Могильная Мразь

| Part 1 — Solitary one |

Охренеть, я уже опоздал. Мануэль едет из аэропорта в такси, полагаю, что домой: в Хайер-билдинг ему делать нечего. Я быстро выбрался на парковку в надежде встретить знакомое лицо. Никого там не нашел, проклял своё невезение и рысцой бросился обратно в небоскреб. — Рудольф, а где бойцы? — растерянно спросил я у хозяина “Freezing Point”. — Часть — я полагаю, самых юных — спит в своих апартаментах. А часть наиболее крепких и выносливых уехала на полигон, что на острове Мауи. Кого ты забыл? — Мне бы Сайфера. Он с первыми или вторыми? — Он бригадир. Полагаю, делает обход. Зачем тебе? Он не любит отвлекаться на работе. — Ему придется... — процедил я сквозь зубы и отправился нарушать общественный порядок. Ничего особенного не задумал: просто разделся догола перед камерой наблюдения нулевого этажа... ну и стал ждать. Засекать время реагирования не собирался, само как-то получилось. Но стоп. Зачем раздеваться и именно догола? Чтобы кинуть камень в огород эксгибиционистов из “FouRRooms”, хотя, признаюсь, было нелегко. Когда я снимал с себя трусы, чувствовал очень горячие взгляды очевидцев, потихоньку изменявших траекторию своего движения по этажу, но останавливаться на полпути не хотелось. Совершенно голым я выпрямился и застыл, внимательно глядя на циферблат часов, висящих в холле. Тридцать шесть секунд. Веселый Гот тут как тут, стрелой вылетел из внешнего спецлифта и напрыгнул на меня, повалив на пол и закрыв своим телом от взглядов малочисленных зевак. — Расходитесь! — рявкнул он страшным голосом, тряся меня за плечи. — Не на что смотреть! — Это ты меня сейчас тонко оскорбил? — вопросил я, выгибая бровь, и толкнул его в лакированный бок. Ткань его костюма жестко спружинила, я получил синяк на костяшки, а Сайфер даже не моргнул. — Ты что устроил?! Выставку скульптур позднего модернизма? Здесь девушки! Им нельзя смотреть, у них травма будет! — Какая еще травма? — Ты гей, — чуть спокойнее продолжил он и ногой пододвинул ко мне вывернутые наизнанку шорты — раздевался я впопыхах. — Ты не достанешься им. Вот и не дразни бурную женскую фантазию зря. Тебе плевать, ты прикроешься и дальше пойдешь, а они — в слёзы, сопли и срыв рабочего процесса. Подымайся давай и говори, на кой чёрт комедию ломал? — Тебя хотел, — я наблюдал не без удовольствия, как резко расширились его зрачки. Выстроенные вокруг них сине-зеленые кристаллы превратились в вопросительные знаки. До чего же наркоманско. Может, это мерещится одному лишь мне? Не проверить же. — Транспорт нужен. Отвези меня на Парковую авеню. — Ты охренел срывать меня с работы такими пустяковыми просьбами?! Возьми такси! — Да нет у меня денег на твое вшивое такси! И знаешь что? У нас завтра свидание, — я холодно взглянул на него в упор. — Я становлюсь твоим парнем. Мы начинаем встречаться. Бедра, которые ты сейчас с таким упоением лапаешь, будут прижаты к тебе всю поездку на мотоцикле. Ты хотел угодить мне. Я озвучил — как. Ты повинуешься и получаешь от меня поцелуй... и возможность зайти дальше. Таков был уговор. Или я что-то перепутал? — Всё верно... — он помог мне влезть обратно в тёмно-зеленую рубашку, которую Ангел назвал болотной, и с плохо сдерживаемым вожделением провел пальцами по моим всклокоченным волосам, придав им более опрятный вид. — Пошли. Шевели своими аппетитными булками живее, если моё отсутствие на дежурстве заметят, коммандер сделает из меня готичное суфле. — Я заступлюсь, — с неожиданной твёрдостью вымолвил я, припомнив ласковый взгляд Энджи, а когда продолжил, сам себя не узнал: — Я не такой лузер, как кажется. — Ты не лузер, ты хуже, — Сайфер сплюнул. Мы бегом шли через парковку. — Какого хрена ты мне сегодня снился?! — А что я делал в твоем сне? — добрались до морского чудовища, до мотоцикла то бишь, я быстро оседлал его и выгнулся вперед, предоставив бойцу возможность оценить мою позу и ухватиться за всё, что нравится. — Танцевал... — он мрачно двинул носом мне в затылок, усаживаясь сзади, и повернул ключ зажигания, — ...