Могильная Мразь

| Part 1 — Solitary one |

Маленький кузен не принял звонок. Возможно, он еще спит. Или кто-то выгнал его на уроки в школу. Кто-то, кому, как и мне, небезразлична его судьба. Я догадываюсь, что он зачастил с прогулами, правда, не знаю, где именно обретается в утренние часы. Забросил учебу, попав в дом к Демону. Чудовищу, которое обращается с ним как с пленником, игрушкой... беспомощной куколкой. И вытворяет с ним какие-нибудь мерзкие... я машинально поднял кулак, но усилием воли остановил себя. Даже обругал. Вступил в спор с самим собой. Правая, горячая и эмоциональная половина меня против левой, холодной и рассудительной. Да как я могу знать, я ведь не видел! И не спрашивал! А ничем не подкрепленные гипотезы на основании фото в портмоне, адреса для такси, его бледного лица вкупе с моей фантазией и гроша ломаного не стоят. Но одно имя Демона вызывает горечь и беспричинную злость. Хотя я себе вру. На самом деле причины есть. Но я о них предпочитаю помалкивать. До поры до времени... К моему столу, обогнув коробку, подошел Винкерс, и мои ругающиеся половины поспешно собрались воедино, совпав друг с другом по линии груди. Я дежурно улыбнулся и пожелал Брассу кровавого поноса. Я знаю как по нотам, о чем он сейчас заноет. — Съезди к «кошкам», — он зашипел сиплым голосом, обдавая ухо своим несвежим дыханием. Я чуть отклонил голову в сторону. — Они вернулись с полигона на базу. Заполонили «черный отель». А завтра пойдут развлекаться во “Freezing Point”. Поймай их до того, как они надерутся. И поймай после... как можно больше пьяных веселящихся котяток. Мне нужны фотографии. — Иди ты к черту, — бодро ответил я, отправляя пачку свежих снимков морских черепах на корпоративный e-mail Твигги. — Найми обезьяну, дай ей гранату и отправляй в ELSSAD. Я с удовольствием посмотрю, что из этого выйдет. И выйдет ли живым. — Сент-Мэвори! — он знакомо багровеет, а я встаю из-за стола и направляюсь к Твигги. Малышка, сейчас ты поможешь мне немного, пока босс семенит следом за мной. — Малышка, у тебя в ящике толкаются черепашки ниндзя, — пробасил я глубоким грудным голосом, вспомнив, как пел вчера для Ману. Моя незнакомая хрипота заставила Твигги вскочить, и я не преминул этим воспользоваться. Он не успел обернуться, когда я обнял его за узкую талию, плохо угадывавшуюся за свободной рубахой, и выгнул, довольно бесцеремонно прижимая к себе. Чисто вымытые пшеничные волосы взметнулись, ложась мне на плечи, и я коротко задохнулся в их запахе. Непроизвольно сжал Твигги крепче, чем следовало, наслаждаясь близостью податливого тела. Хоть чьего-то тела, обладатель которого ко мне неравнодушен... но уже все, миг непозволительного восторга прошел, я вернулся под железный самоконтроль и расслабил объятье. — Обработаешь? Статейку делал Паскаль, 2500 знаков. Основное фото среднего размера, возьми третье, я нумеровал. Остальные — в слайды фотогалереи, сунь в обычном Hi-ReS разрешении, превьюшки 400 x 300 пикселей. Управишься за полчасика? — Как два пальца об асфальт, — отозвался Твигги, на секунду задержавшись с ответом. Но этого хватило, чтобы понять, как я взбудоражил его своей выходкой. Брасс каменным истуканом стоял в стороне, в его ссохшиеся извилины информация поступала со слишком уж длинной задержкой. Да и потеря пакетов в пути составляла не менее восьмидесяти процентов. — Где и с кем обедаешь сегодня? Я уклончиво развел руками. Мотивировать его на работу прикосновениями — да, но открыто вступать во флирт — нет, не хочу. Боюсь. Боюсь дать ложную надежду, боюсь обидеть отказом... и впоследствии — боюсь заставить себя возненавидеть. Пока мы на этаже