Напиши меня

Привычная тишина квартиры помогла расслабиться. Душ – снять напряжение и рожденное действиями Дэс возбуждение, а принятые таблетки - вернуть спокойствие. Не было желания рисовать, да и усталость от гаммы испытанных эмоций брала свое. Я старался не подходить к кладовке, опасаясь, что это вновь всколыхнет ненужные воспоминания, и от этого чувствовал себя в квартире, словно на минном поле. Спасаясь в спальне, я не нашел ничего лучше, чем лечь в постель, и сам не заметил, как провалился в сон. - Оставь меня, Сэм. Я вздрогнул от этого напуганного голоса, резко обернувшись. Пронизывающий ветер раздувал мои волосы, но я не чувствовал холода, в ужасе смотря на Оливию и самого себя. Тот, другой я не был мне слышен. Он что-то говорил, и даже с того места, где я стоял, было видно, как лихорадочно блестят его глаза. Мы снова находились на утесе, и я снова не мог двинуться, не мог закричать, чтобы остановить неминуемое. Я оказался безучастным зрителем, которым быть не желал. Мой привычный кошмар повторялся. Я знал его сценарий и все равно жадно следил за разворачивающимися действиями, словно на этот раз мог повлиять на ход событий. Оливия что-то говорила, пятясь. Она не замечала, как подходит к краю утеса, но ведь тот я, что стоял перед ней, видел. Не мог не видеть, однако ничего не предпринимал, чтобы остановить ее. Почему я не позволял ей уйти? Что стоило мне отпустить, когда она просила? Глядя на себя со стороны, я все больше недоумевал. Я бился в собственном теле, но, как ни старался, терпел поражение. Оставался недвижным. Я даже не мог больше слышать, о чем они говорили, следя лишь за тем, как другой Сэм шевелит губами, приближаясь к девушке. Невольно я отстранялся от него, словно разделяя нас, воспринимая его не как прошлого себя, а как абстрактного, незнакомого мне «Сэма». Так было проще. Его губы больше не улыбались, а на лице была написана решимость. Он сжимал руки в кулаки, словно не понимал, что так пугает Оливию. Он приближался, а ей больше некуда было идти. Я помнил, что сейчас Сэм обернется, услышав свое имя, и боялся этого момента. «Отойди от нее, отойди», - безмолвно требовал я, но меня не слышали. Как и ожидал, он обернулся, а я знал, что это Элион так не вовремя нашел их, стараясь вразумить брата. Что это он окликнул его. Мое тело вдруг ожило, и я побежал так быстро, как мог, задыхаясь от отчаяния. Я не успевал, да и не мог успеть, но, даже зная это, продолжать бежать. Лив, заметив, что Сэм отвернулся, начала двигаться, стараясь обойти его по краю утеса, и, когда Сэм снова обернулся, вздрогнула от неожиданности. Кажется, я начал кричать, надеясь, что в этот раз они меня услышат, но это не принесло результата. Он взмахнул рукой, и Лив инстинктивно отшатнулась, мгновенно потеряв равновесие. Видя затылок Сэма, я помнил, что чувствовал в тот момент. Мне не нужно было видеть его глаз, чтобы понять, что Сэм не понял произошедшего: подбежал к самому краю и принялся кричать Оливии, чтобы она вернулась. Я замер, задыхаясь от ужаса того, что натворил. С другой стороны бежал Элион, но и он не видел меня, его глаза были прикованы к Сэму, опасно балансирующему на самом краю утеса. Я молчал, когда Эл, оттащив брата от края, пытаться что-то сказать ему, но тот не слушал. Я не шевелился, когда Элион ударил его, заставив потерять сознание. И я по прежнему стоял, когда, взвалив Сэма на плечо, Эл покинул утес. Кажется, все развернувшееся действие заняло секунды. Стоило им исчезнуть, я оказался на краю, вглядываясь вниз, ожидая, что Лив вернется, чтобы обвинить меня. «Ты мог меня отпустить». Голос раздался в моей голове, и сколько я не оборачивался, не смог увидеть его обладательницу. - Прости меня, Лив. Я не был способен ни на какие слова, кроме этих, чувствуя ужасную вину. Из глаз катились слезы, ногти впивались в ладони, так сильно я сжимал кулаки, и ничего