Они не такие

— Мама, папа, я выхожу замуж! — с порога заявляю я, снимая обувь и проходя на кухню, где родители пили чай. — Что? За кого? — переспросила мама. — Я выхожу замуж, мам, — просияла улыбкой я. — За Тилля, — я продемонстрировала помолвочное кольцо. — Я не ослышалась? За Тилля? Того самого Тилля? — За кого? — не понял отец. — Лена, ты знала? — обратился он к маме. — За Тилля, — повторяю я. — Нет, Виталь, я тоже только что узнала, — ответила она и повернулась ко мне. — Но вы же только вчера… — Да, мам, я сама в шоке сегодня была, когда он встал на колено и попросил выйти за него. — Что за имя такое «Тилль»? Или это какое-то его прозвище? Кто он вообще такой? — допытывался папа. — Па-а-ап, — протянула я. — Он немец. Вокалист группы Rammstein. — В первый раз слышу о такой. Почему мы с матерью ничего о нём не знали? — Виталь, потому что они вчера после концерта только познакомились. — Что? — взревел отец. — Офигеть просто! Моя дочь собирается замуж за незнакомого иностранца. Ты головой думала? — напустился он на меня. — Папа, он нормальный, адекватный, взрослый мужчина. — Да ты не знаешь, какой он! Он тебе в три короба лапши на уши навешал, а потом воспользуется тобой, и "гуд бай, бэйби!". — Папа, мне уже не шестнадцать лет, когда я поверю в любую мужскую басню. Я уже могу отличить ложь от правды. — Лена, скажи ей что-нибудь! — обратился он к маме, как к спасительному кругу. — Виталя, она уже взрослая. Позволь ей самой решать, — пыталась успокоить супруга мама. — Куся, детка, приглашай Тилля и ребят завтра к нам на ужин. Познакомимся, пообщаемся. Я уверена, отец, узнав его немного, поймёт, что Тилль не какой-нибудь злобный извращенец. Ты лучше расскажи, как всё произошло, — принимается меня расспрашивать мама, наливая мне чай. — Как будто во сне. Мы просто гуляли по городу, а потом вышли на набережную, и он опустился на одно колено, наговорил много всего. Ребята были в шоке. Я стояла как вкопанная, абсолютно ничего не соображая, и согласие я дала как-то автоматически. — Авантюристка, — хмыкнула мама. — Ну, я не знаю, что тебе сказать. Я знаю, что он тебе давно нравился и понятно, почему ты согласилась. Но, на мой взгляд, слишком легкомысленно ты поступила. Ты его совсем не знаешь и неизвестно, что у него в голове. — Ну что он со мной сделает? В сексуальное рабство продаст? Или замурует в стенах своей извращённой фантазии? Вот знаешь, что меня поразило в нём? Может быть, именно это и стало одним из главных его достоинств, благодаря которым я согласилась. Он сдержал слово. Ты знаешь, насколько это ценно в наше время? — Ну, Вик, это твоя жизнь. Тебе с ним жить. Я всё равно поддержу тебя, ты же знаешь, — улыбнулась мама и обняла меня. — Спасибо, — тихо поблагодарила я. Из моей сумочки зазвучала знакомая песня, разносящаяся по коридору. — Доброй ночи, — услышала я глубокий и до мурашек на коже приятный голос. — Я не разбудил тебя? Я не знаю, когда ты обычно ложишься, — я чувствую сожаление в голосе. — Ты много чего обо мне не знаешь. Но это не страшно, — улыбаюсь я. — Я просто хотел услышать тебя и узнать, как ты. — Я не знаю. Я немного растеряна и до сих пор словно не в этом мире. У меня нет ощущения реальности. — Не поверишь, у меня схожее чувство. Всё так спонтанно. Я и сам не до конца осознаю свой поступок и все его последствия. Ты не жалеешь, что согласилась? — Нет, — почти сразу ответила я. — И я только что рассказала родителям. — И…? — Они, мягко говоря, в шоке. Но в то же время совсем не прочь с тобой познакомиться. — Этого я и боялся. Представь, мне