на барной стойке. Извивался, как шлюха, смеялся и пил. Терся о Митчелла Мангейма. Он делал тебе приятно... руками. Ты кончил в чей-то коктейль с чёрным ромом. Все заржали, что ты смешал «белого русского» с жирными «сливками», а выпил эту отвратную мешанину... Окончание фразы утонуло в реве мотора. Мы рванули с места с невероятным ускорением, меня вжало в его грудь и живот, Сай придержал меня одной рукой, но всего на пару мгновений. Неожиданно я повернулся и перекинул ноги, сев спиной к дороге и лицом — к нему. О риске свалиться на дорожное полотно и размазаться под колесами какого-нибудь грузовика — не думал. Обнял Веселого Гота за уже полюбившийся торс, столько раз спасавший меня от увечья, и вздрогнул, наткнувшись на зеркальные очки. Непонятно, когда он успел их надеть, но смотрелся в них, как мертвец на показе мод в Милане. — Кто выпил мою сперму? Повтори. — Я. На вкус было терпко и сладко. Очень алкогольно. Разодрало горло... — А может, это был не сон? И вовсе не сегодня ночью? Ага, так он и ответил. Сайфер вёл мотоцикл, не удостаивая меня больше своим вниманием, а я сверлил два черных зеркала, надетых на его глаза. Вопрос, нестерпимо чешущий мне язык, звучит совершенно по-другому. Не хочешь ли ты меня потому, что мстишь 9К? Желаешь его помучить. Или у вас пари? Кто первым уложит меня в постель? Кто первым добьется... принесет трофейный шмат моего сердца. Ну или кусок крайней плоти срежет. Кстати, я не обрезанный, благодаря заступничеству матери-нееврейки, пользуйтесь, красивые бездушные сволочи. — Приехали, — он ссадил меня едва ли не пинком, моментально развернулся и скрылся в клубах чёрного дыма. Я покашлял и осмотрелся: высокие кованые ворота с буквой «М» по центру, живая изгородь в обе стороны от них, дальше — зеленая лужайка, теннисный корт, розарий, и за всем этим великолепием — громадный четырехэтажный особняк. Он высился не хуже королевского дворца, украшенный множеством башенок, балкончиков и алебастровой лепниной на стенах. Закончив глазеть на весь ландшафтно-архитектурный ансамбль, я нашел кнопку домофона и позвонил. — Поместье Мортеалей, добрый день, — обратился ко мне из динамика незнакомый мужской голос. — Вы к кому? — В гости к брату, — я поколебался, впервые осознав, как мало сходства имею с нежно-субтильным Ксавьером и горько-полынным Ману. Ни грамма плавной женственности, высокий рост, простая рабочая одежда, гавайский загар, тёмные волосы, едва доходящие до шеи, а теперь еще и пирсинг. — Санктери. — Проходите и располагайтесь в холле, он спустится к вам и сам пригласит к себе. Ворота щелкнули, отворяясь медленно и величественно, я юркнул в сравнительно узкий проём, не утерпев, пока они откроются полностью, и побежал по дорожке, засыпанной мелким гравием. Камешки летели из-под моих пяток прямо в цветочные клумбы, но мне некогда расшаркиваться перед каждым идеально подстриженным кустом. Обогнул бассейн, который из-за забора был невидим, и вошел в дом, чуть не столкнувшись с человеком в сером