Они не такие

Ребята разъехались, пообещав, что вернутся утром. В больнице остался лишь Ландерс, для того чтобы помочь Виктории уладить некоторые вопросы. Войдя в палату Круспе, она едва не рухнула в обморок. До этого момента она поверить не могла в то, что Рихард действительно находится в больнице в тягчайшем состоянии, пока не увидела его обездвиженное мертвенное тело, подключённое тысячами проводков к нескольким приборам, один из которых мерно отсчитывал рваные удары его слабого сердца. От каждого звукового сигнала разрывалось её собственное. Перерывы между импульсами казались бесконечно долгими. Казалось, что следующего может не быть, но она с облегчением выдыхала, когда он всё же раздавался. Женщина вглядывалась в его лицо под кислородной маской и тихо, сквозь слёзы, которые жгли кожу на щеках, молила лишь об одном. — Рихард, ты не можешь меня сейчас вот так бросить, слышишь, ты должен выжить. Просто обязан! Ты же знаешь, что я без тебя не смогу, — Виктория судорожно сжимала безжизненную руку супруга. — Что же ты там видишь? Там же темно… Страшно. Но не переживай, я буду всё время рядом, — Виктория слегка улыбнулась. — Обычно ты мне говоришь «не бойся, я рядом». А теперь моя очередь. Я не оставлю тебя там одного. Я ведь знаю, что ты всё чувствуешь и даже слышишь меня. Пауль сказал, что ты не посмеешь, — она снова невесело улыбнулась, — не посмеешь бросить меня. Он же не ради успокоения мне так сказал, правда? Он тоже верит, что ты поправишься. Пауль тоже переживает, как и все. Ребята, кстати, приезжали. Даже Линдеманн посмел здесь появиться, представляешь? Ведь это он виноват в том, что случилось. Конечно, ты бы сказал, что его вины здесь нет. Но ведь если бы он не позвонил, ты бы никуда не поехал… — она всё говорила, говорила, но из-за переживаний её мысли путались, а речь казалась непоследовательной, нестройной и обрывистой. Послышался лёгкий стук, больше похожий на скрёб. — Я на пару минут выйду, ладно? Пауль пришёл, — предупредила Виктория и снова сжала его запястье. — Ему к тебе пока что нельзя. — Виктория, все вопросы я вроде уладил, — начал Ландерс, когда она вышла к нему. — Так что можешь не переживать. — Спасибо, Пауль. Что бы я без тебя делала? — поблагодарила она и повернулась лицом к окну, через которое было видно Рихарда. — Господи, ну почему я не настояла на том, чтобы ехать с ним?! — тяжело вздохнув, посетовала Виктория. — И что, тогда бы вы разбились вместе? Просто замечательно! — фыркнул Пауль и обнял подругу. — Я могла его уберечь! — Ты ничего не можешь изменить и корить себя – это не выход, это не правильно, — пытался образумить её Ландерс. — Ты звонила Кире и Мэрлину? — она отрицательно покачала головой. — Хочешь, я позвоню? — Нет, Пауль, я должна сделать это сама. Утром позвоню. — Слушай, Виктория, тебе сейчас не нужно выглядеть сильной. Если нужна помощь – говори, мы всё сделаем. Пообещай, что не будешь закрываться в себе. — Ладно, — девушка кивнула головой и коротко улыбнулась. — Ты можешь ехать домой. Тебе не обязательно здесь торчать. — Точно? Справишься сама? — Виктория еще раз кивнула. — Ну, тогда я поехал, а завтра наведаюсь, лады? — Хорошо. — Ты тут держись, — он прижал её к себе крепче и, поцеловав в щёку на прощание, зашагал к выходу. Когда Ландерс исчез из поля зрения, Виктория вернулась к Рихарду. Тёмное помещение палаты, в которую едва ли проникал тусклый лунный свет, помимо всего прочего, абсолютно не навевало красочные мысли. Виктория сидела у постели мужа, держа его