уже сорок семь, а я до сих пор боюсь этого этапа. Даже сам был тем самым строгим родителем. Возможно, именно поэтому, — рассмеялся он. Как я его понимаю. — Тебе можно взять с собой друзей в качестве поддержки. Поэтому я заеду за вами в шесть вечера. Чтоб были готовы. — Хорошо. Знаешь, — он на некоторое время замолчал. Ровно на три моих вдоха. — Я не перестаю думать о тебе и очень хочу, чтоб ты сейчас оказалась рядом, чтобы просто обнять. — Завтра, Тилль. Всё будет завтра, — улыбаюсь в трубку я. — Буду ждать с нетерпением встречи. Спокойной ночи, малыш. — Спокойной ночи, Тилль, — отвечаю я и нажимаю сброс. С довольным выражением лица в дверях кухни стоит недавно подошедшая мама. — Ты с ним только что разговаривала? — я с совершенно дурацкой улыбкой на лице киваю. — Заметно. Светишься прям вся. Иди, ложись. Я уже постелила тебе. Всё ещё находясь мыслями где-то в далёких мирах, я отправляюсь спать и уже пытаюсь представить себе свою семейную жизнь с Тиллем. Дикость какая-то. Утро меня встречает солнцем в окошко. Сегодня предстоит тяжёлый день. Я представляю, что скажет отец, когда увидит их. Моему жениху под пятьдесят, у одного ногти выкрашены в чёрный, у другого оба уха проколото, третий вообще подозрительная личность, у четвёртого глаза подведены. Да уж, бедный папочка. Единственное спасение - это мама. Причём как для одной стороны, так и для другой. Весь день мы с мамой проводим на кухне, готовя ужин. На часах пять вечера, и я выхожу на улицу, сажусь в авто, направляясь за ребятами. Полдюжины великолепных мужчин шагают прямиком ко мне. Первым подходит он. У меня на мгновение замирает сердце, и я, кажется, перестаю дышать. — Привет, — улыбается он и, приподняв указательным пальцем мою голову за подбородок, легко касается моих губ своими. Никогда не думала, что его голос может быть настолько божественным. И поцелуй... Я хочу ещё! Но он прав, не сейчас. — Ты изумительно выглядишь, — я смущённо улыбаюсь, заливаясь краской. — Поехали? — киваю я и предлагаю ребятам по желанию рассаживаться по автомобилям. К нам присоединяются Круспе и Пауль. Линдеманн заметно нервничает. — Да ладно тебе, как будто на расстрел идёшь, — стукнул его в плечо Рихард, пытаясь поддержать. — Вот именно. Мы же рядом, — подхватил Ландерс. Я беру его за руку и подбадривающе улыбаюсь. Он немного расслабляется. Мы поднимаемся на этаж. Родители уже встречают нас. — Мамочка, папуля, знакомьтесь, — я провела шайку из шести человек в небольшой коридор, в котором они с трудом поместились. — Это - Тилль Линдеманн, собственно жених. Это его команда и самые близкие друзья - Рихард Круспе, Пауль Ландерс, Оливер Ридель, Кристиан Лоренц и Кристоф Шнайдер, мистер «упаси тебя Господь назвать меня по имени». Ребята, это моя мамочка - Елена, а это папа - Виталий. Мужчины пожимают друг другу руки. Отец прожигает Тилля взглядом. Робкий Тилль - это практически-таки эксклюзивное зрелище. — И как нам с ними разговаривать? — недовольно пробурчал отец, осуждающе разглядывая каждого из гостей. — Каждый из них говорит по-английски. Пауль понимает и неплохо говорит по-русски. Но если вдруг не поймете друг друга, всегда есть я. Мама робко протянула руку сначала Тиллю и покраснела, когда он галантно поцеловал тыльную сторону её ладони. Поприветствовав остальных ребят, она ещё раз растерянно провела по каждому взглядом. — Прекрасно выглядите, Елена. Нам безгранично приятно познакомиться с вами, — находится красноречивый улыбчивый Пауль. Смотрю, мама краснючая как помидор. Ребята непонимающе смотрят на неё. — Не