Могильная Мразь

| Part 1 — Solitary one |

Я прошел мимо Додо, слегка задев его голым плечом. Он отпрянул в сторону так резко, будто получил удар. Настолько не хотел ко мне прикасаться? Или боялся... — Я вчера в коллегию дизайнеров ходил, — слова он подбирает удивительно тщательно и осторожно, будто его подменили. Я воззрился на него с немым вопросом в глазах, но Додо упрямо продолжил гнуть свое. — Забирал результаты экзамена. Задание было достаточно сложным, изобразить утку, пикирующую в воду. Я получил B+ и устную похвалу проректора. Он долго жал мне руку и пожелал увидеть мои работы в их арт-галерее в следующем году. Потом была небольшая пирушка. Пиво, закуски, мясо-гриль, пришли девушки из студии фотомоделей. — Круто оттянулся, наверное, поздравляю, — как я ни старался, но мой скучающий голос в сочетании с жадно искусанным (Амиром? или Митчеллом?) телом был похож на издевку. — А ты как вечер провел? — он по-страусиному вытянул голову. Бесконечное любопытство, я все понимаю. И не тороплюсь его утолять. Можно сочинить утешительную историю, например... сказать, что я был с женщиной. Но размер отпечатков пальцев разбивает вдребезги эту версию вчерашнего трэша. Меня обтрепали мужские лапищи с коротко подрезанными ногтями. Не прокатит. Тогда облегченную версию. — Зависал во „Freezing Point”, — я вызвал ноутбук из спящего режима и постарался закрыться от Додо дисплеем. — Выпил... эм, немного больше, чем планировал. И ночевал у знакомого. — У того офицера ELSSAD, приехавшего на мотоцикле? — невинно уточнил Джошуа. Я нечаянно стукнул по клавиатуре кружкой чая и тихо возненавидел своего соседа. — Нет, у другого. Веселый Гот меня просто подвез. Тягостная тишина. Я начал представлять, как Додо насыпает себе в минералку лошадиную дозу снотворного. Его вежливо перекошенное лицо намекало именно на такое развитие событий. Но тут я включил мессенджер и мгновенно забыл о страдальце. Мануэль оставил длинное сообщение в необычной для себя манере: «Мэйв, мы вроде бы о чем-то договаривались? Битый час тебя прождал. Надеюсь, у тебя была уважительная причина для отсутствия. Расскажу, чем занимался, если тебе интересно. Три часа спустя с начала обучения в музыкальной академии меня завербовала местная группа рокеров-индустриальщиков. Из-за внешнего вида, полагаю (тут смайл с горьковато выгнутой бровью). Двое ребят на вокале и клавишах, им нужен был сессионный гитарист. В карманах у них шаром покати, я согласился играть бесплатно. Условия гаражные, но не засрано. Аудиомониторы, звуковуху и MIDI я привез с собой, а мама одного из них печет фантастические пироги с вишней. Напиши, когда выйдешь онлайн. В субботу к ночи у меня встреча, но воскресенье полностью свободно». Послание от Ангела было более лаконичным и вселяющим надежду на то, что хоть тут я не огребу по полной: «Иди на склад. Сделаешь снимки всех видеокамер (по внешнему периметру) и датчиков слежения (по внутреннему). Адрес и ключ-пароль выслан на мобильный». Я быстро собрался, стараясь гасить нечаянные гримасы, одежда болезненно трется о многочисленные травмы на теле, некоторые из них не мешало бы обработать ранозаживляющей мазью, да времени нет. Написал Ману «прости, я потом все объясню, долгая история, выйду онлайн завтра утром», схватил первую попавшуюся сумку, забросил в нее ноутбук и умчался, оставив Додо гору грязного белья, немытой посуды и недоумения. Склад представлял собой восьмиконечную звезду и в самый жаркий солнечный день купался в прохладе, находясь в вечной тени громадного здания Хайер-билдинг. Зайти можно было через восемь дверей (по количеству звездных лучей), но мне, понятное дело, открыли доступ лишь к одной, северо-западной. Я обогнул склад слева, пытаясь на глазок прикинуть количество этажей: окон не предусмотрели ввиду