этого я не замечал, вглядываясь вглубь оврага. «Я боялась тебя». Я знаю. Теперь я это знаю, а тогда не понимал. Эти три слова мучили меня, как и их значение. «Это твоя вина, Сэмуэль». Не было смысла спорить, но я больше не мог слышать этих слов. Зажав уши руками, старался не слышать, вот только голос не доносился из вне, он был внутри моей головы, раз за разом повторяя обвинение. Я хотел думать о чем угодно другом, но у меня не выходило. Я хотел выть, умолять о прощении, но молчал. Воздуха не хватало, осознание того, что сделал, все сильнее давило на меня, и я закричал. Я кричал так громко, что проснулся, диким взглядом осматривая темную комнату. Дыхание сбилось, а по спине тек пот. Руки дрожали. Делая глубокие вдохи, я старался избавиться от ледяного ужаса в груди. Сон. Это был только сон. Привычный мне кошмар, который в самом начале снился каждую ночь, однако исчез в последнее время. Несмотря на это, мне становилось физически плохо. Мысленно прокляв задевшего такое болезненное воспоминание отца, я поднялся с кровати, желая скорее оказаться под ледяными струями душа. Помня свои предыдущие кошмары, я хорошо понимал, что вряд ли смогу уснуть теперь, а потому возвращаться в спальню не видел смысла. Душ не принес ожидаемого облегчения, но все же ослабил напряжение; горячий чай тоже помогал успокоиться. Но я продолжал дрожать глубоко внутри, настолько сильные эмоции всколыхнул сон. Возможно, я хотел плакать, но не мог. Я надеялся, что это не так, ведь иное означало, что, несмотря на все мои усилия, мне не потребовалось слишком многого, чтобы скатиться в депрессию. - Вероятно, это вполне нормальная реакция на сон, - сказал я вслух, словно так слова становились не просто словами, а приобретали значимость. Взгляд мой то и дело скользил по полке с лекарствами, однако нарушать режим не хотелось. Поняв, что не успокаиваюсь, я сделал то, чего не мог от себя ожидать. Какая-то часть меня была глубоко шокирована таким поступком, но страх перед возвращением болезни возобладал. Я набрал номер Брайана. Он долго не отвечал, а когда все же поднял трубку, некоторое время молчал, осмысливая мой вопрос: «Нормальна ли моя реакция на кошмар?». - Не хочешь рассказать мне о нем подробней, Сэмуэль? – аккуратно уточнил мужчина. Во всяком случае, мне казалось именно так – он тщательно подбирал слова, боясь спугнуть меня. - Оливия, док, мне снилась ее смерть. Вы ведь знаете подробности, так? – уточнил я спустя мгновение. - Я знаю только то, что говорили другие. Расскажи мне, как все было, Сэм. - Я убил ее. - Слова легко сорвались с языка. Поежившись, я сделал еще глоток чая, а затем пересказал сон, в деталях описывая то, что чувствовал сейчас. - Это тот кошмар, что мучил тебя раньше? - Да. Моя реакция нормальна? – Мне действительно необходимо было слышать ответ. К сожалению, я не почувствовал облегчения, высказавшись, и это раздражало. Крепче сжав в руках чашку, я напряженно ждал. - Переживать нормально, Сэмуэль, - наконец сказал Брайан, и я выдохнул. – Я бы хотел приехать сейчас. Я не стал противиться, и в ожидании мужчины выпил еще одну чашку чая. Хотелось остаться одному и никого не видеть, однако такое желание не казалось мне правильным. Я действительно хотел вылечиться, хоть и знал, что невозможно сделать этого до конца. - Итак, ты считаешь, что убил ее, - продолжил наш разговор док, когда приехал и, отказавшись от чая, устроился напротив меня. - Я загнал ее на самый край, а затем взмахнул рукой, напугав. Она оступилась из-за меня. - Я говорил, а перед глазами вновь повторялись кадры из сна. – Лив боялась меня, док. - Она говорила тебе это? - Неоднократно. - Я потер лицо руками. - Не сразу, конечно, спустя пару недель после нашего знакомства, но… черт. - На что это было похоже? - Я не знаю! - Я вскочил со стула, не способный сидеть спокойно. - Мне сносило крышу. Я видел ее и