костюме-тройке. Он был также при галстуке, а в руке держал цилиндр. Я прыснул от смеха, позабыв о приличиях. На улице жара под тридцать, а он разоделся как на бал, пугало огородное! И кто он вообще? Обычный такой мужчина средних лет британской наружности, чопорный и невозмутимый. Брюнет с бородкой и усиками. О, кажется, я догадался... вспомнив, откуда родом мессир Мортеаль. — Иэн Босуорт, дворецкий и садовый смотритель, — он посмотрел на меня спокойно и даже грустно. Надменность, которую я боялся найти в нём, напрочь отсутствовала. Я пожал ему руку и начал оглядываться по сторонам. — Присядьте на этот диван, почитайте журналы, Мануэль на водных процедурах, придется немного подождать. Я кивнул и схватил первое попавшее издание. Любые догадки станут провальными — это был каталог японских мотоциклов, мощных городских монстров, среди которых, правда, я не нашел что-либо похожее на транспортный парк «диких кошек». Я пролистал журнал почти до конца, углубившись в красочные иллюстрации и оценивая технику фотографирования и ретуширования, обводил пальцем каждую, особенно понравившуюся модель... — Ты выглядишь иначе, — Ману. Возник бесшумно из ниоткуда. И у кого он научился так подкрадываться?! Хотя известно, у кого. Я вскочил, нервно и немного испуганно улыбнувшись. Не слишком хорошо соображая, что делаю, схватил миниатюрного кузена в объятья, оторвав от пола. Его чудная блондинистая макушка встретилась с моим носом, я закрыл глаза, наслаждаясь вкусным полудетским запахом. Шампунь, наверное... кофейно-шоколадный. Он мягко высвободился и задрал голову. Полынь в его глазах сегодня не такая горькая. — Что с плечом? Где бинты? — Сняли. Почти не болит, — я услышал свой голос и покраснел. Я никогда еще так не разговаривал. Так хрипло, так сочно, даже странный акцент как будто появился. Мануэль вздрогнул и отступил от меня на шаг. — В чем дело? — Нам срочно нужно репетировать. Я позвонил в пару мест, в доках пустуют гаражи... — Не нужно. У нас появится студия в Хайер-билдинг. — Шутишь? — он недоверчиво фыркнул и подошел обратно. — Ты изменился не только внешне. Мэйв? — Неудачно влюбился, — я рассмеялся, когда он скорчил недовольную мордочку. — Ты ведь не хочешь откровенности, ты полностью погружен в себя, зачем тебе мои проблемы? — Ты — мой вокалист, — убежденно сообщил подросток и действительно взглянул на меня глазами владельца. — Ты подстригся в стиле batcave-готов, сделал пирсинг, заговорил голосом сердцееда. Значит, тебя осталось переодеть из пляжных шмоток в костюм, который заставит девок ссать кипятком. Я поработаю над твоим сценическим образом позднее. Что произошло? — Нашел другую работу, меня выгнали с первой, потом предложили еще третью. Проблемы маленьких людей похожи как две капли воды, не правда ли? Ничего интересного. — А любовь? — А что любовь? Ты сам-то... — Ответь. — Вот сам попробуй, ответь. Почему Демон? — Может, ты еще спросишь, почему человек смертен? — Ману повернулся спиной, но едва я подумал, что он уходит, а меня — выпроваживает, как он начал падать прямехонько в мои лапы. Я поймал его, немного растерянный, за талию и придержал. — Приблизительно так ты будешь меня ловить в студии во время особенно жаркого угара с соляками, когда вес гитары перевесит мой. Мы это прорепетируем, — он коротко выдохнул и прижался ко мне еще затылком. — Разве я выбирал? Я попал в плен. Он идеален. Соблазняет. Он из рода дьявола, на его теле нет волос, совершенно чистое гладкое лицо, на котором никогда не вырастет борода, ты не