повышенной секретности хранящихся тут материалов, продуктов и сырья. Думаю, пять-шесть этажей наберется. Если потолки строили не для Гулливеров. Я сбавил ход, заприметив глазок первой камеры. Она была удачно замаскирована под цвет отделочного камня, зеленого и синего, будто мхом поросшего. Достал фотоаппарат, снял крышечку с объектива... и тут сообразил, что еще не отметился перед начальником склада, меня, скорее всего, примут за оборзевшего от невиданной наглости шпиона. Камера повернулась в мою сторону, глазок стал красным и похожим на лазер. У меня нехорошее предчувствие... Роняя рабочий Canon (он просто выскользнул из отказавших рук, описал дугу, туго натянув шейный шнурок, и врезался в живот, ох, мать моя змея... в свежие ссадины), я до кучи уронил себя. Упал на спину и остался лежать в ожидании. Припечет где-то в районе ступней. В случае, если за пультом меткий стрелок — в районе промежности. Ну же... Выстрел раздался над головой. И не из лазерной пушки, а из обычного огнестрела, пуля просвистела и срикошетила от бетона, которым здесь были залиты все дорожки. Если она засела мне в череп, то поздравьте, ничего не чувствую, мозг не задет. Мозга у меня нет. Я застонал для приличия и разведки ради, чтобы определить, есть ли кто рядом. Стрелок с командой скучающих санитаров, радостно танцующий гробовщик, соболезнующие статисты, толстый завсклада... почему он обязательно толстый, я не знаю, но так комичнее. — Назовите свое имя и номер удостоверения, — короткое дуло пистолета уперлось в лоб. Сжимающая его рука обтянута форменной перчаткой ELSSAD. Ребята, я с вами даже на полдня расстаться не могу. — Сайфер? — да, я наплевал на общие правила безопасности и прямой приказ. Умирать весело как никогда. — Если я в четвертый раз напоролся на тебя, я съем свой ботинок. — Сэр, вы отдаете себе отчет в том, что говорите?! — дуло убралось, вместо него в поле зрения возникло нежное, почти детское лицо в веснушках, обрамленное длинными медно-рыжими волосами. Лицо выражало большие сомнения в моей умственной полноценности. Охренеть! Я аж сел. Я помню этого бесенка! Тот самый безымянный партнер справа, с которым я горячо отплясывал на барной стойке, пока меня полностью не забрал в плен Митчелл. Красивый гибкий черт, оплетал меня длинными ногами, как профессиональный эм-м... не думал я, что он такой юный. Я смотрю на него целую вечность, разыскивая в глазах крохи узнавания, но их нет. Глаза великолепные, конечно (темно-синие, что необычно для рыжих), однако абсолютно непроницаемые. — Сент-Мэвори, новый фотограф ELSSAD, — вымолвил я, прекратив игру в гляделки. — У ELSSAD нет фотографа, — убежденно произнес юноша, хотя пистолет спрятал. — Позвони в штаб, — я беспечно разлегся на бетоне и задвигал руками и ногами вверх и вниз, как делают обычно дети в свежевыпавшем снегу. Пусть думает, что у меня совсем крыша поехала. Что до прошедшей ночи... грим, это грим. Во всем виноват он, даже потекший. Я понял, что рыжий красавец меня не «не помнит», а «не узнает». Как мне этим воспользоваться? Все зависит от того, витает он в сладких мечтах о вчерашнем голом брюнете или хочет вбить кол ему в сердце. Юноша закончил общаться по служебной гарнитуре (говорил он исключительно цифровые коды, у шпионов никаких шансов поживиться информацией нет). Наклонился и подал мне руку. — Извините. Я не хотел вас поранить, выстрел был предупредительным. Мое имя — Парис, клан Колин-де-Круа, и мне приказано сопроводить вас на склад и показать систему наблюдения и разоружения в действии. — А можно не так официально? — я постарался не переборщить с фамильярностью, беря его под руку. Но уж очень игривые воспоминания он мне оставил о своем поведении в баре. «Парис», сладкий греческий раздор, грех и преступление, яркая шевелюра, развязная