чувствовал столько всего, что взорвался бы, не переноси эмоции на картину. Боже, она ведь постоянно говорила, что ненадолго в Лондоне, а потому не станет строить отношения, но я не слушал. Доктор Аттмуд молчал, внимательно глядя на меня, а я впервые не надевал при нем маску. Просто не мог найти сил сделать это, настолько неспокойным чувствовал себя. - Такие эмоции были с первой встречи? – подтолкнул меня док, когда я замолчал. - Не знаю. Нет. В смысле, она сразу взволновала меня, и с каждой встречей это усиливалось. Особенно после поцелуя. - Поцелуя? Я кивнул, почувствовав дрожь от воспоминания. Руки сжались, словно хотели коснуться Лив, но вместо нее скользнули по воздуху. - Я вырвал его хитростью… Год назад. - У меня замечательная идея! - Я ворвался в студию, широко улыбаясь. Оливия стояла у очередной картины, но сейчас это не вызывало ревности. Я уже знал, что оценивать чужие полотна - ее работа, и, признаться, то, что мы оба творческие люди, казалось мне волнующим. Не обращая внимания на ее хмурый взгляд, я энергично сокращал разделявшее нас расстояние, собираясь заключить девушку в объятия. Лив привычно увернулась, как делала это на протяжении всей недели. Подавив укол раздражения, я строго глянул на нее. - Держи дистанцию, Сэм. - Не вижу в этом смысла, - отмахнулся я, взлохматил волосы, а затем принялся прогуливаться по небольшому пространству студии. То, что Оливия стремилась не поддаваться моему очарованию, одновременно влекло и бесило. Невольно вспомнился испуг на ее лице, когда, разузнав у общей знакомой о месте ее работы, я наведался в студию впервые. Тогда он показался мне безумно забавным, и я смеялся над ней пару минут, пока не устал находиться в одном месте. Вообще, к этому времени я ожидал куда более теплых отношений между нами, но, как выходило, несколько ошибся. Оливия не просто игнорировала попытки ухаживать за ней, она с первой минуты заявила, что здесь всего на месяц и заводить отношения не намерена. Наивная. - Оцениваешь очередную бездарную работу? – перебил я, заметив, что губы Лив открылись. Я прекрасно понимал, что иначе получил бы ответ на свой предыдущий комментарий, а слушать в очередной раз о бесполезности моих ухаживаний было утомительно. - Я нахожу ее интересной. Посмотри, - кивнула Лив на полотно, - какие насыщенные краски и сколько чувств… Я не стал смотреть на картину, вместо нее любуясь Лив. Она так сильно завораживала своей безыскусностью, что становилось больно от удовольствия. Парадоксальное чувство, но мне нравилось. - Я хочу написать тебя обнаженной, - не стал сдерживать я пришедшей в голову мысли. Я легко представлял себе, как это будет: восход. Свет будет скользить по обнаженной коже Оливии, прикрытой кое-где кроваво-красным шелком, настолько тонким, что он все равно не скроет от меня очертаний девушки. Ее рыжие волосы убраны за спину, а оттого, что голова чуть наклонена вбок, несколько прядок скользнут на плечо. Карие глаза с поволокой и припухшие губы, как после часов секса. Да, идея написать ее после ночи любви захватывала меня все больше, я даже начал испытывать возбуждение. - Что?! – ахнула Лив, залившись краской. Сколько ей было лет, что она так смущалась? И это не зная моих мыслей. – Я не буду позировать голая, Сэм. Я вообще никак позировать не собираюсь. - Мы еще обсудим это. – Я ловко ухватил ее за руку. – Позже, Оливия. Сейчас я настроен показать тебе что-то впечатляющее. - Сэм. Сэм. Сэмуэль! – повысила она голос, и это удивило меня. Я даже остановился, перестав тащить девушку за собой. - Ты можешь быть страстной. – Я улыбнулся, испытав восторг. – Я знал. Мы прекрасно подойдем друг другу. - Мы не подойдем, Сэм, пойми же. – Схватив меня за вторую руку, Оливия посмотрела мне прямо в глаза. – Я уеду через две недели, когда закончу здесь свою практику. Практику. Так она студентка? Это показалось мне милым. - И я