Могильная Мразь

| Part 1 — Solitary one |

Сердце пропустило несколько рабочих смен и вышло покурить. Я медленно нащупал его, похожее на застывший сгусток крови с мясом, где-то намного ниже грудной клетки, и запустил опять... хорошенько треснув себя под ребра. После этого смог выдохнуть сквозь стиснутые зубы: — Занятно. Спасибо за испорченное утро, Девять Кельвинов. — Зачем так грубо. Ты не слишком скрывался, согласись. Но я наткнулся на тебя случайно. Честное слово. — Зачем звонить и сообщать об этом? — Это шахматы, Могильный! Ты потерял ферзя, а я прорвался на твою половину поля и делаю следующий ход. И теперь... я воспользуюсь своим преимуществом. Выполнишь мое желание? — Чего ты хочешь? — мой голос упал. — Оттаивания вековечных льдов. Горячего дыхания. Печки. Реактора. Играем дальше. — ЧЕГО ты хочешь?! — обе ладони резко взмокли от злости. — Разморозь меня. — Как?! Как всегда в таких случаях — абонент самодовольно отключился. Я ругнулся в опустевшую трубку и еле совладал с желанием бросить ее со всего размаху на телефон. Нервным шагом прошел мимо Сайфера, намереваясь спуститься в FouRRooms, найти шутника через Октавиуса и набить морду. И пофиг, что бесу за незаконное использование силы грозит депортация... — Эй, куда собрался? — Сайфер ловкач. Сгреб меня во взъерошенную и тщетно отбивающуюся охапку и разве только не свернул в рулон. Я бессильно вишу в его руках, не таких и здоровенных, кстати, и едва ли не со слезами на глазах спрашиваю себя, почему... ПОЧЕМУ, черт возьми, все это говно произошло именно со мной! Не сиделось мне спокойно в редакции, захотелось легких денег, поиграть в мафию и поучаствовать в чужой жизни на птичьих правах. Нищенствовать надоело, да? А что теперь прикажете делать? Ползти вечером к Папе с позором... поджав хвост, как побитый койот. — Долго партизанить будешь? Проблемы? — Да, — я нехотя глянул в его живые аквамариновые глаза. Вот у кого точно нет ни единой проблемы. Красивый, видный, широкоплечий... и грозный. Одним взглядом внушит уважение любым, даже самым неадекватным отморозкам. При этом он псих, не боящийся ходить в пирсинге и с густо подведенными веками. Самый популярный парень корпорации, проснувшийся однажды знаменитым после своей идиотской выходки с подменой персонала¹. С тех пор он не останавливался, ни с размахом подвигов, ни с их количеством. Иногда мне кажется, что львиная доля славы ELSSAD как «диких кошек» принадлежит именно ему. А мне угрожает соучастие в его очередной преступной проделке. — Гот, каких признаний ты от меня хочешь? Веди, куда вел... то есть неси, куда собирался нести. Твое дело не сопли за мной подтирать, а из петли вынуть вовремя, если я в нее полезу. — А полезешь? — Не сомневайся. Он воспринял угрозу буквально и выпустил меня из своей мускулистой подмышки только в офисе ELSSAD. Я никогда там раньше не был, так что хлопал ресницами с удвоенной частотой, сканируя непривычную обстановку. Пожалуй, это самое удивительное место, которое мне довелось посетить в Хайер-билдинг. Концентрация привлекательных мужчин, подобранных с тщательностью настоящего монстра-сердцееда, здесь достигала ста процентов. Бойцы чувствуют себя как дома, прогуливаясь туда-сюда, кто с чашкой или тарелкой снеди, кто обмотанный полотенцем, а кто просто полуголый, в мятых штанах и босиком, с отчаянно несерьезным видом, небритый, нечесаный... и охренительно красивый. Я пялился на них, на всех и каждого, но после очередного проскальзывавшего мимо Аполлона невольно возвращался к лицу Сайфера. Он разительно отличался от собратьев не только крашеной шевелюрой и стальным кольцом в нижней губе. Жесткость, решительность и даже некоторая