представляешь, какой это кайф... когда он прикасается. Или когда прикасаешься к нему. Тебе кажется это ерундой и вообще чем-то несущественным, не правда ли? Но знаешь... я счастлив жить в мире, где он есть. И несчастен. Он не любит меня. Я ребенок, которого он растит для себя рассеянно и как бы между делом, растит невнимательно и не особенно заботясь о том, чтобы моё взросление причиняло мне поменьше... боли. Я его обуза и небольшое развлечение. Я отчаянно стремлюсь стать кем-то большим, и у меня вроде бы получается работать над собой. Как видишь, я даже матом ругаться перестал, почитал десяток книг по философии, ничего не понял, читаю их же по второму кругу. Начал регулярно ходить в тренажерку, а один раз — к Хэллу... исправить кое-что в строении моего тела. Но всё напрасно. Я бросил школу ради того, чтобы быть с ним здесь на Земле, матушка плотно сидит на циклобарбитале, ноет от моего самоуправства и названивает по пятнадцать-двадцать раз на день. А Демон... ему всё равно. Есть я, нет меня... Я сидел в его комнате, смотрел на двухметровый постер с его изображением из фильма “One night with a star”¹ и тихо хотел удавиться. Пока Иэн не позвонил по внутреннему и не сказал, что ты пришел. Ману умолк и окончательно перестал стоять ровно, навалившись на меня всей тяжестью тела. Я крепче обвил его под грудью и подтащил к большому белому дивану, стоящему посреди холла. Малыш мало что весил и не воспротивился, когда я разложил его на своих коленях. — Ну, кузен, — прошептал я ему в губы, постаравшись оттянуть голос в самую нижнюю октаву, — лечиться будешь? Я весь в твоём распоряжении. Он напрягся, прошептав что-то невнятно, и закрыл глаза. Я придержал его голову на одном уровне со своей и осторожно провел губами по щеке. Кожа совсем сухая, поврежденная так, будто ее с остервенением терли жесткой щеткой. Но всё же нежная, почти как у Ксавьера, и будоражащая моё больное воображение. Я черкнул зубами по его покрасневшему от смущения уху, погладил подбородок и выгнул назад, открыв тонкую шею. На ней есть синяки, о бог мой. Парные, по бокам. Как будто кто-то хватал его и поднимал так в воздух, или... Я дипломатично сказал себе, что Демон ни при чем, и вспомнил, где мой кузен обретался последние дни. Не дома. Сцена, нечаянно разыгравшаяся перед web-камерой, звуки борьбы, один отчетливый удар. Мануэль защищался хорошо, но всё же недостаточно хорошо, чтобы остаться невредимым. И если его любовнику все равно... не должен ли я слетать на материк и устроить незадачливому задире-музыканту дефенестрацию? Будет знать, как руки распускать. — У тебя глаза горят, как у маньяка, — хихикнув, произнес Ману. — Что ты задумал? — Воспользоваться твоей пьянящей беззащитностью, — я постарался ответить как можно мягче и несерьезнее, показывая, что шучу. — Ты собираешься заводить толпу интимными позами со мной? Наши пикантные фотографии мигом заполонят Интернет. — Знаю. Но пока не собираюсь. Нижепоясные методы мы прибережем напоследок. Я хочу прославиться виртуозным владением гитары и сочинением необычной музыки, и потом только — сексуальными скандалами, — он положил ладонь на мою грудь и легонько надавил. — Я слышал, в пятницу ты вовсю развлекался с отрядом ELSSAD. — Где слышал? Кто говорил? — С монитора говорили и показывали. Видео на компьютере у Кси. Брось, не делай удивленное лицо. Мы братья, пусть и не родные, я узнал тебя даже в этом адском гриме. — И что ты хочешь... — я снова покраснел, — посмеяться надо мной? — Поздравить. Тебе понравилось? — Ману