не намерена начинать отношений ни с кем, ты же и вовсе пугаешь меня своим напором. Мне было интересно, на каком она курсе? Расстояние меня не пугало: ничто не держало меня в Лондоне, я легко мог последовать за ней. - Ты меня понимаешь? - Расслабься, Лив. - Сжав ее руку еще раз, я ослабил хватку и повел девушку за собой. - Твои страхи напрасны. «Я не исчезну из твоей жизни», - мысленно добавил я, предвкушая, как новость о том, что я намерен уехать с ней, обрадует Оливию. - А теперь поехали, мы и так опаздываем! Я не хотел портить сюрприз, объясняя, что везу ее на свое любимое место, где всегда самый потрясающий закат. Рассказывая о незначительных вещах, я гнал машину так быстро, что от адреналина вновь начал испытывать возбуждение. Лив молчала. Кажется, она и вовсе не смотрела на дорогу. - Открой глаза, - рассмеялся я, убирая руки от ее лица. - Держи руль, - тут же напряглась Оливия. Посмотрев на стрелку спидометра, она побледнела. – Сбавь скорость, сбавь ее, Сэм. – Испуг на ее лице был прекрасен. Рассмеявшись, я вдавил педаль газа сильнее и опустил окна, чтобы ветер мог проникнуть в салон. Мне хотелось видеть, как он будет трепать волосы Оливии, и я не остался разочарован: зрелище заворожило меня. - Смотри на дорогу! – Лив кричала, а я продолжал смеяться, но все же выполнил ее просьбу. Благодаря мне, мы не опоздали, и Лив стоило быть благодарной. Я привел ее к самому краю утеса, крепко держа за руку. Я смеялся и уговаривал ее увидеть ту красоту, что видел сам. И когда солнце начало клониться к земле, она, наконец, замерла, с восторгом вглядываясь вдаль. Это был тот момент, которого я так ждал: мы оба были счастливы, мы нашли гармонию, и я не видел времени для поцелуя лучше, чем сейчас. Прижав девушку к себе, я, наконец, утолил настойчивое желание, преследующее меня с нашей первой встречи. Это было волшебно, это было сладко, заставило дрожать все внутри, это было так недолго… Лив вырвалась из объятий. В ее взгляде читалось обвинение, а затем она и вовсе сбежала, оставив меня в замешательстве и наедине с возрастающей злостью. Солнце окончательно спряталось, а я все продолжал стоять на месте. Я привез Оливию на любимое место, готов был следовать за ней, подарил что-то волшебное, а она убежала. Оттолкнула меня. Наше время. - Этот поцелуй много значил для тебя? - Она убежала тогда от меня, - я грустно улыбнулся, чувствуя тепло от недавнего воспоминания. - А ты? - Разозлился. - Я снова сел в кресло и прикрыл глаза. – Сначала не понимал, почему она ушла, затем побежал за ней, но Лив действительно хотела убежать от меня, и у нее вышло. - Я откинул голову на спинку кресла, чувствуя сильную усталость. - Я тогда впервые почувствовал себя никем, словно недостоин Лив. У меня была депрессия, и это было действительно хреново. Конечно, тогда я не задумывался о своем состоянии. - А родственники, друзья? - Решили, что я страдаю из-за неразделенной любви. Хорошее объяснение, как вы считаете? – я усмехнулся. Брайан не стал ничего говорить. Во всяком случае, не стал отвечать на вопрос, задав вместо него свой. - Ты винишь их, Сэм? - У меня неоднозначные эмоции, - осторожно ответил я. Кажется, самое время было заканчивать беседу: о Лив я рассказал, а в своем отношении к отцу и брату разбираться был не намерен. Они не увидели, что со мной не все в порядке, не захотели слушать Оливию, когда та просила помочь мне, говорила, что боится, а затем заперли меня в психушке, прогнав из родного города. Да, мои эмоции были далеки от дружелюбных. Брайан, кажется, был намерен что-то спросить, но я перебил его: - Спасибо что приехали, я чувствую себя спокойней. - Я лукавил, понимая, что, пусть несколько и отвлекся, по прежнему чувствовал себя одиноким. Холод не так сильно, но продолжал сковывать все внутри, а мысли о смерти Оливии не покидали сознания. - Сделаем перерыв до понедельника, - кивнул