за руку. Приборы жизнеобеспечения всё так же мерно пикали. Но вдруг всё резко изменилось: писк превратился в один сплошной звуковой сигнал, а зубцы кардиограммы выровнялись в одну сплошную нить. Это могло означать только одно. Виктория и сообразить ничего не успела, как в палату забежало несколько людей в белых халатах. Какая-то женщина, схватив её за плечи, вывела в коридор. Она стояла как завороженная, наблюдая через окно возню в палате. Спустя несколько минут все замерли. Доктор Брэмс глянул на часы, фиксируя время смерти, а та самая женщина, что вывела из палаты Викторию, накрыла бездыханное тело. Сердце Виктории будто затихло вместе с его. Рихард Круспе был мёртв. — Нет! — истошно завопила девушка и бросилась к двери палаты. Но открыв ее, она заметила вновь начавшуюся возню и замерла на пороге, наблюдая за происходящим. Невероятно! Зубцы кардиограммы снова заплясали на экране, а цифра в левом верхнем углу уверенно начала возрастать. — Вероятно, его здесь что-то уж слишком держит, раз он возвратился из мёртвых. Его клиническая смерть длилась шесть минут. После такого периода не возвращаются, — бросил доктор Брэмс, когда всё закончилось, и зашагал в свой кабинет. — Ну вот что ты вытворяешь? — начала Виктория, вернувшись в палату. — У меня у самой чуть сердце не встало, придурок! Разве так можно? Что бы я сказала твоим детям? Ты вообще подумал о них, обо мне, прежде чем подобное вычудить? Я… Я не знаю, Рихард. Не пугай меня так больше, ладно? — внутри Виктории боролись сразу несколько чувств: боль, страх потери, злость, отчаяние. — Знаешь, кроме Тилля, я ещё виню себя за то, что с тобой произошло. Я должна была либо ехать с тобой, либо настоять на том, чтобы ты взял такси. Теперь, конечно, уже не важно, кто виноват. Ведь ничего не изменишь, но всё же. Мысль, что я могла тебя уберечь и не сделала этого, ещё долго будет терзать меня. Виктория присела на стуле возле постели своего супруга и опустила голову на сложенные на кушетке руки. Мерное попискивание приборов жизнеобеспечения и бессонная ночь сделали своё тёмное дело, перенося её в мир, где нет никаких проблем, мир, где всё хорошо. — Фрау Круспе, — услышала она сквозь толщу сонной пелены. — Фрау Круспе! — вновь услышала она и почувствовала, как кто-то легонько потряс её за плечо. Открыв глаза, она увидела доктора Брэмса. — Я заберу герра Круспе на обследования, — Виктория растерянно кивнула. Когда дверь за доктором закрылась, она глянула на часы: девять утра. Девушка достала телефон и набрала номер падчерицы. — Привет, Кир, — поздоровалась мачеха. В ответ ей послужила тишина. — Буквально две минуты. Я больше не займу. Рихард в больнице. Charité. Сейчас он в коме, а эту ночь пережил с трудом, но шанс на поправку, хоть и малейший, но есть. — Я выезжаю, — коротко ответила Кира и повесила трубку. Девушка приехала ровно через полчаса. Поскандалив с медсестрой в регистратуре, она ворвалась в палату. — Папа! — она бросилась к нему и, присев на его постель, обняла. — Как такое могло произойти? — сквозь слёзы вопрошала она, гладя его по щеке. — За что? Почему это случилось именно с тобой? — Кира, — тихо окликнула Виктория, подойдя к падчерице и прикоснувшись к её плечу. — Что произошло? — с трудом выговорила она, взглянув на мачеху. — Позвонил Тилль, сказал, чтобы Рихард приехал на базу. Там он долго не появлялся, поэтому Тилль позвонил мне и спросил где Рихард и почему не берёт трубку, а когда я набрала его номер, мне ответил доктор Брэмс. Полицейские говорят, что