Игра Владыки

                           Карие глаза скользили по столбцам текста, считывая сухую информацию о давнем заказе, оставленном им самим в Гильдии самого крупного и древнего Перекрёстка Миров, какой только ему лично известен. Никакой лишней велеречивости, никакого творческого переосмысления. Сухие факты и лаконичные записи, отчёт от исполнителя по имени Хэссан и отметка о закрытии заказа по факту его исполнения с продолжением сотрудничества на неопределённый срок. С его, Нимуса, личной подписью и Печатью. Практически такой же как сейчас.       – Ты нашёл, что искал? — тихий голос был едва слышен: Нутарэ подошёл как призрак и бесшумно присел в соседнее кресло.       Нимус закрыл планшет и устало откинулся на спинку кресла.       – И да, и нет. — планшет перелетел в руки Творца. — Информация слишком сухая и лаконичная. Полагаю, самое важное в отчёте Гильдии не отражено. Только факт выполнения заказа по зачарованию Дворца по выдвинутым требованиям… которые не были указаны в отчёте.       Карие глаза чуть сузились в немой ярости и холодном гневе.       – Я не могу понять суть заказа. Указано: выполнение зачарования для защиты Дворца. Я согласился с фактом исполнения всех требований.       – Однако?       – Сейчас Дворец разрушен и не поддаётся восстановлению никакими путями.       Давняя его головная боль. За все тысячелетия правления он так и не смог восстановить древний Дворец, что и стало по итогу причиной его падения. Даже огненная корона и покорность древнего меча не так влияла на умы его сородичей, как остающийся руинами Дворец. А теперь он узнал, что некогда сам оставлял заказ… И каков результат? Не поддающиеся ни восстановлению, ни времени остающиеся неизменными миллиардами лет руины, на которых нет ни проклятия, ни какого-либо активного аномального пространственного искажения, приводящего к коррозии и разрушению любого новодела.       Дворец попросту раз за разом возвращается в своё исходное состояние руин.       Мысль яркой вспышкой обожгла разум мимолётным озарением. Исходное состояние… В этом ли был смысл проделанной несколько Перезапусков тому работы?       – Есть отклик?       Эофолец устало покачал головой, отодвигая крамольную мысль в сторону до… лучших времён, когда он наберётся сил и снова вернётся на шепчущие вкрадчивыми голосами знакомые до последнего камешка древние руины, остающиеся неизменными Вечность за Вечностью. Помимо тех времён, когда Чёрный Дворец каким-то чудом восстанавливает свою целостность.       – Я ничего не могу вспомнить. — наконец ответил эофолец. — Как в стену упираюсь. Мне нужно… что-то иное. Какой-то триггер.       Тишина опустилась подобно осколкам разбитой надежды на чудо, скрывая усталость и безнадёжность.       – Возможно, тебе стоит вернуться на Эофол. — в голосе Нутарэ не было вопроса, одно лишь утверждение.       Нимус приоткрыл глаза, повернул голову и встретил пристальный взгляд синих глаз, на дне которых вновь поселилось опасное неоновое свечение.       – Он хранит твои тайны.       Тихий тяжёлый вздох был единственным ответом.       То, что все ответы ждут его под обрушенными плитами Дворца, Нимус знал давно. Сложно было это не понять… когда над его головой в пламени соткалась корона. Однако… получить пламенную корону и вернуть себе власть — не одно и то же, а попытка, которую он когда-то давно предпринял на заре свой жизни… не закончилась для него добром, оставив на душе болезненные раны.       – Я не хочу возвращаться на Эофол… пока. — голос был сух и безжизненен как выжженная пламенем почва родного мира.       Нутарэ встал, тихо положил планшет на алмазный столик, вновь соткавшийся из воздуха под его ладонью. Мгновения он смотрел на старого друга, защитника, партнёра и спутника, ставшего неотъемлемой частью его бесконечно-долгой жизни. Смотрел и колебался, выбирая, какая мера правдивости нанесёт вреда меньше, чем принесёт пользы. Полотно Вероятного дрожало как натянутая струна, давая множество ответвлений. Однако… все они сходились в единый узел. Раньше или позже, но они все вели лишь к одному-единственному неизменному итогу. Различия лишь в потерях и приобретениях, которые случатся по пути.       – Ты вернёшься на Эофол и в твою руку вновь ляжет пылающий клинок. — тихий голос звучал мягко, даже по-доброму, отдаваясь едва слышимым гортанным внутренним рокотком. — Все ответы на все твои вопросы сокрыты под покрытыми текучими узорами плитами базальта, что не были тронуты ни коррозией, ни временем, ни войнами, ни чужим злым умыслом.       