док на прощание и оставил меня одного. Чувствуя себя совершенно разбитым, я снова лег на кровать, зная, что все равно не смогу уснуть. Бессмысленно смотрел в потолок и отсчитывал минуты, когда можно будет принять лекарства. Впервые с момента выписки я находился так близко к срыву, и это пугало меня. Утро наступило на удивление быстро, однако всю субботу я провел бездельничая, не питая ни к чему интереса. Таблетки справились со своей задачей, и все же то ли я не смог отпустить воспоминания, то ли не заметил, как выпил больше обычной дозы: чувство апатии не покидало весь день. Оно ушло только к вечеру воскресения, когда наступило время отправляться в филармонию. По мере приближения такси к величественному зданию я улыбался все шире. Впитывал в себя любимую атмосферу, машинально сдав свое пальто, касался всего, чего мог. Сердце билось быстро и громко, но мне нравилось. Умиротворение и восторг – вот что я испытывал всякий раз, находясь здесь. Понимание того, что эти эмоции не притупились, делало меня счастливым. Я намеренно не шел к своему месту, не желая видеть брата раньше, чем было необходимо. Бродил по коридорам. Разглядывая людей, картины, интерьер, все, что было способно заинтересовать меня, и в какой-то момент в удивлении остановился, уверенный, что увидел Дэстини. Тело действовало раньше, чем среагировал мозг, и я стремительно направился в ту сторону, где мгновение назад скрылась девушка. Я не нашел ее; усомнился, была ли Дэс здесь вообще или во мне вновь развивалось чувство преследования, а потому в ложу вошел несколько встревоженным и осмотрел то небольшое количество человек, что уже сидели здесь. Элион внимательно посмотрел на меня, кивнув в знак приветствия. Его жест я повторил абсолютно механически, жадно оглядывая зал в поисках девушки. Почти все места были заняты и Дэстини по-прежнему не было видно. Я смотрел до тех пор, пока зал не погрузился в темноту, а свет не залил уже устроившихся на месте музыкантов. Когда же до слуха долетел первый аккорд, всякие мысли покинули голову. Весь мир замер для меня, перестал существовать. Так было всегда при звучании чистой, величественной музыки, несущей в себе сотни оттенков эмоций. Закрыв глаза, я чувствовал, как в груди что-то дрожит, давит, разрастается по всему телу, заставляя кончики пальцев слегка шевелиться в такт музыке. Я действительно чувствовал мелодию всем своим телом и словно вибрировал в такт, погрузившись в нереальный мир, недоступный никому, кроме меня одного. Время летело, оставаясь незамеченным, а композиции сменяли друг друга, наполняя меня, когда все во мне напряглось. Это было странное ощущение. Словно кто-то смотрел мне в спину, а я не имел права повернуться. Моего затылка коснулось теплое дыхание, пославшее волну мурашек по телу. Я уловил знакомый аромат парфюма Дэс и не сдержал легкой улыбки. Она молчала, и я тоже не торопился нарушить тишину, в которой звучала мелодия. Загривка коснулись пальцы. Я, и без того возбужденный играющей музыкой, вздрогнул в ответ на легкую ласку. Пальцы уверенно, но при этом не давя, касались моей шеи, перешли на плечи, лопатки. Я затаил дыхание, теряясь в ощущениях. Не видеть ее было волнительно. Осознание, что мы в легком сумраке, и никто не наблюдает нашей непонятной игры, будоражило меня. Желание повернуться было нестерпимым, но я чувствовал, что не стоило этого делать. Дэс наклонилась ближе ко мне, задевая грудью спину. Ее зубы чуть сжали мочку моего уха, а затем по ней скользнул язык, и я почти потерял контроль. - Не стоит, - поняла мое намерение обернуться Дэстини. Ее пальцы зарылись в моих волосах. – Чувствуешь волнение, Сэм? – Хриплый шепот окутывал меня. Его сочетание с полумраком, ее парфюмом и играющей мелодией казалось убийственным. – Внутри зарождаются темные, страстные желания? – Дэс сжала мои плечи, скользнув губами по шее. – Я хочу их