откинул волосы со лба. — Я немного завидую твоей смелости. Он командует ими. Его невидимые крылья я видел простертыми над вашей вечеринкой. Я хотел бы быть там, с тобой. Обещай... что возьмешь меня туда в следующий раз. — Зачем?! Ты совсем крошка, тебе не нальют, что ты собираешься делать? — Сидеть в углу и наслаждаться видами. И заряжаться вдохновением, — он кивнул наверх, но я не понял, что он показывает. — Гитары. После твоего пьяного трэша и угара я окопаюсь в студии и тебя еще за шкирку принесу с минералкой под мышкой. Будем сочинять. Говорят, с похмелья, когда всё болит, получается самая лучшая лирика. — Предпочитаю поверить на слово и не испытывать на себе. Мы встретились взглядами. Краешек его губ тронула понимающая улыбка. — Мэйв, ты соблазнишь меня на потеху толпе. Даже не сомневайся. Будет спектакль, будут актеры, статисты и искренне поверившие олухи. Ты готов слушать меня дальше? Я вздрогнул, осознав, что второй кузен ни в чем не уступает первому... ну может, в росте. Да и то, уже почти догнал и наверняка обгонит. — Да. — Нам позарез нужен барабанщик. Драм-машина — это выход, но лишь там, где играешь чистую электронику. Сэмплы звучат слишком мягко и тихо. А нам нужные жесткие удары... — Я знаю одного оборотня на факультете у Додо, и, кажется, он на один курс старше. Не ручаюсь, что у него будет много свободного времени, но спросить стоит. Я займусь этим. Барабанил он еще в школе, кажется, его зовут Дилан. Мануэль побледнел... насколько это возможно было с его цветом кожи. — Нет. Только не Дилан. Скажи, что хреново помнишь имя и того парня зовут иначе. Блядь, ненавижу его... — Не ругайся, — мягко напомнил я и сжал его осторожно за тонкие запястья, закрытые тонной напульсников. — Что он тебе сделал? — Однажды. Не так давно... он не принял меня в свою группу. Сказал, что я слишком мал и соплив. А я... я же просто хотел играть. И чувствовать себя в коллективе, — у Ману вырвался горький вздох. — Единым организмом. Извлекать музыку из глубины инструментов, как из глубин души, рождать ее, все вместе, одновременно. Это ведь волшебно... наверное. Я всё еще мечтаю почувствовать. — Ты будешь со мной единым целым, — я понятия не имел, о чём говорил, но постарался вложить в эти фразы всю силу убеждения, которой обладал. — Ману, неважно, кто будет играть на басу, жамкать на клавиши или стучать в барабаны. У нас будут мы, мы двое. Бергх и Нодтвейт, Номинет и Бетрисей, Мёкклебюст и Льюнг, голос и струны, мы... повторим их успех. Но пройти придется через многое. Тяжело работать, ссориться и соглашаться, спорить и уступать. Иногда терпеть и выносить. Знаю, что утрирую, и не хочу пугать. Я хреновый советчик и управленец, но идеальный исполнитель. Ты будешь главным, ты поведешь. Я буду ведомым. Я с радостью пойду за тобой хоть в пекло. И я начищу до кровавого блеска рожу любому, кто обидит тебя или встанет поперек пути. Я подарю тебе полное единство, буду твоим вторым дыханием и второй парой рук. Ты дашь мне время научиться. Я полюблю всё, чего будут касаться твои пальцы. А касаться они будут медиатора, грифа, пружинной стали и деревянных дек. Ты почувствуешь... обретешь то, чего не хватало. Я обещаю. — Ты офигенный, — глухо прошептал кузен и быстро уткнулся мне в воротник. Моя рубашка стала немножко мокрой, я был не против. Гладил Ману по длинным волнистым волосам и боялся, что зазвонит телефон, вернется дворецкий или что-то еще нарушит нашу интимную тишину. Но всё обошлось. Он медленно взглянул на меня влажным