редакции, это часть рабочего процесса. Но не переступил ли я сейчас черту? Дьявол, как же все это сложно. Передумав возвращаться на место, я схватил мобильный и направился в наш небольшой зал отдыха. Настольный теннис, бильярд, дартс, пара тренажеров, беговая дорожка, три кушетки и мини-бар — что еще нужно изнеженным офисным сотрудникам, чтобы расслабиться до, после и во время работы? Я сел на край теннисного стола и задумчиво подергал за белую сетку, натянутую посередине. Она упруго резонировала, отозвавшись на легкую деформацию. В телефоне похоронно раздавались длинные гудки. Ману, пожалуйста, ответь на звонок. Времени уже до хрена, где ты, ты не можешь так долго спать... В нашей школе сейчас большая перемена, то есть разговоры разрешены, а мощные спутники, построенные инженерами корпорации для сообщения Марса с Землей, дают задержку сигнала всего в десятую долю секунды. Моя ладонь, сжимавшая мобильник, изрядно вспотела. Я не заметил, в каком напряжении сижу, упрямо набирая его номер снова и снова. Пока на светло-синюю лакированную поверхность стола не упала длинная тень и сквозь взмокшую рубашку я ощутил хорошо знакомое холодноватое присутствие. Но тогда этот холодок был лишь легким намеком на непробиваемую ледяную броню, в которую ему суждено было превратиться впоследствии. Я постарался обернуться не слишком резко. И не ослепнуть в первое мгновение от контраста его надменной адской персоны со скромной обывательской обстановкой. Мне чрезвычайно сложно объяснить, какое пронзающее впечатление он производил. Если бы к людям опять спустился сам милостивый Господь в сверкающих одеждах, боюсь, и тогда бы эффект был не таким взрывным и оглушающим. Он явился без солнцезащитных очков, и я опустил голову, не желая встречаться с его взглядом. В руке, обтянутой черной перчаткой (и не жарко ходить в футляре, бллин?), он держал небольшой мелко вибрирующий предмет. Мой воспаленный мозг не распознал, что это за пакость, но какое-то другое инстинктивное чувство принудило меня захлопнуть свой сотовый... и телефончик Демона тоже перестал вибрировать. Личный мобильный телефон Мануэля. У него. В черной руке. Вот сейчас до меня дошло. Злость и безотчетное желание ударить паскуду затопили мгновенно. Я встал и размахнулся. — Прекрати ему наяривать, — спокойно выговорил Юлиус, отражая мой удар. — Он улетел на материк учиться гитарному мастерству, на связи будет по вечерам, в Интернете. Попросил передать, чтоб ты дождался возвращения мастера метаморфоз с Марса, так как Ману оставил ему записку. Вы вместе с Хэллом должны что-то обсудить. Больше ничего я не знаю. У меня от ярости подергивались губы. Ничего больше не знает он, видите ли. А как насчет неудавшегося суицида в исполнении подростка, несколько дней морившего себя голодом?! Я вскинул левый кулак, но Демон поймал его в захват так же легко, как и правый, и стремительно потянул, скрещивая и снова разводя свои руки, а меня — разворачивая на сто восемьдесят градусов. Ошалев от неожиданности, я запутался в собственных ногах и упал бы, но он все еще стоял позади и схватил меня за подмышки. — Давно я не держал тебя в такой позе, — прошептал он насмешливо и спустил ладони ниже, проводя по моим бокам кончиками пальцев. Сквозь ткань его прикосновения еще хуже, чем по голой коже... я попытался встряхнуться и встать ровно, но тело ни черта не слушалось. Тело, которое с удовольствием свалилось в его плен. Над своим лицом я чувствую его дыхание, сбившиеся в кучу волосы на моем затылке липнут к его груди, как наэлектризованные. Не понимаю, не понимаю... — Да все ты понимаешь, Мэйв. Не злись. Я не враг. Мануэль хочет меня по