Могильная Мразь

| Part 1 — Solitary one |

Через полтора часа я оторвал уставшие глаза от мониторов. Мозг был предельно загружен заказами на неделю вперед, я не успел все выписать и раскидать по календарным полкам. Орлиное гнездо (лезть в горы, воскресенье), альбатросы в полете (ехать на соседние острова, понедельник-вторник). Рыбацкий трал, затерявшийся в открытом море (постановочные фотографии, просить знакомого капитана... нет, сначала найти такого капитана). Появился заказ на нефтяной танкер в доках порта (сравнительно легко, только проверить расписание у швартового). Максвеллу, ведущему экологическую колонку, нужен остров Мауи с высоты птичьего полета в утренние часы... завтра? Возможно, если найду знакомого пилота и оплачу ему полный бак. И железнодорожный мост, сообщением Ланаи-Мауи — на когда? Господи. Если получится отмазаться от всех остальных любителей хватать за яйца со сроками — то просидеть в засаде у моста целый день, подкарауливая живописную аварию. Ох уж эти журналисты. Фантазеры... Я закинул последнюю заявку в долгий ящик. Кто-то хихикнул. Наверное, читает рассылку анекдотов по внутренней почте. Кто-то еще хихикнул, громче, аж поперхнулся, похрюкивая. Я пожал плечами. Нашел на краю стола лаконичную записку на синем стикере. От Паскаля: «Зайдешь завтра в 10:00». Значит, старикан готовит какой-то меганежданчик для начальства. Я улыбнулся и засунул стикер в ячейку “Income” своего красного стеллажа с прессой. Потом снова нахмурился, так как хихиканье за моей спиной не утихало. Недоумевая, почему в редакции поднялось столь несвоевременное и нездоровое веселье, я решил оглянуться. Мне на спину что-то прицепили? Неугомонные балбесы с шилом в жопе. Думал, они сразу смолкнут. Не может ведь чья-то шутка быть так долго смешной и не наскучить... Смех усилился, превратившись в оголтелое гоготание. Но почему? У моего рабочего места появилась красивая девушка. Взглядом встрепенувшегося хищника-фотографа я оценивал ее наряд, внимательно... начал смаковать. Платье из лиловой многослойной органзы, роскошное, почти коктейльное, но длиннее коктейльного, потому что закрывало колени. Прозрачный шарф из той же ткани небрежно обнимает голые плечи. Густые светлые волосы собраны в высокую прическу, схвачены шпильками-невидимками и украшены простым белым цветком. Открытые серебряные туфли на высоком каблуке, классика... и потрясающе гармонирует по цвету. Я должен ее сфотографировать, немедленно, пока она не ушла. К кому она могла явиться чудным полуденным видением? Гостья к Винкерсу? Заказчик? Приветливо улыбается, как будто бы мне... А потом происходит что-то невообразимо глупое. С неженской силой она перехватила мои руки, вытаскивавшие из конфет и шоколадок новый фотоаппарат. И произнесла... хорошо знакомым грудным басом: — С ума сошел? Нашел время для художественных выкрутасов! Брось его, потом наиграешься. Ты в одних настройках дневной съемки копаться целый месяц будешь. Идем обедать. — Твигги?! Он!!! В платье! С макияжем smoky-eyes и этой женственной прической, изменившей его почти до полной неузнаваемости... я потерянно смотрел, как сослуживцы, еле живые от смеха и чудом дотянувшие до кульминации, сползают в изнеможении под свои столы. Аплодисменты зала, переходящие в овации, работа остановлена на час, не меньше. Твигги произвел жесточайший фурор. А меня выставил круглым идиотом. Мне захотелось с головой нырнуть в спасительный стеллаж и не проронить больше ни слова, потому что ни один упрек не звучал достаточно веско и обвинительно для этого случая. Но в темно-красных глазах моего ассистента светилось нечто такое, что не позволило повернуться к нему задом. Я тихонько вздохнул и обиженно скрестил руки на груди. Твигги изобразил полное непонимание: — Мэйв, с тобой все в порядке? Ты обычно срывался на перерыв так, будто у тебя турбины к кедам приварены. — Аппетит пропал. И ты выглядишь немножко... — я иронично поднял брови, — по-другому. — Брасс отпустил меня, до конца дня. Я сходил домой, переоделся. — Отважусь уточнить: ты, когда отпрашивался, был еще в рабочей одежде или в этой? Твигги фыркнул и непринужденно вытащил мою правую руку из скрещенного положения. — Добро пожаловать на землю звездно-полосатых. Равенство, свобода, власть толерастов. Но нет, Брасс не видел. Я пожадничал показывать ему свои непристойно выпирающие... ключицы, — он эффектно захлопнул словесную ловушку, вызвав у меня обильное слюноотделение, а сам плотнее завернулся