Я откидываюсь на кровать и, распахнув глаза, смотрю в потолок. То чувство, когда любимый человек делает минет... Тем более первый минет... — Лил, я сейчас... М-м-м... Кончу... Он только прижал меня рукой к кровати, не позволяя двигаться. Пара движений, и я с протяжным стоном кончил. Накрыло такое удовольствие, что казалось, если земля вдруг остановится, мне будет все равно. Лил целует меня в губы. Вкус спермы не самый радужный, но мне не было противно. Я помог ему рукой, так как пока не мог сделать ничего другого. Дрочим в две руки. Пара движений, и он присоединяется ко мне. Я смотрю ему в глаза и облизываю пальцы, испачканные его спермой. До ужаса пошло, знаю. Но так хотелось это сделать...