натура... ему подходит. — Мне ведь хочется быстрее привыкнуть к вам, дикие камышовые коты. — Мы уже встречались раньше? Сэнт-Мэвори, сэр? — он поднимает голову, ветер взметает его волосы... и я хватаюсь за Canon. Поймать, пойма-а-ать чарующий момент, надежно зафиксировать, законсервировать и любоваться с гордостью за свою сноровку. — Ваш голос показался мне знакомым на... последней фразе. — Случайно столкнулись в коридорах Хайер-билдинг, почему нет, — я сказал это, уже сделав снимки, и ослепительно улыбнулся. Мы не знаем друг друга, мальчик. Вас больше дюжины, и вы все подобраны так, чтобы смущать сердца и... сердца простых смертных. Но я должен преодолеть искушение, мне нужен всего один из вас. Самый скрытный, коварный и изворотливый. И, возможно, самый сумасшедший. Пронесло? Он поверил? Пронесло вроде бы. Я ввел пароль в программный щиток, вмонтированный сбоку от двери, и вступил на священную территорию склада корпорации. Следующие три с половиной часа были посвящены изучению азов обороны от внешних врагов. Парис водил меня вдоль стен и возил на небольшом аэромобиле к массивным потолочным балкам, объясняя алгоритм создания шифра, которым проводятся разблокировки «из невидимого в видимое». Если коротко, то голосовой командой можно вызвать любую видеокамеру из укрытия, повернуть ее, направить на цель и выстрелить. Показывал ширмы и защитные чехлы из мягкого стекловолокна-хамелеона, с помощью которых работают следящие устройства, оставаясь незаметными для праздно шатающихся. Выводил их «на фазу» (режим боевой готовности) и моделировал нападение. Лазер, кстати, очень мощный, но выставлен на минимум, чтобы не прожечь складские контейнеры с ценностями. Маскировка оборонной системы зависит не только от цвета окружающих предметов, но и от освещенности периметра и времени суток. Меняется и настраивается она под всё перечисленное согласно командам, прописанным на специальном security-сервере. Догадываюсь, что Ксавьер даже сюда имеет доступ как супер-администратор с root-правами. Вряд ли вообще в корпорации найдется машина, не подсоединенная к его центральному электронному мозгу. Я запротоколировал все согласно инструкции, фотографий получилось более пяти сотен. Завсклада так и не увидел, теперь ночь спать не буду, гадая, толстый он или нет. Но вопрос об этажности я разрешил, когда Парис отвел меня в лифт. Десять кнопок, и только три из них — наземные. Потолки у них тут головокружительные. Масштабность вооружения и холодная радость встретить неприятеля — тоже. — Я вот чего понять не могу... — заговорил я, уже распрощавшись с трофейными снимками. Боец заставил их закачать в свой карманный планшет, а с флэш-памяти фотоаппарата уничтожить. — Если какая-нибудь тварь проникнет на склад, чудом миновав внешние камеры и, предположим, разнеся дверь динамитом в клочья, то как внутренний датчик слежения определит, что он — чужак? По тому, что он начнет вскрывать наши ящики ломиком? Вывозить их на салазках? — Нет. Однако я успел это представить, — ответил Парис, смеясь. — Все проще, чем кажется. Датчики настроены на наше двойное биополе, звериное и человеческое, сплавленные вместе. На склад добро пожаловать Изменчивым и только им. Остальным здесь делать нечего. Включится сирена, начнется обстрел, высадится десант из парочки наших ребят, а в случае массированной атаки подоспеет и вертолет с боевыми экспериментальными роботами. — Какими роботами?! — я ушам своим не верил. — Солдатами новой армии, — Парис посмотрел на меня в легком удивлении. — Я точно знаю, что на их разработке отсутствует гриф секретности. Ты, наверное, плохо следишь за новостями. Посети портал корпорации в Интернете, там им посвящена целая виртуальная лаборатория. — В открытом доступе?! — Нет, конечно, людишкам вход туда закрыт. А тебе достаточно