доброй воле, я не заставлял. — Это не мешает мне тебя ненавидеть. — Но, надеюсь, это не мешает тебе также помнить, как ты, Ксавьер и я... — Заткнись, — я закрыл глаза, отметая все постыдные воспоминания. В какое сумасшествие я должен был впасть, чтобы три года назад, в совсем юном и нежном возрасте творить редкие по своему содержанию глупости. И почему не было никого, кто мог бы нас остановить? — Не преувеличивай. И не переживай, — он тихо и волнующе дышал мне в макушку. С большим трудом я заставил себя не наслаждаться этим и выпрямился, высвобождаясь из захвата. — И никуда не уходи. Сюда уже идет Ангел. — Тебе никто никогда не плевал в лицо, а? — я с интересом ждал его реакции, но Юлиуса, сына демона-темптера и маленькое ночное божество, невозможно было вывести из равновесия. — Если решишься, то будешь первым, — он ухмыльнулся в ожидании моего выпада, но плевать я не собирался, я пока еще в своем уме. Вместо этого я взял теннисную ракетку, нашел мячики... и продул ему партию со счетом 2:8. Когда Ангел влетел в зал, мы горячо обсуждали мои спортивные промахи. Едва он появился в поле зрения, Демон замолчал и переменился. Не могу точно объяснить как, он не съежился, не потух, выражение идеального фарфорово-белого лица не помрачнело... кажется, тысяча тоненьких трещин взрезала его холодно сверкающие глаза. Мелькнувшие в них вина и бесконечная мука, неявно, слабыми отголосками... рассказали мне гораздо больше, чем целый ворох сплетен до этого. Он что-то натворил. Нечто, не поддающееся ни логике, ни прощению, ни адекватному правосудию. Но Энджи, похожий на ослепительное солнышко, скрытой угрозы с собой не принес. Взглянул на него с тихой, ничем не замутненной радостью узнавания (так узнавать друг друга могут только братья-близнецы, я потом ставил опыты и проверял). Подошел легким шагом (по-моему, он парил, не касаясь ногами пола) и чмокнул в побелевшие губы. — Небоскреб на тебе. На гранитных этажах, в пограничной зоне, ведутся подрывные работы, прокладываем новый транспортный тоннель. Первый этаж захватила детская экскурсионная группа, нужно внимательно отследить все перемещения, — он вложил в безвольно провисшую ладонь Демона какой-то листок. Еще раз поцеловал, дольше и глубже погрузившись в рот. У меня глаза к ним приклеились, не оторвать... — Короче, вали отсюда. Встретимся на крыше, я сейчас. Юлиус облизал свои сочно заблестевшие губы, кивнул и скрылся. Ангел преспокойно стоит напротив, вертя в руке его ракетку. Все произошло с такой быстротой, что я даже не успел почувствовать себя лишним во время обмена их жаркими кровосмесительными любезностями. Светлый командир «диких кошек» приветливо улыбается мне... Завороженный, я едва собрался с силами, чтоб отодвинуть нижнюю челюсть и выдавить из голосовых связок хоть звук. — Энджи... — выдавил, какое счастье. — Как твой детородный шрам? — Цветет и пахнет. Я запретил его заживлять полностью, чтобы не забыть... каково было ходить с ношей внутри. Но это пустое. Зачем звал? — Твой брат встречается с кем-то? — Очевидно, да, — он сузил глаза. — С кем-то, кого мы оба знаем. Тебя это беспокоит? Присядь. — Я проверял, что не ошибся адресом, Андж, — мы отошли на кушетку, расположившись рядом. Скольжу обнаглевшим взглядом по его плечу, оголенной шее, уху, за которое убраны волосы... он прекрасен, до одури, мои глаза сейчас лопнут. — И что ты готов помогать. — Давай по сути, я выкроил для бегства всего пару минут. — Мануэль задумал свой музыкальный проект. Оригинальный. Довольно любопытный в плане визуализации и жанровой принадлежности. Но ему негде развернуться. И нужна большая команда. Не только музыканты