До нашей встречи...(Before we meet...)

- Урсула, ты спятила? Старуха только досадливо фыркнула и с удивительным упорством выпихивать меня из дома. Я бы, может, и не сопротивлялся, но вот только ночью выпал первый снег, а из одежды на мне только семейники. - Ты так сопротивляешься, словно раньше такого не было, - возмутилась она. – Выметайся, быстро! - Раньше не было снега! У меня сейчас отморозится все! - Не возникай! - Урсула поднатужилась, и я вылетел из дома, словно пробка из бутылки. – Упал, отжался! Я пока за водой схожу. - Твою-то мать, - пробормотал я, принимая упор лежа. Откровенно говоря, Урсула не такая уж и старуха, ну, по крайней мере, не выглядела таковой. В свои шестьдесят она выглядела вдвое моложе, эдакая зрелая тетка со светлой косой до пояса. Правда меня немного выбивают из колеи те перья и рыбьи черепушки, что Урсула в нее вплетает… Я успел отжаться всего двадцать раз, когда на меня вылился поток ледяной воды. Заорав благим матом, я плюхнулся на землю, сжался в комок, обхватил себя руками в попытке согреться. - Ядерную боеголовку тебе в голову! Я помру раньше, чем ты меня выучишь! - Не надо драмы, - старуха скрестила руки на груди. – Тебе еще в школу успеть надо. Только на силе воли мне удается встать и направиться в дом, меня колотило от холода. Да, не спорю, благодаря выдумкам Урсулы я в прекрасной форме, но черт, когда-нибудь этот военный режим аукнется мне львиной ленью. Более того, я люблю холод, но не до такой же степени! Несмотря на то, что после водных процедур хотелось напялить на себя всю одежду, что только есть в шкафу, я выбрал черную футболку под болотного цвета рубашку, джинсы и куртку из мягкой коричневой кожи, которую в прошлом году подарила мне мать. Запрет на слои одежды приходится соблюдать жестко, невзирая на погоду. Мой родной город – Диллинхем – находится на Аляске. Он окружен лесом и большую часть года покрыт снегом. Тут живут крепкие духом и телом люди, в жилах которых в равных долях смешалась кровь индейцев и русских. Их закалила природа, и многие из моих знакомых Перуна уважают больше, чем Христа. Таким вырос и я. На улице загудела машина. Я выглянул в окно: Урсула подошла к синей шевроле, из которой выбрался приветливо улыбающийся мужчина, мой отец. Это было своеобразной данью нашему родству: каждое утро отвозить меня в школу. Откровенно говоря, я считал это глупым. Не было ни чувства родства, ни желания общаться, даже совместное празднование рождества не отменяли того, что я воспринимал отца как одно большое синее пятно. Чуть больше досталось матери. Эта женщина вся бесконечное сожаление и колючие свитера, что она вяжет мне к каждому празднику. И запах муки. Единственный, кто вызывал во мне хоть какие-то чувства – мой младший братишка, то самое создание, что своим появлением успокоило и обрадовало родителей, первенец которых родился человеком. В стае оборотней это… уродство. Примирить их с моим существованием смогли только слова Урсулы. Именно она являлась действующей советницей их стаи. Стаи медведей. От своих мыслей меня отвлек легкий толчок. Я недоуменно уставился на младшего братишку, он кивнул мне на отца. Тот смотрел на меня через зеркало заднего вида, явно ожидая от меня ответа. Поняв, что я его прослушал, отец повторил: — На Рождество. Ты придешь? Ну… к нам. Домой. — Пока не знаю, Мэйсон. Вроде бы я свободен, но Урсула… — Ты опять придумываешь отговорки!.. – начал отец, и я благополучно отключил слух. Мэйсон вещал всю оставшуюся дорогу, и где-то к середине пути братишка привалился к моему боку, прикрыл глаза. Я только приобнял его, отвернулся к окну, принимаясь рассматривать припорошенный снегом город. Свернув на центральную улицу мы проехали мимо лесников из стаи, которые устанавливали центральную елку, затем свернули к школе. На стоянке я легко потряс брата за плечо и, подхватив наши портфели, выскочил на улицу, спасаясь от нудных нотаций. —Вот только не надо уходить от разговора! – заорал отец мне в след. — Мы опаздываем! – крикнул ему в ответ брат, догоняя меня. — Спасибо, Кэм, - пробормотал я, отдавая рюкзак. — Ну кто-то же должен иногда прикрывать твой зад. В воспитательных целях я влепил ему подзатыльник и, пока он поправлял волосы, смотался в класс биологии. Меня ждала удивительнейшая тема «Грибы»… и больше всего я боялся заснуть, потому что преподавателем был наш директор. Где-то между спорами и корневой системой урок прервался появлением незнакомого мне парня, высокого блондина старше меня на пару лет. Он обвел класс изучающим взглядом, улыбнулся, повернулся к директору. — Здравствуйте. Я подавал документы в эту школу. — О, Вы – Эйдж О’Нил! Добро пожаловать в нашу школу! Насколько я знаю, Вы недавно переехали в Диллинхем? — О. Да, - блондин солнечно улыбнулся, почему-то пряча глаза. – Новое место, новые впечатления… Вот. Эйдж снял с плеча рюкзак, покопался в нем, достал какие-то документы. Протянув их директору, он замер, выжидая. Тот быстро пробежал взглядом по строчкам, кивнул своим мыслям, поднял голову. — Мистер Карсон, проводите мистера О’Нила в кабинет истории, кажется там его класс. Миша Карсон, который сидел на ближайшей к преподавателю парте, подскочил со своего места и поторопился выйти. Он хотел вернуться как можно быстрее. Ботаник. О’Нил еще раз обвел взглядом класс и вышел следом. Мне почему-то показалось что он задержал на мне взгляд.