в шарф. Последний хрюкающий коллега затих под перевернутым стулом на колесиках. Я пялился на Твигги, не до конца решив, хочу ли я участвовать в его карнавале. Он помог решиться. — Смелее. Ни одна живая душа не заподозрит, что рядом с тобой — мужчина. А над особо агрессивно настроенными гомофобами мы можем даже подшутить, представившись молодоженами. — Ты в своем уме?! — Хотел бы быть в твоем, да ты испугаешься, что я всем разболтаю вещи, которые там увижу. Он схватил мою сумку, пресекая дальнейшие препирательства, а меня потащил в лифт. Когда нас отрезало от остального мира металлическими стенами кабины, я понемногу начал приходить в себя. Исподтишка рассматривать его заново, под иным углом зрения. Он ловит мой косой взгляд на своей груди. И усмехается. — Качественный лифчик с эффектом push-up без лишнего поролона дает второй размер. И я накрасил глаза, совсем чуть-чуть. Я ведь не уродливая drug queen, чтобы накладывать на щетину и морщины четыре слоя тонального крема. Конечно, фигура нескладная, острые коленки пришлось прикрыть под страхом разоблачения, но я видел и более неуклюжих девчонок. Ну... скажи, что тебе хоть немножко нравится. — Мне нравится, — я обвил его невероятно узкую талию. Раньше ее размер невозможно было определить под бесформенными рубашками и широкими футболками. — Но ты переборщил. Я люблю парней. Обычных парней, косолапых и неизящных, в дырявых носках. Ладно, вру. Я люблю изящных... — я десятой дорогой обходил в памяти образ Кси, чтобы не сравнивать с ним Твигги, не оценивать и не выносить приговор красоты... и скрипел зубами, потому что ни хрена не получалось, — но все-таки похожих на парней. А ты сейчас стопроцентная леди. Он поцокал языком, разрумянившись. Лифт довез нас на первый этаж, я отобрал у Твигги свою казуально потертую сумку и понял, насколько не вписываюсь со своими пляжными шортами в его изысканный наряд. Хороша же пара в ресторан. Но, судя по всему, его это ни капли не заботило. Он горделиво идет под руку со мной, и за ним тянется наркотическим шлейфом аромат духов. Крошка Вэллери, сидевшая на ресепции, свернула шею. — Мэйв, я не хотел тебя шокировать. Извини за сцену в редакции. Ребята были подготовлены еще меньше, чем ты. Но я купил это платье не для эпатажа. Скорее, из чувства мести... за все ваши язвительные подколы и обстебывания. Теперь я действительно «малышка», нравится вам это или нет. — Мне нравится! И я никогда не прикалывался над твоей внешностью. — Вслух — нет. Но про себя — ведь думал же, знаю, — он поднял голову, спокойно встретившись с моими пристыженными глазами. — Я не злюсь на тебя. А о парнях — ты это серьезно? — О том, что я... — НЕ гетеросексуал, — он поставил ударение. — Значит, правда? — Что «правда»? — Слухи о твоей ориентации. Называли имя твоего близкого... — Не надо. Слухи слухами, но очернять никого не надо. Я в свободном поиске, рядом с моим именем пусто, никто на меня не позарился. Куда мы идем? — Едем. Такси! Ресторан „Roy’s” на Вайкики, амбициозный сплав тихоокеанской и евразийской кухонь. Шеф-повар Рой Каммагучи лично вышел поприветствовать нас. Твигги, легко ступающий на высоченных шпильках, расстрелял конкуренток холостыми патронами и приковал внимание всех и каждого из многочисленных гостей заведения. Признаться, я тоже нет-нет, но цепляюсь глазами, то за его мерцающую кожу, то за полные ярко-красные губы. Они обворожительно улыбаются мне, а еще посылают воздушные поцелуи. Почему этот парень, способный к потрясающим преображениям, работает за копейки в вонючем издательстве вместо того, чтобы уехать прямиком на Бродвей? Ну или как-то иначе воплотить свои таланты внутри корпорации? Я сделал заказ на двоих, копченую закуску, белое вино, креветки в соусе, несколько видов сыра и главное блюдо — ягненок с итальянскими травами. О ценах старался не думать. Кто за все это будет платить? У меня с собой две сотни и мелочь на обратную дорогу. Твигги пил вино из бокала-тюльпана и не казался обеспокоенным. Мы ведь не пара, верно? И приглашал — он, не я. — Ты часто здесь обедаешь? — Каждое воскресенье, традиционная семейная трапеза, — мой остроносый помощник-рысёнок перевоплотился в утомленную жизнью светскую даму настолько, что его грудной бас казался обычным женским контральто. — Твои родители прилетают из Аркадии по выходным? — Нет, что ты, это было бы слишком накладно. Они живут в Гонолулу, — он подарил нашему официанту ослепительную улыбку, тот подлетел к потолку, а меня