Рихард не справился с управлением и поэтому, вылетев на тротуар, врезался в торговый киоск. — Этого не может быть! Папа великолепно водит авто и всегда следит за его исправностью. — Я знаю, Кира. Причины аварии выясняются, полицейские ищут свидетелей. Едва они закончили, в дверь постучались. Это был Пауль, который приехал вместе со Шнайдером. — Ну как он? — осторожно спросил Кристоф. — Плохо, ребята. Этой ночью мы его едва не потеряли. Клиническая смерть продлилась шесть минут. — Если после такого периода он вернулся, значит, всё с ним будет хорошо, — с видом знатока уверенно констатировал Пауль. — Хочется верить, — тяжело выдохнула Виктория. Так проходили дни, недели. Состояние Рихарда медленными темпами улучшалось, сломанные кости потихоньку срастались. Он успешно перенёс несколько важных операций, поэтому надежда на его выздоровление крепла с каждым днём. Круспе перевели в палату, где его уже могли навещать друзья. Фанаты группы приходили под стены больницы и приносили цветы. Палата уже напоминала оранжерею и выглядела красочно и веселее. — Виктория, езжай домой, отдохни хоть немного. Ты выглядишь ужасно уставшей, — просил каждый раз Пауль, приходя навестить друга. — Я не могу. А вдруг он очнётся, а меня не будет рядом? — Он дождётся тебя. В противном случае, если будут признаки того, что он приходит в себя, я тут же наберу тебя. Соглашаться приходилось лишь тогда, когда приезжала Кира. Весь период нахождения Рихарда в больнице они старались не сталкиваться, чтобы снова не поругаться. Но бывало и такое, что они находились в палате вдвоём. Тогда Кира сидела возле отца и молилась, бросая недобрые взгляды на мачеху. Виктория же стояла у окна, оперевшись на подоконник, и просто смотрела на них. Иногда они даже спорили о чём-то на повышенных тонах. — Слушай, Кир, — однажды не выдержала Виктория, — ты можешь ненавидеть меня бесконечно, но я тебя прошу, давай на время оставим наши пересуды, хотя бы ради Рихарда. Сейчас самое главное для нас обеих – это его скорейшее выздоровление. Поэтому хотя бы здесь, в его палате, сделаем вид, что мы дружны. Кира задумалась над словами мачехи, но ничего не ответила. Виктория давно сбилась со счёта, сколько времени Рихард находился в коме. Один день у неё ничем не отличался от другого и в какой-то момент она порой даже не могла сказать день за окном или ночь. Несмотря на улучшения, признаков возвращения в сознание не наблюдалось. Сегодня Виктория привычно сидела у постели супруга, когда снова приехала Кира. Мачеха уступила своё место девочке рядом с отцом, а сама по обыкновению встала у окна, вглядываясь в пейзаж за тонким стеклом. — Виктория, — тихо обратилась к ней Кира, не сводя глаз с Рихарда. — Да, Кир? — Вика повернулась, отвлекаясь от изучения уже порядком приевшегося ландшафта города. — Ты прости меня, а? — неожиданно выдала девушка. — За что? — искренне удивилась Виктория. — Ну... Я так резко и негативно отнеслась к вашим с папой отношениям, — начала она, — просто… Ну не знаю. Сначала ты была с Тиллем, потом резко с папой. Какое-то время я думала и где-то в глубине души надеялась, что ты очередное его увлечение, как это часто и бывало у него. Ну, ты понимаешь. Когда я поняла, что папа втрескался по самое не могу, сразу стало страшно, что однажды ты предашь его и бросишь так же, как и Тилля. Но тогда, когда мы поругались в день автокатастрофы, папа мне кое-что объяснил и взял с меня обещание подумать над его словами. Он попросил увидеть в тебе то, что видит он