в группу, еще техники, знакомые со сложным аудио— и видеооборудованием, хотя бы один монтажер и звукорежиссер за микшерный пульт. Еще — средства на продюсера средней деловой хватки. Не барракуда, но и не рыбья мелкотня. Ну и... оборудование тоже не пять долларов стоит. Короче, можно как-то посодействовать? — Хэлл говорил, что гранитные этажи на семьдесят пять-восемьдесят процентов пустуют, а заполняются по мере необходимости и наглости. Иначе говоря — кто первый встал, того и тапки. Думаю, присоседить что-нибудь можно. Особенно, если мы сами захотим поучаствовать. С одним профессиональным специалистом по спецтехнике я знаком лично. Второго завербую по дружественным каналам связи. А третий... впрочем, ты и так все узнаешь. Я сегодня же отправлю запрос. — Спасибо, — с радостной готовностью топлюсь в его лениво моргающих сапфирово-синих глазах. — Чем прикажешь расплатиться за свою услугу? — Останешься должен, — в его лукавом голосе засквозило наследие мессира Мортеаля. Меня булавкой кольнуло беспокойство... но нет, вряд ли Ангел захотел бы забрать у меня бессмертную душу в обмен на пустяк. — Без связи с твоей просьбой — у меня созрело к тебе деловое предложение. Вот, уже началось. Я постарался засунуть тревогу поглубже в обивку мебели, на которой сидел. — Ко мне? Странно, — я выдал нервную улыбку и сложил вместе забегавшие руки. — К тебе, к тебе. Мэйв, я слышал, ты устроился на одну неприглядную низкооплачиваемую работенку. Не хочешь бросить ее и приобщиться к нам? — В какой ипостаси? Куда приобщиться? — В должности внештатного фотографа ELSSAD. Или штатного. Решишь сам, а мы... примем как родного. Деньжат подбросим на совесть, не по прейскуранту скабрезных издательств. Что скажешь? Меня обдало волной паники пополам с какой-то безвыходностью. Нашим замкнутым мирком заправляет мафия, маленькие желания рядовых солдат никогда не будут учитываться наравне с капризами полководца. Хорошо, если это легкие сиюминутные капризы... а не безумная линия общей стратегии. Я просто шарик для пинг-понга, захотели — забросили сюда, расхотели — швырнули туда, а взбрело в голову развлечься — так почему бы не отправить меня на гладиаторский поединок ко львам? — Видишь ли... — я подбирал слова с величайшей осторожностью, молясь только об одном — не рассердить его, — я оторвал бы твое предложение с руками, но на минус втором этаже есть одно чрезвычайное дело, которое меня держит. Я не могу с ним резко взять и завязать. — И как же это дело зовут? Симпатичное? — А-а-ангел... — я покраснел. Тем временем он смеялся и продолжал: — Вообще-то под низкооплачиваемой работенкой я имел в виду «Марсианскую Вампиреллу», а не твои амурные дела в бункере Хайер-билдинг. Нет, серьезно, я не имею ничего против твоего увлечения голыми собратьями. Ваше право, что и как делать, гулять открыто или отсиживаться в тени, хотя мое мнение — вы слишком хороши, чтобы прятаться за бронированными дверьми. Правда, хороши. И тебя... — он легко коснулся моей щеки ладонью, — я запомнил, как никого. Я стал густо-вишневым. Мало того, что я промахнулся на добрую милю, посчитав его способным на бездушные шахматные перестановки, так он еще и напомнил об одном пикантном приключении. Черт. Даже в моем, с виду приличном шкафу, притаился слоновий скелет. От любопытства психолога, от развязывающего язык алкоголя, от собственной пугливой тени, от всех без исключения... я тщательно оберегал тайну своей единственной близости с сыном дьявола. Она случилась давно, на заре моей работы в журнале, точнее, сразу после моего перевода в земное отделение. Мы встретились с Ангелом в коридоре тогда еще 211-го этажа на