обращайте внимания, — поясняю я озадаченным парням. — Она просто тоже без ума от вас, — недоумение музыкантов ещё с большей силой отразилось на лицах. — Я знаю, неожиданно. Но мне повезло с мамой - это правда, — я улыбнулась. — Ой, а это вам, — Пауль протянул огромный букет цветов, — от всех нас, — он одарил маму своей самой светлой улыбкой. — И это тоже, — Круспе вручил торт. — К сожалению, он покупной. Если бы позволяли условия, я бы испёк сам, — заулыбался Круспе. — Ах да, Рихард, вы же квалифицированный повар. Я уверена, нам ещё посчастливится попробовать ваши шедевры кулинарии. Этот гадёныш игриво улыбается. Он что, флиртует с моей матерью? Вот же засранец. Я его понимаю. Мама старше Рихарда всего на пару лет и выглядит сногсшибательно. — А это Вам, герр Карпачёв, — Тилль протягивает в подарочной упаковке бутылку хорошего виски, тщательно выбранного Круспе, как самым главным знатоком этого напитка. — Ну что же мы стоим, проходите в комнату за стол, — гостеприимно пригласила хозяйка квартиры, разрывая неловкую тишину. — И за этого громилу ты собралась замуж? — фыркнул тихо отец, когда мы проходили к столу. — Пап, он милый. Ты его ещё совсем не знаешь, — ответила обижено я. — А то ты его прекрасно знаешь, — бросил папа. — Ну, Тилль, рассказывайте, — пристала к нему мама. — Вы прекрасно понимаете, что мы здесь все в некотором шоке. — Я сам только сейчас начинаю осознавать, что вообще происходит. Это импульсивное решение, но уверяю вас, оно вызвано огромной искренней симпатией к Виктории. — Немного безответственный шаг с вашей стороны. Не находите? — напустился на него папа. — Я не считаю его безответственным или легкомысленным. Было бы несерьезно, если бы я переспал с ней, а на утро исчез, — обстоятельно парировал он. — А так, я до сих пор не прикоснулся к ней без её согласия, и я вполне серьёзно хочу сделать её своей женой. Скорее всего, своим предложением я просто хочу показать всю серьёзность намерений по отношению к ней. Да, я сейчас не могу сказать, что я люблю её или что-то подобное. Это будет звучать как минимум глупо в нашей ситуации. Но она, правда, запала мне в душу, и я не собираюсь её дурачить. И я не стану держать насильно, если ей будет плохо, поверьте, — Линдеманн совсем разнервничался и судорожно сжимал пальцами мою ладонь до болезненных ощущений. Ему сейчас трудно, ведь он прекрасно знает, как быть на месте отца, который выдаёт свою дочь замуж. И он прекрасно понимает, что сейчас он хочет добиться того, чего бы не допустил сам. — Герр Карпачёв, я прекрасно вас понимаю. У меня у самого две дочери. Старшую я вырастил и воспитал сам. Я тоже в своё время насмотрелся на всевозможных ухажёров Неле и был на вашем месте, правда, не в столь экстраординарных обстоятельствах. Но Виктория правда не выходит у меня из головы. — Я всё равно не понмаю, Тилль, — снова начала прессовать мама. — Вы взрослый мужчина... — Но и Виктории не пятнадцать, — перебил Линдеманн. — Она дала согласие добровольно. — Да, но она твоя поклонница. Конечно ей вскружило голову всё, что между вами произошло. Что бы это ни было. — Елена, герр Карпачёв, — вступился Рихард, когда понял, что положение Тилля далеко от выигрышного. — Я понимаю вашу обеспокоенность, правда. И у меня тоже есть дочь. У Тилля их две. Прекрасные девочки. И все мы понимаем, ведь для нас тоже наши дети важнее, чем даже Rammstein. И я могу представить ваши чувства. Я бы тоже не одобрил и уверен, Тилль так же. Но я вижу, как загорелись его глаза и вижу в нём изменения. Всего от нескольких часов проведённых