ввести связку имя-номер удостоверения, чтобы получить полную версию сайта. Ты правда, что ли, никогда там не был? Я пробормотал что-то неразборчивое о плотном графике и сильной занятости, скрывая стыд. Признаться, я считал все корпоративные сайты дерьмом, создающимся в угоду газетчиков и миллионов ленивых хомячков, бороздящих просторы Интернета чисто от невообразимой скуки. Думал, что это просто цифровой заменитель картонной вывески. — Ты случайно не знаешь, кто разработчик нашей web-платформы? Мелкомягкие? — Фу, мы никогда бы не согласились на постороннее вмешательство и не обратились бы к чужим ресурсам, Мэйв, — темные глаза Париса стали еще темнее, превратившись в провалы беззвездного ночного неба. — У нас хватает талантливых инженеров и программистов. Во главе проекта стоят два оборотня... — Все, я понял, — я не хочу больше слышать имя Кси, честно. Я люблю его до исступления и одним этим сыт по горло. Знать о его профессиональных достижениях в любых сферах, начиная с кулинарии и заканчивая физикой элементарных частиц — выше моих сил. — Меня гложут другие вопросы. Первый: а что, если господа Изменчивые проникнут на склад, замышляя недоброе? Предатели, хотя о таком страшно подумать, но... на Земле все возможно, верно? И второй: если датчики настроены только на наше биополе, получается, что ваши командиры на склад не ходят? Или на них аппаратура не действует? Парис смерил меня странным взглядом. Заговорил медленно и терпеливо, будто разъяснял прописные истины тупому ребенку. — Камеры на то и камеры, чтобы видеть. И реагировать. При попытке повреждения или уничтожения товара, например. А если кому-то придет в голову незаконно присвоить себе часть богатств корпорации, то вынести их со склада попросту нельзя. Круговорот движения материальных ценностей контролируется компьютером и передается им, как из головного центра, в периферию — к дверям. Ты видел программный щиток? Он двухсторонний. Работает на вход и на выход. Кроме считывания паролей он хранит сведения о тебе как о посетителе. Ты принес сюда ноль коробок и ушел тоже с пустыми руками. Если я получу команду взять со склада три винтовки и два гранатомета, то забрать пять кофе-машин и мешок сахара не смогу. Только винтовки и гранатометы, и только в указанном количестве. А если меня наберет командир и скажет «я забыл о патронах», то система — не забудет. На экране щитка высветится соответствующее сообщение, я вернусь за патронами, и после этого — выйду. — А если в системе случится сбой? — Все двери автоматически заблокируются, свет погаснет, а лазерные пушки превратят помещение в арену для съемок остросюжетного боевика, пронизывая смертоносными лучами пустые площадки, проходы и пролеты. И я отвечаю на второй вопрос. Сюда придут командиры. Они не люди и не Изменчивые... — Парис тихо вздохнул, я ощутил в нём тщательно взлелеянный и оберегаемый от посторонних восторг. — Они не подвластны оборонной системе, зато система подвластна им. Они вышибут двери и выведут из строя лазеры, если ни один анти-блокировочный код не сработает. Обесточат склад, освободят пострадавших... унесут на руках, если понадобится. Я видел... — Такую операцию по освобождению? — Нет. Не совсем, — он вскинул голову, глянув исподлобья, сдвинувшиеся брови сделали его внезапно злым... и опасным. — Но я видел, на что они способны. У меня засосало под ложечкой. То ли голодный, то ли боюсь кого-то рыжего. — А если предателями станут сами командиры? Что тогда? Глаза Париса вспыхнули сверхновой. Дальше... дальше ничего. Ну, вру, да, было кое-что. Немного, уверяю. Жгучая секундная боль, рассекшая предплечье, и свободное падение в бездну бессознательного. Обморок? Не настолько прозаично. Смерть? Недоказуема, если возвращаешься. А я ведь вернулся. Но что-то среднее между ними.