Они не такие

Два месяца назад я вышла замуж. Да, снова. Но теперь это был обдуманный шаг. Я точно знала, что безумно люблю этого человека, и была уверена, что больше никого не захочу кроме него. Рихард сделал предложение буквально на следующий день после того, как мне выдали решение суда о расторжении брака. Безумие, но я согласилась. Самое интересное, что Тилль не только принял приглашение на свадьбу, но и помогал в подготовке. Даже вызвался провести процедуру бракосочетания, естественно в присутствии уполномоченного на это лица. Выездная церемония в парке Фридрихсхайн. На мне - белое платье, на котором настоял Рихард, несмотря на то, что это второй мой брак. Кто бы мог подумать… Но мне удалось отвоевать возможность влить отделку на шлейфе красным цветом. К алтарю меня ведёт Пауль. Отец напрочь отказался приехать на церемонию, но тем не менее позвонил и сдержано поздравил. — Я надеюсь, это твоя последняя свадьба, — шепнула мама со слезами на глазах перед тем, как Ландерс зацепил мою руку за свою и вывел к жениху и многочисленным гостям. А как на это надеюсь я! Я всегда мечтала о том, что выйду замуж только один раз. Но, видимо, не судьба. Свою судьбу я встретила уже будучи в браке. — Да что ты трясёшься, как девочка на выданье? — с наигранной раздражённостью шипит Пауль и крепко сжимает мою ладонь. Тилль зачитывает слова клятвы, которые должен повторить Рихард, а следом ответить «да». Затем он задаёт вопрос обета мне и испытующе смотрит. Он знает, что я отвечу, но его взгляд умоляет о противоположном ответе. Я перевожу взгляд на Круспе и тихо выдыхаю «да». Властью, наделённой на короткое время пастором, он объявляет нас мужем и женой. Мы обмениваемся кольцами, и Рихард впервые целует меня как супругу. — Jezt hab ich dich, — шепчет он мне на ухо, улыбается, целует и, подхватив на руки, проносит по красной дорожке к свадебному автомобилю. Его лицо так же, как и моё, сияет безграничным счастьем. Несколько фотографий по городу и банкет, после которого Круспе увозит меня на байке в ночь, в которой мы отдаём себя друг другу, растворяясь без остатка. Утром он показывает билеты в Киев. — Мы летим домой? Но зачем? — У меня для тебя сюрприз, — загадочно улыбается он. — У тебя сюрприз в моём городе? Ты меня пугаешь, любимый, — он промолчал и, улыбнувшись, поцеловал мои губы. Через два с половиной часа мы приземляемся в Борисполе, садимся в такси, и он завязывает мне глаза. Потом мы долго куда-то идём. Наконец-то, остановившись, он касается губами моего оголённого плеча и снимает повязку. Передо мной зияет множеством разноцветных ленточек «Чёртов мостик». — Я же обещал, что когда у меня будет жена, то я обязательно прилечу в Украину и повешу на этом мосту замочек. На нём было красиво выгравировано «Рихард и Виктория Круспе. Вместе навсегда». Когда мы вместе замкнули наш замок на одном из незамысловатых завитков мостового ограждения, Рихард впивается в мои губы. Разорвав поцелуй, я беру его за руку и веду на противоположную сторону. Он непонимающе смотрит на меня. — Кроме поцелуя есть ещё одно поверье, связанное с этим местом, о котором я не упомянула тогда, — улыбаюсь я. — Если, взявшись за руки, пройти по мосту, то вы никогда уже не расстанетесь, — он вглядывается в мои глаза, затем обнимает так крепко, что мне становится тяжело дышать. — Пока смерть не разлучит нас, — выдыхает он и целует. Невесть откуда начинает лить дождь, хотя только что светило солнце. Огромные капли глухо разбиваются о деревянное покрытие, но нам всё равно, мы не можем оторваться друг от друга. По моим щекам начинают течь слёзы. Он отстраняется и встревоженно глядит на меня. — Что? — растерянно спрашивает он. — Скажи, что случилось? — он размазывает слёзы ладонью, смешивая с каплями дождя, которые стекают вниз и, минуя подбородок, спадают на грудь, исчезая где-то под футболкой. — Ничего, Рихард. Всё хорошо, — наконец-то тихо выдыхаю я и прижимаюсь всем телом к нему. — Просто я счастлива. Наша одежда напрочь мокрая, а мы, как два придурка, так и стоим, обнявшись, на «Чёртовом мосту», и всё нам ни по чём. Сейчас, вспоминая те несколько дней, я улыбаюсь. Я правда счастлива и я люблю его так сильно, что невозможно описать. Я смотрю на него и понимаю, что весь белый свет сошёлся на нём. Он - дерево, что заслоняет мне целый лес, моя вселенная, мой оазис посреди пустыни, моя звёздочка, что светит ярче солнца, мой мир, моя жизнь. Когда его нет рядом, я будто не живу, вот как сейчас, когда он не со мной. Месяц назад Rammstein рванули в тур, а я осталась дома, испытывая себя, сколько же я смогу прожить, лишь слыша его голос по телефону. Без его объятий, без его губ, без его ласк и его взгляда. Месяц. Дальше разлука становится невыносимой, и я срываюсь в концертный город.

