7.
14 мая 2014 г., 18:16
Я потратила очень много времени на перевод этой главы, так что, думаю, я заслужила хотя бы один отзыв:3
***
Если бы Гарри пришлось выбирать фразу, описывающую их старания на перестройку, он бы назвал это «могло быть и лучше». — Это катастрофа, — говорит Луи, рассматривая кривое покрытие, которое должно представлять собой пол их нового домика на дереве. В нем присутствуют несколько дыр, достаточно широких, чтобы в них могла провалиться нога. — Но есть же потенциал, — утверждает Гарри, а Луи, в свою очередь, качает головой. — В тебе столько дерьма, — усмехается Томлинсон, щелкая кудрявого по носу. — Это катастрофа, и ты знаешь это так же хорошо, как и я. Четыре левых руки и тупая пила просто не составляют нормальной комбинации, так почему бы нам вовремя не остановиться? Гарри смотрит на скудный результат их трехчасовой работы, а потом на Луи, слишком яркого, красивого и настолько, черт возьми, сильно, а Гарри до сих пор не сказал ему об этом. Он должен это сделать, должен произнести эти слова. — Купишь мне мороженое? — вместо этого спрашивает Стайлс. — Потому что теперь мне грустно? Луи оценивает его долгим взглядом, прежде чем уголки его губ приподнимаются вверх в нежной улыбке, такой любящей, что она заставляет что-то в груди Гарри заболеть. Возможно, ничего между ними не изменились, не так сильно, и всё, что им нужно — это всего несколько дней, чтобы погрузиться в ту же атмосферу, что и раньше. Может быть, никому из новых блестящих друзей Луи не удалось занять место Гарри, но и он сам никогда не собирался его освобождать.***
Палатка — есть. Спальный мешок — есть. Достаточное количество одежды на три дня — есть. После нескольких минут колебаний, Гарри также пакует смазку и презервативы, перемещая их на самое дно своей сумки. Это оптимистично, конечно, и есть риск того, что Луи обнаружит их, если полезет в вещи друга в поисках носков или худи, которые он может позаимствовать; это было далеко не в первый раз. Но... Всё же, они проведут эти две ночи рядом друг с другом, разделяя палатку Гарри, как они делали бесчисленное количество раз. И Стайлс всегда был оптимистом. Кроме того, если Луи, в конечном итоге, найдет смазку, это может заставить Гарри, наконец-таки, сделать этот шаг, сказав Луи, что он би, и, возможно, даже рассказать ему ту часть, где он влюблен в него, был влюблен с тех пор, как понял, что это значит. Гарри обязан сказать ему. Он должен, но никогда не находится подходящего момента, и чем дольше Стайлс ждет, тем труднее становится. Луи не поймет задержку; он будет спрашивать, почему Гарри не рассказал ему об этом сразу же, и единственное объяснение состоит в том, что Стайлс — трус, боящийся того, что Луи увидит его насквозь, боящийся того, что Томлинсон скажет ему «нет». Испуганный тем, что может потерять то, что никогда и не принадлежало ему с самого начала. Вчерашней ночью он попытался объяснить это Нику, но Гримшоу засмеялся так сильно, что выронил телефон. И к тому же, его совет не был особенно полезным. «Гарольд, просто скажи парню. Или, еще лучше, надень свои самые узкие джинсы и дай ему попробовать на вкус свой флирт. Ты — ужасно очаровательный мальчишка, он даже не поймет, что ударило ему в голову». Да, верно. Только это Луи, и Гарри понятия не имеет, как флиртовать с ним. Блестящие улыбки и надутые губы не помогут ему добиться желаемого результата, не тогда, когда у Луи были года, чтобы выработать на них иммунитет. Да уж, Ник явно не лучший советчик. Стук заставляет Гарри повернуться и увидеть Луи, прислонившегося к дверному косяку. Ему, должно быть, снова удалось избежать скрипящей половицы; сумка Гарри, оставленная в коридоре, уже была перекинута через плечо, а футболка задрана вверх, показывая полоску загорелой кожи выше пояса джинсов. Это действительно — действительно — несправедливо. Как и та мысль, что Луи, должно быть, бегал без футболки, а Гарри не было рядом, чтобы лицезреть это; вчера, когда они ремонтировали, пытались ремонтировать, их домик на дереве, жара побудила Гарри раздеться до боксеров, в то время как Луи даже не избавился от потной футболки. Несправедливо. — Ты