неумолимость читались мной в его развязных чертах. Признаки начальника, но никак не подчиненного. Ум, красота и целеустремленность... на редкость опасное сочетание. Не удивлюсь, если он всегда добивается своего. — Сай? — восьмой по счету Аполлон не прошел мимо, а остановился. Он сладкоголосый, русоволосый, властный и неторопливый... и кого-то мне жутко напоминает. Наверное, классического книжного эльфа. Знает ли он о своем межвидовом сходстве? Вероятно, ему говорили много раз. Восхищались... Но вот что странно — при виде него Сайфер выбрал осанку поскромнее, да и жестокий взгляд приструнил. Я тоже весь подобрался и навострил уши, намереваясь ничего не пропустить. То, как неприязненно они игнорируют друг друга... разве что искры не сыплются. Наклевывается что-то интересное. — Здравствуй, Бальтазар, — голос у Гота непривычно холодный и острый, как нож. Режет в мелкую крошку воздух, собеседника и макароны... нет, обознался, это была рисовая лапша в чьей-то тарелке. Но его аполлонистый оппонент и бровью не повел, быстро сократив дистанцию, нарушив зону личного комфорта и... — эй! куда?! — преспокойно схватив Сайфера за зад и притянув к себе. Умирая от зависти, я приготовился увидеть крепкий мужской поцелуй (из тех, которыми бегемота можно с ног свалить), но за объятьями ничего не последовало. На белое лицо Сайфера наползает тень. Он стоит злой, но покорный и обездвиженный, голова чуть опущена. А Бальтазар улыбается. Не нужно быть мудрецом, чтобы понять, кто из них «сверху». — Командир А. снабдил меня парой нарушитель-потерпевший, — голос Сайфера тоже сдался, звенит, как два бесполезных сломанных кусочка лезвия. — Какая из камер свободна? — Все свободны, в карантине и спецхране пусто, — Бальтазар поддел кончиком носа кружок металла в его нижней губе. Невинный жест... однако у меня непроизвольно выделилась слюна, и разбушевалось воображение. — Кормить их будешь? На завтрак привезли куропаток, сырный салат и черничный пирог. — А булочки? — Кончились. Есть русские блины с разными начинками. — Значит, блины. Я займу вторую камеру. Подкинь нам официантку. — В переднике? — уточнил Бальтазар-Аполлон (я все еще не определился, что ему больше подходит). Шальное выражение его зеленых глаз мне сейчас вот абсолютно не понравилось, да. Куртизанка в кружевном передничке... пощадите, я от предыдущей сцены не отошел. — Ага, и в противогазе, — Сайфер заметно нервничал. И возбужденным своим напарником совсем не казался. Ему полегчало, когда кольцо рук вокруг его тела расцепилось. — Бэл, ты на пьянку вечером пойдешь? — Не лишу себя такого удовольствия, — Бэл потянул его за волосы, потом резко отпустил. — Жалко, что тебя нельзя прибить лопатой, — досадливо проговорил Сайфер сквозь зубы и привел свою готичную прическу в порядок. — Не «нельзя», а у тебя прямая кишка треснет от натуги, — весело поддразнил Бальтазар и перевел заскучавший взгляд прямо на меня. — Ого, — выражение его лица прыжком сменилось от скуки к недоумению и чрезвычайной озабоченности. — Да это же папарацци! — Я уволен, — поспешил оправдаться я, но мой слабый виноватый голос мгновенно потонул в криках. Вокруг загалдели сразу с десяток бойцов. Как они так быстро в комнату набежали?! — Папарацци! — У нас папарацци! — Попался! — В нашем логове самоубийца с фоторужьем! — На кол его! — Поджарьте его в масле, там на сковороде еще осталось! — Я хочу его с грибочками! — А я с салатом! — На кол, на кол! Трудно сказать, что за лампочки гениальности защелкали у меня в голове с перепуга, но я за считанные доли секунды оказался в цепких руках Сайфера и проорал то, за что потом года два краснел при любом, даже нечаянном упоминании: — Я в домике! В домике! Пауза. Удивленные мужчины опускают кулаки, которыми так энергично махали, желая моей крови. Ладони Сайфера, удачно пристроенные на моей талии, под действием силы тяготения (буду надеяться, что других причин нет) начали сползать ниже по онемевшему от страха телу. Запоздало я чувствую их на нижней трети своего живота. И вообще не успеваю устыдиться. Потому что в тихую рекламную паузу врывается чье-то одинокое, но очень наглое хрюканье, отдаленно похожее на смех. «Дикие кошки» синхронно повернули головы на этот звук. Смеялся Малькольм. То есть ржал, как свинья... над моим бледным испуганным лицом в бисеринках пота. Бальтазар, проследив мой полный обиды взор, немедленно им заинтересовался: — Это — нарушитель? — Да. Пытался завязать скандал и потасовку на этаже редакции, — Сайфер кивком головы приказал своим воинственным бойцам расходиться, но меня не отпустил. — А что его побудило заниматься этим недостойным делом? — Бэл с любопытством осмотрел сине-красные прожилки на моей шее и снова сосредоточился на преступнике. — Я потерял сына, — угрюмо ответил Малькольм, опередив Сайфера. — Его похитили. — Это мы еще проверим, похитили или сам утопал, на своих двоих, — Бальтазар сел за ноутбук, предварительно вытащив из кармана Веселого Гота протокол задержания, и начал вбивать фамилии в базу. — Сай, оставь-ка мне заносчивого молодчика и займись потерпевшим, пока его здесь случайно не посадили на кол свои. Или обидели еще каким-нибудь изощренным способом. — Пойдем, фотограф, — покровительственно произнес Сайфер, хотя я в особом приглашении не нуждался и бегом кинулся запираться в камеру, впереди него. Коридор короткий и хорошо освещенный, табличку с цифрой «2» нашел сразу и громко шаркал ногами в ожидании, пока он найдет нужный ключ и отопрет. Сразу оговорюсь, хоромы приятные: мебель антикварная, решеток нет, вместо одной стены — цельное черное стекло, еще изнутри на двери ручка отсутствует, вот и все различия между свободой и заключением. Немного успокоившись по поводу того, что я уже никому не достанусь на колу, в салате и поджаренный в масле, я плюхнулся на пухлый коричневый диван. Сайфер снял верхнюю часть обмундирования, оставшись в черной рубашке поло, и выудил откуда-то столовые приборы. Красивые фарфоровые тарелочки, соусницу и два бокала цветного стекла. Я почесал себя за подбородок и решил не задавать лишних вопросов. Он сам объяснил: — Ножи и вилки арестантам не положены, тебе принесут их в корзине с хлебом. Вино не положено тоже, но ты в некотором роде гость, и это компенсация за оскорбительные выкрики моих коллег. Надеюсь, ты не вегетарианец. Куропатки у нашего тайского повара просто объеденье. Я покачал головой и снова опустил ее на мягкий кожаный подлокотник. Хорошо у них тут, приглушенный свет, льющийся из-за краев потолка, прохладно... замок лязгнул так громко и некстати, что у меня сжался желудок. Уединение нарушил Малькольм, которого втолкнули сюда мощным пинком. Сайфер вскочил, приняв боевую стойку, его широкая спина стала акустическим препятствием между моими испуганными ушами и сладким тягучим голосом Бэла. Какими рукавицами он держит своевольного Гота, что тот ходит по струнке? — Мы нашли Твигги Ардженто в Силиконовой долине. В процессе всех перемещений он сохранил свой пропуск служащего Хайер-билдинг, благодаря чему вставленный туда чип засекли и отследили со спутника. Вчера ночью он покинул Гонолулу — распечатку электронного билета авиакомпании „American Eagle Airlines“ мне прислали из аэропорта вместе с коротким видео, снятым камерой наблюдения на паспортном контроле. На текущий час Твигги держит путь по Калифорнии, автостопом