До нашей встречи...(Before we meet...)

Ненавижу школу во время ланча. Ученики окончательно избавляются от утренней сонливости, и производимый ими шум достигает громкости футбольных фанатов на стадионе. Это выводит меня из себя: во всей школе нет ни одного спокойного места. Как выход: взять еду и уйти на улицу. А там холод, что тоже не особо радует. Привыкший из двух зол выбирать меньшее, я зашел в столовую, огляделся, выискивая уголок потише. Вроде, у окна оставался свободный столик. Поудобнее перехватив поднос с едой, я быстрым шагом направился туда, надеясь успеть. Подростки из стаи проводили меня заинтересованными взглядами: обычно я выбирал холод. Видимо, после очередного спартанского утра мне просто хотелось отогреться. С удобством устроившись за столом, я сразу же открыл книгу Стивена Кинга, что читаю уже третий день. «Может быть, подумалось ему, таких вещей, как плохие или хорошие друзья, просто не существует, а друзья всегда просто друзья — те люди, которые стоят рядом плечом к плечу с тобой в трудную минуту и готовы помочь тебе. Наверное, они всегда стоят того, чтобы за них беспокоились и жили ради них, может быть, даже умирали за них, если в этом есть необходимость. Не хорошие друзья. И не плохие друзья. Просто те люди, кого тебе хочется видеть, кто занимает место в твоем сердце»… Пробегая глазами по строчкам, я почти потерял связь с реальностью, и так раздражающий меня гомон подростков превратился в фоновое сопровождение, напоминающее шум речного потока. Только поэтому не сразу отреагировал на оклик. Лишь через пару секунд я осознал, что обращались именно ко мне, и что этот человек все еще продолжал стоять рядом, и с некоей долей сожаления перевел взгляд со страниц книги на него. Это был тот самый парень, что позавчера заявился к нам на биологию. — Ты меня не услышал, да? – он чуть ли не понимающе смотрел прямо в мои глаза, затуманенные словами Кинга. – Тогда я повторю: можно мне сесть здесь? Других мест не осталось. —Нужно приходить в первые пять минут перемены, - я оглядел столовую, где и правда яблоку не было места упасть, снова уткнулся в книгу, напоследок бросив: - Садись. Даже если он и сказал что-то еще, я уже не слышал. За три минуты до звонка на урок запищали часы на моей руке, возвращая меня в реальность. Моего соседа уже не было – да и вообще кроме меня в столовой было человека два-три. Быстро перебросив яблоко и так и не вскрытую бутылку воды в сумку, зажал книгу под мышкой и рванул на выход.

***

По возвращении домой меня ожидал сюрприз: Урсула сидела на кухне и кормила кусочками куриного филе сову. Живую, мать ее Asio otus! Пару минут я, застыв в дверном проеме, пытался осознать насколько накренилась вселенная, а главное, в какую сторону, и как это исправить. Урсуле, наконец, надоело любоваться статуей имени меня, она заговорила, не отрывая взгляда от птицы: — Ну что ты встал? Подойди, познакомься. Это Хоган. — Хоган? Серьезно? Урсула вскинула на меня недовольный взгляд, сова взмахнула крыльями. — И чем это тебя шестикратный чемпион WWF/E и шестикратный чемпион мира в тяжёлом весе WCW не устраивает? Мне ничего не осталось, кроме как пожать плечами и сесть напротив. Ласково проведя пальцами по спине совы, спросил: — Так чем мы сегодня будем заниматься? Шаманка довольно улыбнулась, осторожно пересадила Хогана со своей руки на мою, поднялась, расправила платье, подошла к полкам, заваленным различными склянками, пучками трав, мешочками с сухими фруктами и ягодами. В полнейшем молчании она выставила на стол стандартный набор: подорожник, жеруху, ромашку, крапиву, миррис, синий цвет, фенхель и сушеные яблоки. А потом, подхватив ступку с пестиком и мешочек рябины, начала говорить. Мне нравилось, как менялась моя шебутная и чудаковатая наставница, проявляя иные степени странности. Голос становился ниже, движения – грациознее и словно бы тягучее. Загадочная и мудрая хранительница знаний. — Издревле драгоценные секреты нашего ремесла были доступны не всякому человеку. Тех избранных, кому выпадала честь быть посвящённым во все тонкости этого непростого искусства, называли по-разному: знахарями, шаманами, хранителями тайных знаний, друидами, магами. Общим было одно – мы люди, которые с помощью магии и тайных знаний исцеляем недуги. Мы отличаемся от лекарей тем, что среди наших целительских приёмов важную роль играют магические действия и ритуалы. Я знаю тайны природы, умею договориться со злыми духами, понимаю сущность вещей и главное – умею применять свои знания – причем иной раз не только во благо, но и во вред, - Урсула высыпала рябину в ступку, передала мне пестик. – А скоро всем этим будешь обладать и ты. «Здравствуй, рябина-заступница, здравствуй, берегиня-хранительница. Пришло к тебе дитя неразумное, недогадливое. Подскажи, защитница, кто мне друг, а кто враг. Кто за меня в огонь, а кто — меня не тронь! Кому верить, с кем не браниться, а кого прочь сторониться. Кого самому беречь, а от кого свой дом стеречь. Всю правду мне поведай, родимая, на врага — раскрой глаза, к другу — протяни руку».

***

— Держи. Вскинул голову, ошарашенно уставился на сидящего напротив. Да, тот самый парень, и он опять уселся за мой столик. Вообще-то всю неделю садился. И сейчас он все-таки решил пообщаться. Нарушитель моего спокойствия солнечно (даже слишком, на мой взгляд) улыбнулся, подтолкнул ко мне коробку с диском. — Ты всю неделю за ленчем читал «Оно». Это довольно неплохая экранизация. Я молча разглядывал морду гротескного клоуна с желтыми клыками, чистосердечно недоумевая, что я должен сейчас сделать или сказать. — Господи, ты так на эту пластмассу уставился, словно я тебе предлагаю нажать на кнопку выпуска ядерной ракеты, - простонал он, возводя глаза к потолку. Я откашлялся, осторожно подтолкнул коробку с диском обратно. — Спасибо, конечно, но у меня дома не приветствуются проявления массовой культуры. В смысле, ни телевидения, ни лишних книг, - под полным иронии взглядом прижал к груди книгу. – Это я читаю только в школе. — Да я смотрю, у тебя жесткие родители. — Я не живу с ними, - выпалил прежде, чем подумал, спохватился и уставился на собеседника полными ужаса глазами. Он явно ощутил себя не в своей тарелке, заерзал. Скорее всего, подумал, что как-то затронул мои чувства… Как я и предполагал. У меня было маловато практики в подобного рода пустячных беседах, так что в восьмидесяти шести процентах случаев меня неправильно понимали. Почесав затылок, я попытался исправиться. — Нет, они… с ними все в порядке. Мы даже живем на соседних улицах! – выдавил жалкую улыбку. – Я вроде как на воспитании… Ну, знаешь, как в буддистских храмах. Блондин нахмурился, наклонился ко мне, ловя взгляд. — Скучаешь по ним? — Не то что бы… Нет. Мне… мне нормально. Он еще некоторое время смотрел мне в глаза, потом кивнул чему-то, отстранился. Провел пальцем по пластику коробки. — Так значит, с фильмом никак? Жаль. Я Эйдж, кстати. Эйдж О’Нил. Я облегченно выдохнул, пожал протянутую руку. — Ник Райдер.