***

Только что ребята прибыли на арену для саудчека и, проверив каждый свой инструмент, Тилль дал отмашку на начало. После трёх драйвовых песен Линдеманна потянуло на лирику, и тут же полилась медленная нежная мелодия, которую извлекал из своих клавишных Кристиан. Ohne Dich. Перед лицом Рихарда моментально возник образ Виктории. Последние несколько дней без неё уже были невыносимыми. «Ohne dich kann ich nicht sein», — мысленно вторил он Тиллю, сосредоточенно перебирая струны. Круспе повернул голову в сторону выхода со сцены. Там, опёршись о какую-то колонку, стояла она. «Совсем уже умом тронулся. Она уже мне мерещится». Как же он соскучился. До боли в сердце. Больше всего на свете он хотел бы видеть её сейчас. Обнимать, касаться бархатной кожи. Сейчас он отдал бы всё, только бы коснуться её щеки губами. Чтобы она, та, которая стоит там, у колонки, оказалась настоящей. В мечтах Рихард и не заметил, как осёкся. — Стоп! — проорал недовольно Тилль. — Рихард! Да что с тобой в последнее время? Ты как будто не от мира сего. — Ничего, — помотал головой гитарист. — Я в порядке. Давайте продолжать. — Нет уж. Перерыв, — оповестил он и удалился со сцены. Дойдя до той самой колонки, он заметил бывшую супругу. — О, Виктория, привет, — поздоровался с девушкой Линдеманн. — Сделай с ним что-нибудь, — он махнул головой в сторону гитариста. — Вечером концерт, и если он не придёт в себя, всё провалится к чертям свинячим! «Виктория? Мне не послышалось?». Рихард глянул в ту сторону, откуда доносился голос вокалиста. Обман зрения? Сладкий мираж? Девушка смотрела прямо на него и нежно улыбалась. — Пауль, там кто-то есть? — с сомнением спросил музыкант. — Там Тилль и твоя жена, — улыбнулся Ландерс. Услышав подтверждения того, что у него с головой всё в порядке, губы гитариста начали расплываться в улыбке. Он тотчас же снял гитару, аккуратно поставив её, двинулся навстречу своей женщине. — Ты здесь, — прошептал он, потихоньку осознавая, что это действительно она. Он взял её за руку и сжал её ладонь. — Я так соскучился. — И я соскучилась, — шёпотом ответила она, и через мгновение его губы обрушились на её. Жадно, страстно, как будто в первый раз. Он прижал её к стене и продолжал настойчиво целовать. Его пальцы сплелись с ее, и он резко, одним движением завёл её руки над головой девушки, одной рукой намертво прижав их к холодной поверхности. Вторая рука сжимала её грудь. — Я хочу тебя, — задыхаясь, произнёс он и начал целовать её шею, ключицы, грудь, покрывая поцелуями каждый миллиметр такого желанного тела. Виктория тяжело дышала и слегка постанывала. Одной рукой он уже гладил её внутреннюю часть бедра. Пальцы девушки впивались в его плечи. — Жарко тут у вас! — присвистнул проходящий мимо Шнайдер. Рихард подхватил возлюбленную на руки так, что она обхватила его талию ногами и, поддерживая под ягодицы, не разрывая поцелуя, направился в свою гримёрку. С ноги он открыл дверь и так же ногой закрыл, войдя внутрь. Оставляя её незапертой. Некогда об этом думать. Виктория рассоединила ноги и спрыгнула на пол. Несколько мгновений они смотрели друг на друга. Её рука легла на его возбуждённый член, выпирающий под плотной тканью джинс. Он издаёт протяжный глухой стон. В одно мгновение расстёгивает молнию на её брюках, они с лёгкостью спадают на пол, и он усаживает её на гримёрный столик. Следом с её тела исчезает футболка и бюстгальтер. Рихард наскоро приспускает свои джинсы и с силой входит в неё. Вскрик. Она упирается ладонями в гладкую поверхность стола где-то сзади себя. Быстрые движения тазом. Языком он ласкает её возбуждённые затвердевшие соски. Возвращается к губам. Вдруг открывается дверь, и в проёме показывается Пауль. — О, я не вовремя, простите. — Пошёл вон, Ландерс! — закричали оба супруга в один голос, разрывая поцелуй. Футболка Виктории, попавшаяся под руку, в мгновение ока полетела в сторону двери. — Меня уже нет, — Ландерс закрывает за собой дверь. Вернувшись в те ощущения, которые дарит ей муж, Виктория от стонов переходит на крик. — Кричи, кричи громче. Не сдерживай себя, — задыхаясь от приближающегося оргазма, нашёптывал Рихард. Крик возбуждает ещё