сам. Находясь здесь, я понимаю, что он был прав, и ты действительно любишь его и заботишься о нём. А это главное, с его-то характером… — улыбнулась Кира. — Ты для него вроде ангела-хранителя, что ли. Знаешь, мне по сути всё равно на его избранницу. Главное, чтобы папа был счастлив, а рядом с тобой он просто светится от счастья. Я давно не видела его таким вдохновенным. В общем, прости. Ты не заслужила ненависти с моей стороны. Я не хочу, чтоб ты на меня обижалась. Папе очень важно, чтобы две его самые любимые женщины дружно уживались друг с другом. — Кир, я не обижаюсь на тебя. Я всё понимаю, — улыбнулась Виктория и, подойдя к падчерице, сжала пальцами её плечи. — И ты не должна оправдываться. Принять новую женщину отца всегда трудно. И твой страх вполне объясним, но я не собираюсь бросать Рихарда. Я слишком люблю его. — Тогда мир? — осторожно спросила Кира, поднимая взгляд на Викторию. — Мир, детка, — Виктория обняла падчерицу. — А ты и правда не такая уж и плохая, — Кира слегка улыбнулась. — Виктория? — А? — отозвалась та, выпуская Киру из объятий. — А можно я поживу немного с вами, когда папа поправится? — Конечно, милая. Я уверена, Рихард будет только рад этому. Виктория обняла девушку. В это же время прибор, отмеряющий ритм сердца, запищал быстрее. Виктория и Кира переглянулись и одновременно обратили внимание на экран: цифры пульса бежали вперёд, приближаясь к норме, а сердце забилось быстрее. Веки Круспе дрогнули, и он открыл глаза. — Рихард, — выдохнула через пару минут Виктория, отойдя от лёгкого оцепенения и до сих пор не веря, что её супруг пришёл в себя. Горячая слеза облегчения скатилась по её щеке. Она подсела ближе к нему и провела ладонью по щеке. Рихард попытался улыбнуться. — Я так боялась за тебя, — тихо проговорила Виктория. — Ты не представляешь, что я пережила за это время. Она вглядывалась в его лицо и даже не заметила, как в палату вошёл доктор Брэмс. — С пробуждением, герр Круспе, — улыбнулся он. — Так, девушки, я попрошу вас выйти. Мне нужно осмотреть пациента, — Виктория и Кира синхронно кивнули и исчезли за дверью. Восстановление Круспе после комы проходило медленно, но он уверенно приходил в норму. Поначалу он открывал глаза лишь на несколько десятков секунд, потом эти периоды увеличивались во времени. Он начал потихоньку шевелиться, вертеть головой, оглядывая пространство вокруг себя. Наконец-то, спустя почти трое суток, он окончательно пришёл в себя и увидел перед собой жену и дочь, которые привычно сидели у его постели. Он осознал, что хочет кое-что сказать, но что-то ему мешает. Рихард потянулся к лицу, чтобы убрать препятствие. Виктория мягко накрыла его руку своей ладонью, снимая с него кислородную маску. — Я люблю тебя, — почти окрепшим голосом проговорил Круспе, глядя на жену, и уверенно улыбнулся. — А я-то тебя как, — счастливо выдохнула она. — Папа, а мы с Викторией помирились, — решила сообщить радостную весть Кира. — Наконец-то. Неужели, для того, чтобы вы помирились, мне нужно было месяц пролежать в коме? — слабо фыркнул Круспе. Обе девушки виновато улыбнулись. — К слову, об аварии, — начала Виктория. — Ты что-нибудь помнишь? — Меня ослепила встречная машина, — он слегка поморщился, вспоминая события той ночи, — я вылетел на тротуар и врезался в киоск. Потом тьма. Это всё, что я помню, — он тяжело вздохнул. — Что с автомобилем? — Не подлежит восстановлению, — Рихард жалобно простонал. — Да чёрт с ним, главное, что ты жив, — сказала Виктория и, наклонившись, поцеловала его.