Линия льда

Я проснулся немного раньше Лила и, посмотрев на часы, понял, что обед мы безбожно проспали. Одевшись, я пошел на кухню, готовить помесь обеда с ужином. В памяти всплывали приятные воспоминания, от которых растекалось тепло по всему телу. Готовка немного отвлекла. Не могу сказать, что я великий повар, но, по крайней мере, ничего не пригорает. Лил проснулся, когда картошка с мясом была почти готова. — М-м-м, как вкусно пахнет... — Он обнял за талию и поцеловал в щеку. Я прижался к нему спиной. Так приятно, когда есть родной человек. — Скоро будет готово все, поедим, потом будем заниматься всем, чем пожелаешь. — Угу, не хочешь пока проверить, как там перевод книги? — Пойду проверю... — Опять поцеловал и ушел в кабинет. Возле окна на полу стоял музыкальный центр. Усевшись прямо на пол, я принялся смотреть диски, что находились рядом. Музыки моей душонке приспичило... Чего там только не было: от Стинга до Раммштайна. Даже классика. Я остановил свой выбор на Вивальди. Достав из холодильника салат, я заправил его майонезом. Полная ложка лакомства отправилась в рот. — Лил, там все уже готово. — Заглянул я в его кабинет. Он что-то читал на листке; переводчик больше не метался по странице. — Ой, а он уже закончил переводить? Я подошел к мужчине, склонился возле него над листом. Но для меня то, что там было написано, сравнимо с китайской грамотой. — Да, он уже закончил. Сейчас ищу твое имя. — Хорошо, я пока приведу немного в порядок спальню. От меня здесь все равно мало толку. Приятные мелодии скрипки разносились по всему дому. А, точно! По поводу дома: мебели тут был самый необходимый минимум. Не было лишних предметов, украшений и прочего. Лишь белые стены, темный паркет на полу. Думаю, Лил просто не успел довести здесь все до ума. В одной небольшой комнате стояли коробки. Точнее, гора коробок. На некоторых было что-то написано маркером, на других абсолютно ничего не было. Закрыв дверь в эту комнату, я пошел в спальню. Постель пришлось перестелить, и меня накрыли воспоминания. Я закусил щеку изнутри, но улыбка все равно оказалась сильнее меня. Убравшись немного в спальне и загрузив стиральную машинку, я вернулся в кабинет Лила. — Я нашел... Жень! — Боже, Лил, не ори, я здесь! — Прости, я нашел твое имя! Кристанис Расси, род Ламии. Когда Лил произнес мое имя, в груди как будто что-то упало. Стало немного легче. — Я звоню Родину. Посиди пока, что-то ты бледный немного. Жень, как ты себя чувствуешь? — Нормально. Звони Родину, я пока приду немного в себя. Голова закружилась действительно резко, и, если бы не Лил, я бы свалился на пол. Он набрал при мне Родина, сказал, чтобы тот явился сюда. Через пару минут в дверь позвонили, и Лил пошел открывать. — Что у вас случилось? Мужчина, увидев меня бледного, присел на корточки и провел рукой напротив лица. — Душа. Нужно проводить ритуал. Он будет питаться от тебя. Я уже почти ничего не мог понять. Ныло все тело. Противное чувство. Меня уложили на пол, судя по тому, что лежать было не совсем удобно. Но это было не так уж и важно. Приоткрыв глаза, я увидел Лила, лежащего возле меня. Сил не было держать глаза открытыми. Родин начал что-то читать. Меня как будто погружали в теплую воду. Под веками было виден только красный свет.

***

— Подожди, не спеши ты так! Тяну моего брата за руку. Он сначала упирается, но потом поддается моему восторгу. Минута, и мы уже несемся наперегонки к морю. С визгом я прыгаю ему на спину, удерживаясь за шею. Смеясь, мы падаем в воду. Вспышка. — Поцелуй меня! Обожаю его приказной тон. Подползаю на четвереньках и целую, отдавая всего себя. — Как же я люблю, когда ты такой... Он притягивает меня ближе к себе и снова впивается в губы. Вспышка. — Помоги мне-е-е... Я не понял это заклятье! Уткнулся ему лбом в грудь. Я же вообще ничего в травяных заклятьях не понимаю. — Что именно ты не понял?.. Вспышка. — С днем рождения! Он с разбега прыгнул на мою кровать и, прежде чем вошли родители, успел поцеловать в губы. Вспышка. — Ты же меня не разлюбишь? Сидим на крыше нашего дома. Закат сегодня восхитительный. — Никогда. — Я устроился у него между ног, откинулся немного назад, а он обнял меня за талию. Внезапно раздался вой сирен и предупреждение, что это не тренировка. Я взволнованно подскочил на ноги. — Не пугайся ты так, на нас пока никто не нападает. Вспышка. Он дает мне таблетку, а до меня с трудом доходит, что от меня требуется. Мы уже довольно-таки долго в центре для "больных", как они говорят. Я смотрю на таблетку, что мне дал брат. — Осторожней! — шипит он мне на ухо. — Нельзя, чтобы кто-то увидел, что у тебя есть таблетка. Он зажал мою руку в своей. Вспышка. — Глотай таблетку, если не хочешь, чтобы он мучился еще больше. Мой брат лежит на отвратительном кресле. Я понимаю, что ему, как и мне, осталось мало. Глотаю таблетку. Его последнее желание — это клятва. Клятва воссоединения душ. На выдохе я проговариваю слова клятвы, а потом — темнота. Вспышка...