готов? — спрашивает Томлинсон, одергивая футболку вниз, чтобы прикрыть свой живот. — Парни уже здесь и нам предстоит двухчасовая езда, поэтому было бы неплохо, если бы мы поставили палатки, пока не стемнело. Если тебе не понадобится время на то, чтобы привести свои волосы в порядок, мне не придется атаковать каждого, кто войдет сюда. — Я готов, ага, — Гарри не двигается, и, одарив его долгим взглядом, Луи отталкивается от дверного косяка, регулируя на плече ремешок сумки. — Эй. Они тебе понравятся. На самом деле, Гарри больше волновало то, понравится ли он им. Сейчас это самые близкие друзья Луи, и если Стайлс с ними не поладит... Ладно. Он не произносит ничего из этого, но, похоже, что-то проявилось в его выражении лица, поэтому Луи фыркает и качает головой. — И просто не может быть такого, что ты им не понравишься, понял? В противном случае, мне придется поменять о них мнение. Немного волнует то, как легко Луи может читать Гарри. Это, конечно, и хорошо, но вдруг из-за этих резких моментов странностей Томлинсон начнёт подозревать, что кудрявый к нему испытывает далеко не дружеские чувства? Как... как когда Гарри впервые увидел Луи в аэропорту, и он колебался, прежде чем вернуться в объятия своего друга, та непривычная отстраненность в позе Томлинсона. Пытается ли Луи таким образом разочаровать Стайлса, тонко предупреждая каждый раз, когда Гарри подбирается слишком близко, отговаривая его от поднятия данной темы? Но Луи даже не знает о том, что его друг — би, поэтому это не имеет абсолютно никакого смысла. Или имеет? Гарри отводит взгляд и слабо пожимает плечами, отворачиваясь, чтобы захватить свою сумку. — Если ты действительно так думаешь. — Я знаю это, — произносит Томлинсон. — Давай, идем. В последний раз осмотрев свою комнату и глянув на список вещей, Гарри присоединяется к нему. По пути вниз по лестнице, Луи закидывает руку на плечо кудрявого, направляя обоих в сторону кухни, чтобы захватить пакет с кексами Гарри, испеченными ранее в тот же день. — Они не могут не полюбить тебя, — повторяет Луи. — Особенно, если ты явишься с хлебобулочными изделиями. Сердце Найла уже твое. Предупреждаю: он может сделать тебе предложение, так что осторожно. — Найл? — спрашивает Гарри. — И кто же это? Он щурится, когда они выходят на ослепительный дневной свет, рука Луи всё ещё кажется тяжелым бременем на плечах Стайлса. Хоть и то, как приподнялся шатен, было не особо комфортным, как для Гарри, так и для самого Томлинсона, кудрявый не собирается говорить ему об этом. Когда глаза Стайлса привыкают, он может разглядеть ржавый автомобиль, который, возможно, был зеленым в какой-то момент своего существования, около полувека назад. Стройный парень с грязно-русыми волосами сидит на капоте, а другой, широкоплечий с короткими и темными, устроился рядом с ним, и... О. А вот и великолепная фотография профиля, с которой Луи общался в чате на Facebook. Да, оказывается, парень так же великолепен и в жизни. — Найл — это блондин, — представляет Луи. Если он замечает то, как неумело Гарри вертит в руках ключи, прежде чем запереть дверь позади них, он не упоминает об этом. — Рядом с ним — Лиам, и, — Томлинсон повышает голос, — идиот, который напялил на себя кожаную куртку в солнечный летний день — это Зейн. Насмешки и подколы — вот, как Луи всегда показывал свою любовь. Гарри пытается согнуть губы в уверенной усмешке, прежде чем вспоминает, что это, вероятно, не заставит его выглядеть очень круто. — Я Гарри, — произносит он, неприятно осознавая, насколько пристально его изучают трое парней. Зейн, в частности, окидывает Стайлса проницательным взором, и тогда Луи убирает руку и бросается вперед. — Ружье! — кричит он, потом без всякого предупреждения роняет палатку-мешок на ноги Лиама. Пейн захлебывается в проклятиях, в то время как Гарри остается там, где он стоял, а Зейн всё ещё просто продолжает рассматривать его так, как можно было изучать довольно увлекательный зоологический образец. — Это что, маффины? — вдруг спрашивает Найл, заставляя Стайлса обратить на него внимание. Гарри невольно отвечает на светлую улыбку. Кивнув, он делает шаг