или на арендованном автомобиле. Предполагаемый пункт назначения — агломерация Лос-Анджелеса, а конкретнее — Санта-Моника. Мы ищем приглашающую сторону среди местных, потенциально готовую принять его и обеспечить жильем, а также связались с полицией, они возьмут под контроль все отели в округе. Как только мы убедимся, что его жизни ничего не угрожает, слежку снимут. Больше ничего мы сделать не можем, ограничивать свободу его перемещения незаконно. — Он несовершеннолетний! — завизжал Малькольм, бросаясь на Бальтазара. Зря, ой зря... Сайфер вернулся в кресло, перестав загораживать мне вид, и я с тайным удовольствием взглянул на кучку мяса и одежды, охающую на полу. Нечто, бывшее с утра дорогим пиджаком, стало похоже на малиновую тряпку. А еще что-то белое с коротеньким стуком покатилось под мой диван. Я любопытно заглянул туда — выбитый передний зуб... Градус уважения к силе Бальтазара подрос еще на десяток пунктов. Но его спокойное лицо и уравновешенные манеры так не сочетаются с необузданностью «кошек»... принципиально, в широком смысле. Он наклонился, по-судейски заложив руки за спину, и мягко выговорил в лицо скорчившемуся Малькольму: — По нашим законам Изменчивые взрослеют в четырнадцать лет. Апеллировать к человеческим законам бесполезно, мистер Ардженто. Если Твигги захотел покинуть отчий дом — ни одна сила в мире не остановит его. Никто не вправе запрещать ему это, понятно? Он сбежал не от потерпевшего Санктери, а от вас. Его сотовый отключен от сети, SIM-карта вынута и оставлена в Гонолулу. Твигги имеет полное право на протяжении следующих двухсот часов не связываться ни с кем из родственников. По истечении этого срока мы отправим федеральный запрос на уточнение его местонахождения и сделаем снимок лица на предмет здоровья и благополучия. Но на этом — всё. Смиритесь. Кстати, в аэропорту Гонолулу тело вашего сына просканировали. Следов насилия на нем не выявлено. Бальтазар изобразил двумя сложенными ладонями какой-то знак (Сайфер ответил ему похожим знаком) и вышел. Я очень захотел спросить, что это значило, но Сай был занят: — Мы берем вас под стражу за покушение на жизнь и распространение клеветы. Позвоните своему адвокату, — он снял с Малькольма наручники и втиснул в скрюченные пальцы телефон. Ардженто прохрипел что-то, явное отрицание, и уронил себя на пол вместе с телефоном. По-моему, его разбитая физиономия выражала сарказм. И тут я послушал свой голос со стороны. — Сайфер, отпусти его. Я не собираюсь катать заявление и жаловаться. Он обознался с диагнозом побега Твигги, да и просто хотел сорвать на мне злость. Мне кажется, он достаточно наказан. Ну представь... ему ведь нельзя ни преследовать сына, ни пытаться установить с ним связь. — Не играйте в благородство, молодой человек, — зашипел Малькольм, змеей извиваясь на полу. При виде его попытки ползком добраться до моей ноги, мне стало весело и смешно. — Вам сложно поверить, что кто-то всерьез умеет проявлять себя с лучшей стороны? Извините, господин Ардженто... и не старайтесь причинить мне вред. Из клана удавов тут я, а не вы. Я задушу вас своим хвостом, вам будет больно. И сожру... потому что я голоден. Сай? — Да, слышу. Его отнесут сейчас в лазарет. А еда в пути, почти приехала, потерпи пару минут, я уже чувствую запах Чангиинг, ее нижнего белья, — он хищно раздувает ноздри. — Наша новая сотрудница, очень старательная и услужливая... Я закатил глаза и приложился мордой об стол. Не могу смотреть, скандальное, вопиющее бесстыдство... хотя чего еще я ждал от него? «Дикие кошки», слишком дикие, будто из лесу вышедшие и никогда не знавшие женщин. А может, так надо? Политика корпорации? Лучше