взглядом, горькая полынь в сладкой настойке. — При этом ты умудрился о себе не сказать вообще ни слова. — У нас будет много времени для разговоров наедине в звукоизолированном помещении. — Студия в Хайер-билдинг, правильно? — Студия-трансформер. — Что это значит? — Я сам пока не знаю, малыш. Но это подарок Хэлла. А значит — что-то гениальное и грандиозное. Вторник или среда, 288-ой этаж. Приходи, и я там буду. В углу холла кто-то предупредительно кашлянул. Мы синхронно повернули головы. — Господа желают ягодного пунша и тарталеток с беконом? — Иэн лучился удовольствием, морщинки вокруг его глаз углубились в невидимой улыбке. Я перекусил с радостью вечно голодного бродяги, но Мануэль почти не притронулся к угощению, напряженно разглядывая моё лицо. Что он такого во мне заприметил? Время от времени его тёплая ладонь встречалась с моими скулами и подбородком. Я продолжал уминать угощение не отвлекаясь. Пунш оказался отменным, домашнего приготовления. Я выпил почти литр, кузен пригубил чуть-чуть. Я не пьянел, а он выглядел мечтательно спокойным. Я хочу поцеловать его в красиво сжатые губы... но всё-таки сдержусь и просто обниму одной рукой. Прощались мы молча, он не хотел отпускать мою руку, я разжал ее сам, высвобождая из его цепких музыкальных пальцев, и пообещал прийти завтра. А сегодня он должен отдыхать после утомительного перелета. — Вы позаботитесь о нём? — дворецкий открыл мне широкие двери и козырнул. — С этого момента я его любящая тень, Иэн. Распорядитесь, пожалуйста, чтобы в двенадцать он поел мяса по-китайски, с арахисом и овощами. А в пять часов пополудни подайте фруктовый салат с йогуртом и пирожки с зеленью. — Молодой сэр Санктери воротит нос от орехов и зелени. — Всё течёт, всё меняется, Иэн, — я довольно улыбнулся и зашагал по дорожке к воротам особняка. Доберусь на попутке обратно в город, получу от Урсулы список первых заказов «кошек» на фото, а потом... сам не знаю, что потом. Мне хочется в редакцию, в размеренный бардак, в шум коллег и стук десятка клавиатур, мне не хватает мудрых разглагольствований Паскаля и издевательских плевков в жирную спину Брасса. Я сам не подозревал, что заскучаю по журналу. А ведь и недели не прошло с увольнения. Клаас ждёт меня. Он верит в меня. Но что я могу сейчас? Я не хочу позориться приходом, я там не нужен, то есть я нужен, но... так считает лишь один оборотень. Запиликал телефон. Тот самый аппарат, что обычно молчаливо день-деньской протирал мне дыру в заднем кармане шортов и звонивший утром лишь после моего вопроса командиру ELSSAD. Я вынул его и внимательно прочитал цифры. Черт знает что. Номер гавайский, но слишком складный, похож на звонок из центральной справочной службы. Шифруется, гад. — Алло, — произнес я, не скрывая нетерпения. — Могильный, что ты делаешь вечером? — тягуче, с чарующей хрипотцой прошептал самый ненавистный голос на свете. — С тобой встречаюсь в FouRRooms, сладкоречивая дрянь, — выплюнул я спокойно, но не без яда. — Это я знаю. А потом? — А потом — не твое дело. С кем хочу, с тем гуляю, танцую и сплю. — Как его зовут? — Не задать ли мне тот же вопрос, но тебе, а? — Я мог его встречать рядом с тобой раньше? — Не боишься, что это будет твой босс? Один из двоих, — я злорадно услышал, как ему спёрло дыхание, и, сам поражаясь своему прорезавшемуся бесстрашию, первым повесил трубку. Телефон мгновенно запиликал снова, я сбросил, потом еще раз сбросил и выключил его. Поиграли и хватит, твоя очередь мучиться, моя длинноногая сердечная боль с большим пенисом.