с ней рядом. Я знаю его большую часть жизни, и я знаю, как он относится к женщинам. Поверьте, ваша дочь в надёжных руках, и он никогда не позволит себе причинить ей боль. Может он и кажется грубым или жестоким, но на самом деле он очень добрый и с огромным сердцем. — Я понимаю, Рихард, вы на стороне своего друга, но просто это всё как-то... Странно, — мама тяжело выдохнула и нервно отхлебнула из бокала вино. — Елена, — Круспе накрыл руку мамы своей, — не ищите здесь логику или здравый смысл. Тилль немного экспрессивный человек и может совершать необдуманные и глупые поступки. Но если его сердце к кому-то потянулось - он сделает всё, чтоб эта женщина была счастлива с ним. Вы же, как мать, этого хотите. — Да, этого... Ну хорошо, допустим, возникла симпатия. Ладно. Но зачем спешить, зачем этот брак сейчас? — Я хочу забрать её с собой, — ответил Тилль. — И мне показалось неправильным вырывать её из привычной жизни просто потому что. Когда она станет моей женой - это будет и проще для её пребывания в Германии, и правильнее. Для того, чтобы она была уверена, что я буду рядом и поддержу её. Я не хочу упускать её. — Тилль ответственный человек и совсем не жестокий, как верно заметил Рихард, — встрял Кристиан. — Если вас страшат его действия на сцене - то это всего лишь игра, представление. Это шоу и Тилль всегда придерживается всех мер предосторожности. Я ни разу серьёзно не пострадал по его вине. — Виктория, на пару минут, — строго зовёт отец, вставая из-за стола и направляясь в кухню. — Я ненадолго, — тихо бросаю я Линдеманну и, поцеловав его в щеку, иду за папой. — Виктория, я не даю добро на твоё замужество с этим… — Почему? — Как минимум потому, что он вдвое старше тебя. Саму-то не смущает такая разница в возрасте? — я отрицательно мотаю головой. — Ладно. Не это главное. Я просматривал видео с их концертов и клипы. Некоторые из них повергли меня в шок. То, что там происходит - это ненормально. Он псих, если такое вытворяет. — Bück dich? Да это ж баловство чистой воды. Это некоторая иллюстрация стиха и всё. — А что ты скажешь по поводу клипа, где они голые, он на каблуках, а на протяжении всего видео происходит оргия между мужиками? — Ну да, песня о геях и что? Это явление есть в обществе и это не запрещённая тема. — Он издевается над слабыми, — папа отчаянно хватается чуть ли не за последний недостаток моего жениха. — Флаке? Я тебя умоляю. Тилль никогда не причинит ему зла, как и ни одному из ребят. Они полжизни вместе. Они как одна семья оберегают друг друга. Ты слышал, что говорил сам Кристиан. Тебе мало? — Да почему ты его всё время оправдываешь? — Потому что ты неоправданно и незаслуженно его упрекаешь. Мне всё равно, что ты думаешь о нём и о нашем союзе. Как бы там ни было, я выйду за него замуж. К счастью, ЗАГСу не нужно твоё разрешение на это. — Виктория! — бросает уже мне вслед отец, но я в ответ лишь вскидываю руку над головой, показывая, что тема разговора исчерпана. Я возвращаюсь за стол, где ребята уже более непринуждённо общаются с мамой. Кажется, она в восторге от Тилля и остальных. Просто замечательно. Линдеманн вопросительно смотрит на меня, когда я присаживаюсь рядом и беру его за руку. — Всё нормально. Просто папа немного не в восторге от того, что происходит, — поясняю я, переплетая свои пальцы с его. — Ему нужно время. Зато у нас есть мама, которая восхищена тобой. Остаток вечера проходит в более расслабленной атмосфере. Папа даже как-то разговорился с Тиллем, благодаря чему у меня появилась надежда на то, что они всё же подружатся.