увидеть. «А я хочу показать», - понял я, находясь словно в тумане. Я сжимал кулаки от того, как сильно мне хотелось нагнуть эту дерзкую, непонятную мне женщину над спинкой стула и грубо войти в нее, чтобы в следующий раз задумывалась прежде, чем будить в мужчине опасные желания. Уже второй раз мне хотелось подавить ее, и я всерьез опасался, что проиграю этому порыву. Не сумею сдержаться. - Я уже говорил, не играй с тем, о ком ни черта не знаешь, - чуть наклонив голову, прошептал я. - Опасность заводит. - Она мурлыкала, и это звучало соблазнительно. Мне пришлось сжать зубы, чтобы сдержать ругательство, когда ее рука двинулась ниже, перебравшись со спины на живот, и замерла над брюками. - Не борись, отпусти себя. - Дэс отстранилась, сказав это, и мне стало холодно. Я не шевелился, ожидая продолжения, но его не было. Резко обернувшись, чем привлек внимание Элиона, я испытал разочарование, поняв, что Дэс не просто перестала меня касаться, она покинула ложу. - Что-то случилось? – шепотом поинтересовался Эл, различив, видимо, в темноте мои эмоции. Я быстро надел маску спокойствия, отрицательно качнул головой, а затем и вовсе встал с места, шепнув, что собираюсь в туалет. Мне необходимо было найти Дэс. Я действительно собирался задать ей множество различных вопросов, но главным среди них был: «Что за игру ты ведешь?». Как она узнает, где я нахожусь? В случайность наших встреч я не верил. Что она в итоге хочет получить? Иногда я был маниакален, но в свете последних событий мог позволить себе подобную малость. Дэстини волновала меня даже при том, что я понимал: необходимо держаться от нее как можно дальше. Очередной сводящей с ума влюбленности я боялся не пережить. Стремительно шагая в сторону туалета, я осматривал коридоры, надеясь увидеть девушку, но та словно провалилась сквозь землю. Эта ее способность исчезать раздражала. Нахмурившись, я стремительно подошел к раковине, открыл холодную воду и умыл лицо. Телефон в кармане пиликнул, напоминая, что пора принимать таблетки, предусмотрительно спрятанные в кармане брюк. Проглотив их, я растерянно облокотился на стену, не обращая внимания на то, что капли, стекающие с лица, мочили шею и рубашку. Я стоял так, пока не почувствовал себя лучше, и только тогда решил покинуть туалет. - Ожидание - единственное, что я так сильно ненавижу, - донесся до меня насмешливый голос, и я резко обернулся. Дэс была здесь. Стояла в паре метров от меня, опершись о стену, и с интересом скользила по мне взглядом. Я не стал ничего говорить, поддавшись порыву. Я вообще не задумывался, когда шагнул к ней, притянув девушку ближе к себе. Крепко сжимая ее плечи, лишая возможности убежать. - Зачем ты ищешь встречи со мной? – Придерживаться холодного «вы» после дразнящих касаний в ложе казалось мне глупым. - Это действительно вызывает у тебя какие-то вопросы? – иронично приподняла Дэстини бровь, преодолев последний разделяющий нас метр. Пошевелив плечами, она подняла руки и крепко обняла меня за шею, притягивая ближе. Ее намерения были очевидны, но я медлил, не решаясь коснуться ее губ. Только вчера я вспоминал о том, что со мной сделал поцелуй Лив. Пусть теперь я регулярно принимал лекарства, придерживался здорового режима и проводил вечера в консультациях с Брайаном, я продолжал бояться возможных последствий. Взвешивая зарождающуюся страсть, возможность освободить все темное в себе, зная, что Дэс это должно понравиться, на одной стороне и возможность вести нормальную, почти свободную жизнь на другой, я склонялся к последнему. Именно эта мысль помогла мне сделать шаг назад, по настоящему зло посмотрев на продолжающую улыбаться Дэстини. - Больше никогда не показывайся мне на глаза. - Грубость слов неприятно резанула слух, и, побоявшись потерять решимость, я отвернулся, возвращаясь в ложу. Одного урока для меня действительно было более чем достаточно.