ближе и протягивает Найлу пакет, чтобы он смог рассмотреть его содержимое. — С лимоном и маком. Звучит странно, но это отличное сочетание. — Ты приготовил это сам? — спрашивает Лиам, широко распахнув глаза, и Гарри не может сдержать смех. Спустя момент он понимает, что это могло выглядеть, как попытка высмеять Лиама, что явно не было Гарри на руку. — Прости, я не хотел... — он прерывает себя и меняет интонацию. — Это не так сложно, если ты знаешь, как это делать. Я раньше работал в пекарне, поэтому, ну, знаешь. Много практиковался. — Наверное, лучшее время в моей жизни, — комментирует Луи, устроившись на багажнике машины. — Хаз всегда приносил мне остатки под конец дня, так что... Возможно, ты хотел, чтобы я заработал диабет. — О, так в таком случае, ты не хочешь свой маффин? — спрашивает Гарри. Несмотря на Лиама, качающего головой в предупреждении, Стайлс оставляет маффины Найлу и присоединяется к сидящему Луи, помогает запихнуть палатку в сумку, в которой уже не осталось свободного места. Похоже, ноша Гарри будет путешествовать на его коленях. — Нет, я хочу маффин, — серьезно говорит ему Томлинсон. — Я хочу их все, полностью. По какой-то причине, Зейн фыркает, показывая первую четкую реакцию при разговоре. Гарри вообще не понимает, в чем дело, когда Луи тыкает в Зейна пальцем, говоря: «Захлопнись, Малик». — Я ничего и не говорил. Просто думаю о своих делах, — Зейн поднимает обе руки ладонями вперед. Он выглядит великолепно и круто в своей черной потертой кожаной куртке, и Гарри пытается не испытывать неприязни к нему. Становится немного сложнее, когда оказывается, что Зейн за рулем и сейчас пытается уговорить машину завестись, в то время как Луи занимает место пассажира и возится с устаревшим радио. Остальные распластались на заднем сидении, стараясь устроиться поудобнее. Всё хорошо. Всё отлично. Запах холодного сигаретного дыма цепляется за обивку, заставляя Гарри чувствовать себя немного больным. — Давай её сюда, — произносит Луи, наблюдая за попытками Гарри устроиться в удобном положении так, чтобы острый локоть Найла не вонзался в его бок, а сумка на его коленях не прерывала циркуляцию крови в ногах. Услышав распоряжение Луи, кудрявый поднимает на него взгляд. Луи кивает на мешок, и Гарри качает головой. — Нет, у тебя уже есть свой рюкзак в ногах. Ничего страшного. —Гарри, — вздыхает Томлинсон с таким видом, будто его подвергли специфическому виду пыток. В частности, находясь в окружении идиотов. — Мои ноги не длиной с футбольное поле, поэтому я уверен, что справлюсь лучше, чем ты. Давай сюда. Помедлив еще секунду, Гарри делает так, как сказал ему Томлинсон. Их пальцы сплетаются над ремнем, и Луи сжимает руку Гарри, прежде чем отпустить. Как только Стайлс откидывается в кресле, локоть Найла снова утыкается в его ребра. Он сдвигается, пытаясь найти лучшую позицию от двери, и вздрагивает, когда Хоран заявляет: «Ой, да пошло оно всё!». Затем блондин откидывается назад, в середину сиденья, отбросив одну руку на плечо Гарри, а другую обернув вокруг Лиама, притягивая их ближе. Опора в виде Найла — настоящее облегчение и, вполне возможно, Гарри уже влюбился в Хорана. Какой-то платонической братской любовью или что-то типа этого. — Ты выглядишь, как счастливый сутенер, — комментирует Зейн. — Я же их не разделяю, — Найл почти разрывается от хохота и это так легко — смеяться вместе с ним. — Эти двое — мои вечерние развлечения. — Ты разве не помнишь, что ты натурал? — спрашивает Луи и, изображая искусственную озабоченность, оборачивается к пассажирскому сидению с ногами, неловко переброшенными через сумку Гарри. — Знаешь, — парирует Лиам, — ревность — это неприлично, — Луи с преувеличенным возмущением на лице тыкает в него пальцем. — Раньше ты был таким милым! Что случилось, Лиам? —Ты, — одновременно произносят Найл и Зейн, а последний углубляется в воспоминания, едва ли не пропустив поворот, пока Луи орет, чтобы тот обращал внимание на дорогу. Это именно такой шумный хаос, к которому Гарри уже привык, всё это воспринимается как возвращение домой. Хорошо, да, ему начинают нравиться эти парни. Ну, Лиам и Найл, по крайней мере.