ужалила внезапная ревность. — Пожалуйста, Конахан, принеси еще вина. — Ты знаешь тут весь персонал по имени? — любопытство чересчур прямое и беспардонное, но Твигги не выражает неудовольствия, странно. — Не весь. К тому же кроме Роя меня никто не узнал. Он в курсе моих причуд, и я — его самый дорогой гость. Тебе интересно почему? Потому что начать придется издалека. Я кивнул. Персона Твигги никогда еще не была такой притягательной, во всех смыслах. — Мои родители возглавляли медицинскую лабораторию Аркада последние два года. Папа, Малькольм, еще на Терре прославился как знахарь, а здесь ему удалось изобрести прививку от звериной свирепости, препарат для снятия зуда при линьке и еще пару полезных штучек. Старший инженер-технолог Тэйт перевел его в Хайер-билдинг на сто сорок пятый этаж, в закрытые цеха. Там ведется секретная разработка, моя мать не в курсе новых проектов, как и я, но мы переехали в Гонолулу все вместе с сестрой Алексис. Нам выделили небольшой коттедж на берегу. Я дистанционно закончил обучение в аркадской школе, слетал сдать выпускные экзамены и остался подыскивать местечко для работы. Среди прочего я приходил к Рою по объявлению, ему требовался помощник в ресторан. Но... — Твигги выразительно хлопнул ресницами и сложил тонкие пальцы в замок, — вакансия мне не подошла. Я забыл об этом, а потом Рой сам мне позвонил. Ну, понимаешь? Хотел предложить встречаться. Я объяснил, насколько я несовершеннолетний и несамостоятельный в выборе партнера, но он настаивал. Тогда я попросил отца разобраться, так как не хотелось вмешивать в щекотливое дело земную полицию. Папа обратился в ELSSAD. Оказывается, «дикие кошки» умеют не только убивать инсайдеров и попадать в таблоиды. Они охраняют нас от любого поползновения на жизнь, свободу, честь и совесть — и охраняют очень надежно. По результатам их воспитательной операции Каммагучи извинился и предложил моей семье вечную дружбу и воскресные обеды со скидкой 40%. — Ого, — я впечатлился длинным красочным рассказом. Из него можно было бы сделать отличную статью о разносторонности работы элитного отряда смерти. — А в чем состояла операция? — Точно не знаю. Рой две недели хромал и прикладывал компрессы к здоровенному синяку под глазом, — Твигги лукаво смеялся. — Не придумай чего лишнего, ногами его не били. И вообще... посылали всего двух бойцов. — Ты выяснил, кто они? — Конечно, я лично приходил их благодарить. Это был Рауль Баловар, клан леопардов, и Сайфер... эм, ну, Веселый Гот. Не помню его фамилию. Я опять кивнул. Веселого Гота знали все. И никто не мог назвать наверняка, из какого он клана, то ли обычных лесных волков, то ли черных степных. Он закрасил главный отличительный признак своей принадлежности — волосы. — Ты не против, если я наведаюсь к ним, расспрошу о подробностях? — Ты ведь не репортер, Мэйв. Но запретить тебе шастать почем зря к «диким кошкам» я не могу. Если ты все-таки захочешь остаться без головы и пойдешь, то будь осторожен. — Но ты же ходил! И что в этом страшного? — У нас была договоренность, и не какая-нибудь, а бумажная, подотчетная. Через их пресс-секретаря я официально записался на встречу, назначили строго время и место. Если бы я опоздал, меня б не ждали. Я принес им небольшие подарки и устные благодарности. Они смотрели так, что я легко понял, какого труда им составляет сдерживаться в рамках приличия и не... ну, облапать меня, к примеру. Задавать вопросы о сексуальных запретах внутри их полувоенной структуры я поостерегся. Хотя они ох как напрашивались. Может, у них период целибата был, жесткая предэкзаменационная подготовка, полигон социализации, то есть уроки встраивания в приличное общество... да все что угодно. Я не провоцировал их, обменялся рукопожатиями и быстро ушел. — Вот как, — в голове появились наброски собственных разгромных статей, а любопытство усиливалось. — Спасибо за наводку на пресс-секретаря. После твоего увлекательного жизнеописания это мой священный долг — нанести им визит. — Ешь сыр, он вкусный, — просто сказал Твигги и опустил накрашенные глаза в тарелку. Как же он мне нравится, стильный, разодетый с иголочки. Семья Ардженто хорошо зарабатывает, отец-медик поднялся по карьерной лестнице корпорации, но на юном отпрыске это отрицательно не сказалось. Твигги скромно сжимает вилочку, накалывая очищенные креветки, и украдкой бросает на меня влюбленные взгляды. Я влип? Пока не знаю. Но устраивать сцены, узнав обо мне правду, он вряд ли будет.