записи в незабвенную парашютную секцию. Будучи зеленым и плохо подкованным фотографом, я не делал никаких снимков, а лишь взял у него самопальное интервью, плохо отточенным карандашом на коленке. Задавал самые нескромные, по большей части — дурацкие вопросы. Но он отвечал на них. С неподдельной серьезностью и прямотой. Распаленный его недвусмысленными ответами, я и полез в опасную игру. Покусился на сокровенное. И священный Грааль, будущий секс-символ корпорации, в долгу не остался. Основательно оттрахал меня, разложив в позах, которые до этого я наблюдал исключительно со стороны и из-под дивана, в порнографических фильмах. Я не был невинным младенцем в его жадных до острых ощущений руках, но пассивным любовником стал в первый раз. И кстати — в последний. Поглощенный своей нездоровой любовью к Кси, я не жаждал потом ни постоянных партнеров, ни новых случайных связей. Встреча с Ангелом была удивительным и нечаянным подарком судьбы, но больше ничего эта капризная дама мне преподнести не захотела. Он встряхнул во мне ящик, набитый файлами давно минувших лет. Перевернул вверх дном. Легким мимолетным прикосновением. Стыдно признаваться, но сию же секунду мне захотелось какого-то продолжения. Хотя бы намек... что ему все еще интересно. Что мы могли бы... Ни за что. Это глупо. Я не назвал бы его примерным семьянином даже после рождения детей, но Ксавьеру он не изменяет. Это противоречит его ангельской сущности, сколько бы ложек дегтя в ней ни присутствовало из демонских кладовых. Поэтому у меня остается только один способ с честью выйти из положения. — Хорошо. Я пойду к «диким кошкам». Но если не получится совмещать по времени, Андж... — Получится. И если кто еще захочет тебя застолбить, пусть встает в очередь за мной. Он уложил меня в штабель дров обольстительной улыбкой опытного лесоруба и унесся как вихрь, сверкая копной естественно-ярких волос. Машинально я спросил себя, не вербовал ли его кто сняться в рекламе шампуня, но отмел данную мысль как заведомо нелепую. Экранные красотки, искусственно напомаженные и набриолиненные для нескольких удачных поворотов в кадре, начали бы забастовку. Потому что после него некому бы стало сниматься, о да... Очнувшись от бреда обожания, я спохватился, что не спросил Демона о сроках возвращения Ману, а Ангела — о возвращении инженера. В последнего упирались оба моих важных дела. Правда, оставалась визитка с номером. Чего мне стоит позвонить, если мобильный — вот он? Но я струхнул. Хэллиорнакс сейчас, должно быть, стоит посреди золотоплавильного цеха, свирепо гаркает на сбившуюся с ног бригаду подчиненных, у него там шум, жарища, суматоха... словом, ад кромешный. Я спрятал телефон и вернулся в редакционный open space. Твигги помахал мне с места с очень деловой и энергичной миной, я подошел узнать, что у него. — Статья с фотообзором полностью подготовлена для вечернего электронного выпуска. Паскаль просил еще фотографии образцов вулканического песка, ты делал на прошлой неделе? — Конечно, у тебя в почте завалялись, посмотри внимательно, — я встал позади его кресла и принялся медленно массировать его тоненькие плечи. Пара коллег вытянула шеи, подсматривая, что это я там делаю. Твигги глухо застонал, откидываясь на спинку и задирая вверх голову. Я мягко улыбнулся, но мять его нежные косточки не прекратил. — С кем ты обедаешь? — спросил он снова, сжигая меня прямолинейно голодным взглядом. — С тобой, — ответил я, решившись, хотя тут же пожалел об этом безрассудстве. Но отступать было поздно и некуда, красноватые глаза рыси полыхнули алым огнем. Тушить его было чревато. — Через полтора часа. Веди меня, куда хочешь.