сильнее. Движения становятся неистово быстрыми. Он выходит из неё. Струя его семени ударяется в её лобок и стекает вниз. Виктория бурно кончает вслед за супругом. Её тело содрогается в сладостных судорогах. Наконец-то она тяжело выдыхает и обессиленная опускается на холодную деревянную столешницу. Круспе усаживается на стул у стола. Проходит несколько минут, прежде чем оба начинают ровно и спокойно дышать. Одевшись и взявшись за руки, они, уставшие, но счастливые, вышли из гримёрки, улыбаясь друг другу. Подойдя к сцене, они услышали аплодисменты. — Виктория, тебя по всему комплексу слышно было, — рассмеялся Шнайдер. Виктория в ответ шутливо исполнила реверанс. Круспе взглянул на неё и коснулся её губ. Лёгко, ненавязчиво. Вот они. Такие горячие, сладкие и родные. Теперь он никогда в жизни не отправится в тур без неё. Слишком большая жертва. — Ну что, продолжим? — спросил Линдеманн, и ребята взяли свои инструменты. Рихард отпустил руку любимой и ловко запрыгнул на сцену. Саундчек прошёл на ура. Всё было готово к вечеру. На часах семь вечера. Постепенно каждый из ребят выходит из своей гримёрки в коридор. Кристиан и Оливер уже готовы. Через секунду с грохотом открывается одна из дверей. — Что с ним? — спросила Виктория, когда мимо неё как метеорит промчался Рихард, даже не взглянув на неё. Она вопросительно глянула на Пауля, который вышел вслед за Круспе. — Твой муж, ты и разбирайся, — буркнул Ландерс. — Ну не на ровном же месте он психанул. Что между вами произошло? — Он начал говорить, что очень волнуется перед выходом на сцену. Ну а я перегнул палку с подъёбами. — Ну ты даёшь, Ландерс! Вроде не первый же день знаешь Круспе, — укоризненно глянув на второго гитариста, бросила Виктория. — Да он никогда так болезненно не реагировал. Иногда я не понимаю, кто в вашей семье женщина, — закатил глаза Пауль. — Виктория, пожалуйста, приведи его в чувства, — попросил Тилль. — У нас выход через тридцать минут. А у него даже грим не наложен. — Я что вам, панацея на все раздражительности Рихарда? — возмутилась девушка. — Ты его жена, и ты единственная, кого он по крайней мере выслушает сейчас, — тихо заметил Шнайдер. Виктория раздражённо фыркнула и отправилась на поиски супруга. Она вышла на крыльцо чёрного входа и не ошиблась. Рихард сидел на ступенчатом ограничителе и курил. Его голова была чуть запрокинута назад, а взгляд устремлён в звёздное небо. На хлопок двери он даже не отреагировал. Виктория прекрасно знала, что в такие моменты он нуждался именно в её присутствии. Поэтому, собственно, и согласилась выйти за ним, а не отправила извиняться обидчика. — Рихард, — позвала тихо Виктория и, подойдя к нему вплотную, стала между его ногами. Она прижала его голову к себе и начала успокаивающе гладить коротко стриженые чёрные волосы, слегка взъерошивая их. — Ты зря волнуешься. Всё хорошо, милый, — нашёптывала она, а потом наклонилась и поцеловала его в макушку. Руки Рихарда обвили её талию. — Ты лучший, и ты прекрасно знаешь это. — Я очень сильно люблю тебя, — прошептал он и поцеловал её в живот. Она нагнулась к его уху: — И я тебя люблю, мой хороший, — улыбаясь, прошептала она. — А теперь выбрасывай окурок, и идём, я тебе грим наложу, хочешь? — он кивнул, а Виктория взяла его за руки и, пятясь задом, потянула его за собой. Он улыбнулся и, послушно встав, поплёлся за ней. — Истеричка, — поддел его Тилль, когда они вошли в комплекс. — Иди в задницу, Линдеманн, — улыбнулся Круспе и стукнул его кулаком в плечо. — Ты прости меня, — тихо извинился Пауль, — я перегнул палку, — он протянул коллеге руку. — Я ведь не со зла. — Я знаю. Забыли, — ответил гитарист и пожал Ландерсу руку в знак примирения. Пятнадцать минут, и грим Рихарда был готов. Вика дошла с ребятами до выхода на сцену и пожелала им удачи. Затем она подошла к мужу и поднялась на цыпочки, чтобы дотянуться до уха. — Помни, ты у меня самый лучший, — тихо сказала она, чмокнула в губы и легонько сжала его ладонь. — Я люблю тебя, — ответил он и развернулся к ней спиной, вдыхая глубже и готовясь выйти на сцену. Виктория шлёпнула его по ягодицам. — А теперь выйди и задай там жару! — подмигнула она и удалилась в зал.