бы мне в это не лезть со своим профессиональным любопытством. Удар Бэла в челюсть Малькольму я запомню на всю жизнь. — Голову со стола убери? — Сайфер, не дожидаясь реакции, сам отодвинул меня на диван. Завтрак подан, зверски дразнит мой аппетит, но я по-прежнему смотреть не желаю, только слушаю. Цоканье тонких каблучков, стук подноса об столешницу и звонкую китайскую речь. Чангиинг не говорит по-английски, а только смущенно хихикает, удивительное совпадение. Как глубоко в ее нижнее белье забрались руки Гота, мне неинтересно. — Сент-Мэвори, ты расскажешь мне, наконец, о своих проблемах? Я угрюмо молчу и изучаю старинную кожаную обивку, она мелкозернистая, в пятнышках и потертостях. — Мэйв, — он понизил голос, — она уже ушла. Я не трахаю служанок. Даже мысленно. Ее запах я чувствую за километр, потому что я самец... а она женщина. Я же не виноват, это волчий нюх, от природы... как у тебя — смертельная петля из хвоста. Еще я чувствую, что ты несправедливо осуждаешь меня, но расстроили тебя совершенно другие люди. Какие? — А почему тебя это интересует? И с какой стати я должен тебе довериться? С чего ты вдруг решил, что можешь поиграть в карманного психолога? Этакого мега-утешителя, оказавшегося по прихоти судьбы в нужный момент под рукой у страждущего героя. Весь такой правильный, мудрый и сочувствующий, готовый выслушать и дать совет, да? Тьфу. Самому не тошно? — Я не предлагаю жилетку для плача, не раздаю советы и не прикрываю любопытство благими намерениями, — сурово ответил Сайфер. Бутылка, из которой он разливал нам обоим вино, покрылась трещинами. Я вздрогнул. — Мне не нравится твоя унылая нахмуренная мина. Уверен, до инцидента с Ардженто она была другой, повеселее. И я не выпущу тебя из камеры в таком зачморенном виде, иначе я зря ломаю кости и рву сухожилия на своей нелегкой службе. — Малькольм не виноват, — с неожиданной откровенностью признался я. — Это все звонок, из-за которого я вернулся в редакцию. Это... Я начал нервно есть и рассказывать. Куропатки перемешивались с салатом и алкоголем, я давился грустными смешками, неудачно шутил, путался и возвращался к началу, к первому дню в клубе. Я нарушал заповедь молчания, вытатуированную на бедре не далее как вчера, но было уже всё равно. Папочку-рысь санитары отнесли в хирургию и стоматологию, дверь была надежно заперта, а Сайфер все подливал и подливал мне вина. И его большие аквамариновые глаза приближались к моим, я заглядывал в них с тоской, пока не произнес заплетающимся языком: — Жаль, что ты — не он. Сидя в темноте, на таком же расстоянии, как мы сейчас, я искал в нем хоть какие-то отличительные признаки. Думал, что нашел... сине-зеленые кристаллы в радужке глаз. А они оказались не уникальными. Потому что у тебя — такие же. Но ты — не он. Вообще не он. У него длинные и вьющиеся шелковистые волосы, живые и мягкие. И улыбка... улыбка Будды. Он лишил меня покоя своей долбаной тайной. У меня от любопытства едет крыша. Он даже беса своими масками пленил. И у него член длиной около... — Мэйв, ты пьян, — оборвал Сайфер и отставил от меня бокал. — Ты же сам меня начал спаивать... — я икнул, отдуваясь после неконтролируемого обжорства, и откинулся на диванные подушки. В животе приятное тепло и сытость, а веки налились тяжестью. Клонит в сон... Это немного странно. — Подпоил, не спорю. Хотел, чтоб ты расслабился, — голос донесся издалека, где-то с потолка. И удалялся еще. Я пошарил по столу, нашел и схватился за свой бокал. Он пуст, но на дне плещется мутный белый осадок. Сай подмешал в вино снотворное? А зачем? Его внимательное лицо нависло над моим. Ну и пусть. Что плохого он мне, спящему, сделает-то...