Нимус сумрачно глядел в мерцающие глаза Мастера Вероятности. Этот тон… эти интонации…       – Без вариантов?       Нутарэ улыбнулся уголками губ.       – Быстро или долго, рано или поздно, добровольно или по нужде, сам или же по принуждению, с чистым сердцем или с тяжестью на душе, в здравом рассудке или в помрачнении, потеряв или обретя… все пути ведут под сень руин никогда не бывшего разрушенным Дома. Единственного, который у тебя был, есть и будет в мире, который был, есть и будет твоим единственно-родным, хранящим тебя как часть себя Вечность за Вечностью, раз за разом возрождая и забирая твою душу себе в конце каждого твоего пути.       Тихий усталый выдох как капитуляция прозвучал в звонкой тишине чужого Дворца.       – Ты знаешь, куда мне идти?       – Ты знаешь, куда тебе надо прийти. — поправил его с укоризной Творец. — Ты знаешь, что требуется сделать и куда ты должен прийти, чтобы получить ответы на все свои вопросы.       Он это знал всегда. Всю свою долгую жизнь. Но знать и запустить маховик событий, которые он не сможет ни остановить, ни возглавить — не одно и то же. Как не то же самое понимать суть и знать, где находится единственно-верное место. Как не одно и то же самое случайное озарение и точное знание.       – Полагаешь, сейчас своевременно?       – Или ты это сделаешь по своей Воле, или это сделают за тебя, приведя тебя уговорами либо силой. В твоей власти лишь выбрать путь, который приведёт тебя к предначертанному финалу, как в твоей Воле выбрать время для начала этого пути. Однако… время на твоё решение истекает. И когда оно подойдёт к концу, решение примут за тебя.       Нимус хмыкнул.       – Звучит не очень обнадёживающе.       – Отнюдь. — Нутарэ улыбнулся.       Демон покачал головой, но мысленно уже смирился с необходимостью вернуться в родной мир и вновь погрузиться в сумерки прошлого, чего так давно желает его Творец.       – Однако, сейчас я пришёл не ради того, чтобы отправить тебя в пылающий мир.       – Что-то произошло за время моего отсутствия? — у него даже сомнений в этом не возникло.       – Тебе стоит увидеть своими глазами. — мягкий голос не добавлял спокойствия.       – Это уже становится закономерностью. — Нимус встал с кресла. — С которой я начинаю сомневаться в рациональности моего отсутствия в Артэфе.       Нутарэ чуть склонил голову в молчаливом вопросе.       – Я собирался отправиться на Дартахан. — негромко ответил эофолец.       В синих глазах Творца промелькнуло понимание и едва уловимая… ирония. Нимус нахмурился.       – Мне следует что-то знать до того, как я покину вас на некоторое время?       – Ты вернёшься с… успехом.       Тон и интонации, с какими было сказано это «с успехом» вызвали вопросов и сомнений больше, чем было до ответа Мастера Вероятности.       – Я всё более сомневаюсь в собственной затее. — голос демона ощутимо похолодел: предел его терпения к таинственности и сюрпризам заканчивался всё быстрее.       – Твои сомнения лишены смысла. — Нутарэ вздохнул и расщедрился на толику откровенности: — Худшее, что тебя ждёт там, это недовольство самого мира, но не более того. Я не вижу проблем на твоём пути и не вижу неудачи. Ты вернёшься с тем, за чем отправишься.       Полотно Вероятности было однозначно.       – Это звучит весьма… двояко, учитывая, куда, ради чего и к кому я собрался. — эофолец скрестил руки на груди и был мрачен подобно родному миру. — Мне нужна Слеза, но у ифий сейчас начинается время Ритуала.       – Дар Жизни? — переспросил Арэ.       Он кивнул.       – Уговорить меня участвовать в этом их празднестве — давняя мечта их Матриарха. — голос был холоден и сух, как вымороженные камни на пиках обугленных пламенем черных гор Эофола. — Резоны ифий мне более чем понятны: это их усилит и позволит пойти дальше в своём развитии, сбросив ярмо проклятия, если… Заклятье Призыва на меня отработает без осечек.       Голос звенел тревогой: мягкая, почти мечтательная улыбка друга намекала, что в этот раз осечек не будет… несмотря на все предыдущие случаи.       – Но что получишь ты? Помимо Слезы Жизни. — легко спросил Нутарэ.       Ответил эофолец не сразу. Вопрос был с подвохом.       – Дартахан любит ифий, он им благоволит. Получив связи с ними, я получу благоволение этого мира. — Нимус поморщился как от зубной боли. — Дартахан — древний мир. Он — осколок прошлого Мультиверсума. Он хранит на себе касание Кузни Душ. На его территории можно найти реликвии прошлой Вечности. На него выходят Пустоши и Катакомбы Иверо. Ты знаешь, что значит благоволение и приязнь Дартахана с позволением жить на его земле для таких как мы.       – Знаю…       – Этот мир меня всегда притягивал, но и отторгал. Я хочу получить его признание и право находиться на его земле. Не для себя: меня примет Эофол. Для вас.       – Разве ты не можешь привести нас в родной мир? — коварный вопрос, высказанный словно мимолётно.       – Могу. Однако, вы там не выживете. Ты не выживешь, Арэ! — Нимус качнул головой. — Немион сможет пережить и принять Эофол, но не ты.       Арэ опустил взгляд: они оба понимали, насколько тяжела ярость и гнев гибнущего пылающего мира и насколько опасно касание Инферно для и без того хрупкого на рассудок древнего Творца, уже однажды искалеченного касанием Бездны.       – А как же Согарэв? — мягко спросил Арэ. — Не достаточно ли его благоволения?       – Достаточно. — не стал отпираться Нимус.       Нутарэ чуть заметно улыбнулся: ему прекрасно известна болезненная одержимость друга Дартаханом и вся сложность взаимоотношений эофольца с капризным и по-подростковому злобным миром.       – Ты знаешь последствия?       – Знаю.       Нутарэ развёл руками, не имея возражений.       – Так что там уже произошло? — воспользовавшись паузой, Нимус перевёл тему.       – Тебе стоит посмотреть самому. — ответ не изменился.       До тактического зала они дошли в молчании. Нимус был задумчив, прогруженный предупреждением, высказанным его скрытным другом. И если ирония вкупе с сомнительным весельем в отношении Дартахана и пригретых им ведьм его мало волновала, имея довольно предсказуемый результат, то всё, что касалось его прошлого и родного мира… Настолько бескомпромиссный и безальтернативный итог… словно шептал ему в разум: «Без вариантов». Что бы он ни решил, он окажется на Эофоле в тени руин древнего Дворца. Добровольно или нет. Потеряв всё, что у него есть, или нет. По собственной воле или по принуждению. От безвыходности или придя по собственному решению. Но он всё равно окажется в разрушенной Столице в Тронном Зале давно павшего обломками Дворца. Там, куда его тянет всю его жизнь. В месте, с которого он взял своё бессменное и верное оружие. В единственном месте на всём Эофоле, в котором есть покрытые древними рунами неподвластные ни времени, ни коррозии, ни чужой силе базальтовые плиты.       – Что я пропустил? — его голос прозвучал особо мрачно в тишине тактического зала.       Хартахен устало взмахнул рукой, вызывая серию экранов и запуская воспроизведение записи.       – Истойя воззвала к Вечной Госпоже.       На какое-то мгновение Нимус мелочно понадеялся, что Хартахен попутал Вечную и Предвечную, однако экран беспощадно демонстрировал всплеск призрачно-серебристой энергии, плеснувшей от перепуганной девчонки. Соседний же экран показывал аззара, играющегося с очень характерной серебристой дымкой, скользящей змейкой между его пальцев.       – Силовой резонанс? — устало спросил он, подходя к экранам.       – Не совсем. — ответил его Громхар. — Инициация истойя спровоцировала каскадную инициацию у аззара, однако, Печать Вечной Госпожи на нём была изначально. Она проявилась в момент всплеска.       – Печать получена в этой жизни?       – Сомнительно. — Гром подошёл к Нимусу.       – Тебе что-то об аззаре известно?       Орк покачал головой.       – Нет.       – Удивительно даже…       Гром хмыкнул.       – Если ты думал, что он тоже из далёкого прошлого, то… нет. У него душа молодая, хоть и хранит следы перерождения. Я сделал замеры, пока юноша не был занят и находился в покое.       Эофолец устало скрестил руки на груди и хмуро глядел в экран, наблюдая, как невысокий молодой мужчина задумчиво играется с плотным сгустком энергии Вечной, а та серебристой рыбкой скользит между его пальцами, лаская смуглую кожу, не нанося вреда и не вызывая дискомфорта.       – И каковы результаты? — голос против воли звучал устало.       – Его душа не несёт печати Перезапуска. — Громхар развернул ещё одно окно с информацией о детальном сканировании молодого нарим. — Я спускался на планету ради его проверки.       Нимус удивлённо вскинул бровь, но промолчал.       – Меня заинтересовала неизвестная личность, имеющая настолько крепкие связи с… истойя. Результат: при стандартных свойствах молодой души нынешнего Перезапуска, чей срок существования в пределах десяти-пятнадцати перерождений, на ней есть как минимум две Печати Первооснов. Прижившиеся, стабильные и не входящие в конфликт.       – Вечная и Всетворящий. — глухо произнёс демон.       Гром кивнул.       – То же на исс’тар аззара. Печати идентичные, получены в одно время и практически одновременно в одной и той же жизни. Они перерождаются парно. Всегда.       – Как узнал?       Вместо ответа на мелком экране появился спектральный отпечаток с пометками установленных связей. Такое он уже видел: при таких связях души уходят на Круг одновременно и сходят с него тоже одновременно, рождаясь с разбросом не более десяти лет на одной и той же планете. Всегда и без исключений.       – Твои выводы?       Ответил Мастер не сразу, словно ему до сих пор требовалось переосмысление узнанного и увиденного, а вывод не был однозначным.       – Пока воздержусь от выводов. — наконец, произнёс он. — Одно могу сказать: их связь очень крепкая, сохраняется после смерти и затрагивает четверых: истойя, аззара, исс’тар аззара и кого-то ещё. Но именно аззар является центральной фигурой для их квартета.       – Было подобное предположение, иначе ритуал поиска и ан’агарумм захватил бы и исс’тар. — Нимус перевёл экран на поточное вещание. — О четвёртом пока нет сведений.       Гром согласно кивнул, рассеянно глядя, как аззар и его исс’тар возятся у массивного атмосферного корабля.       – Исс’тар стоит учитывать: его влияние на аззара довольно значительное и начинает затрагивать истойя. — наконец, произнёс орк. — В Миры Игры он не вступит: на него не распространяются правила ан’агарумм, однако, он может стать точкой воздействия на Фигуры. Через него можно передавать им что угодно без риска спровоцировать наказующую часть Заклятья Последнего Шанса.       – Разве это допустимо? — тихо спросил Хартахен.       – Запрет на контакт распространяется только на сами Фигуры, но не на них окружение. — циничный, полный иронии ответ. — Так что да, использовать исс’тар допустимо и пройдёт безнаказанно. Как и использование любого разумного из их окружения. Однако, если на исс’тар пройдёт чужое воздействие и оно затронет аззара напрямую…       Нимус поморщился.       Ночную тьму на экране мягко осветил приглушенный свет мелкого светляка, замерцавшего между когтистыми пальцами аззара. Белёсый свет выцепил из мрака поросшие мхом и мелкими кустиками пятнистой травы каменные стены некоего строения, глубоко утопленного в лесную почву и укрытого бурной растительностью.       – Они начали перенимать навыки друг друга. — устало протянул Нимус.       – Силовой резонанс прошёл очень мягко и незаметно. — согласился Мастер. — Пока он не начал использовать те же силовые конструкты, я даже разницы не заметил.       Аззар снял с наруча мелкую пуговку некоего устройства, аккуратно положил его на влажный камень, отступил на шаг. Мгновения ничего не происходило, но вскоре сенсоры зонда засекли волну сканирующего всплеска, ушедшего в почву. Дождавшись второй волны, он подобрал сканер и без единого слова отвёл ладонью ветви бурно разросшегося пышного кустарника с золотыми листьями и вошёл в тёмный зев каменного портала.       – Ринор. — тихий голос прозвучал потусторонне в звонкой акустике пустого зала.       Исс’тар повернул ухо и вопросительно склонил голову, не отводя взгляда от вычурных резных узоров на стене.       – Поиски можно считать завершёнными. — аззар создал ещё три светляка, отправляя их к дальним углам зала. — Это место подходит.       – Согласен. — коротко ответил воин, отводя взгляд от стены и поворачиваясь к ней спиной. — Я передам координаты Фиану.       Аззар вопросительно приподнял бровь.       – Он привезёт стационарный сканер, и мы сможем проверить реальные размеры комплекса. — Ринор хмурился. — Первичное сканирование показало довольно протяжённую систему коридоров и залов, уходящих глубоко под землю. Пока плита опущена, они не представляют ни угрозы, ни интереса, однако…       Навь приподнял когтистую ладонь, прерывая объяснения своего исс’тар.       – Я не чувствую воздействия на разум… прямо сейчас. Хотя не могу исключать риск отложенного пробуждения руин.       – В этом регионе не было замечено опасных подземелий.       Навь мелко дёрнул плечами.       – Я жил в своём комплексе три года без последствий, однако, одна ночёвка с Рини, и они пробудились. Теперь в них невозможно находиться, не попадая под давление на разум и бесконечное голодное нытьё с просьбами вернуть её хоть ненадолго. — и почти без паузы: — Добавь в списки оборудования эмиттеры защитных барьеров.       – Уже. Три комплекта.       Подвижные уши аззара чуть дрогнули в молчаливом удивлении.       – Через сутки сделаем ещё одну проверку. — молодой нарим словно вслушивался в живую тьму подземелий, но не находил то, что искал.       – Оставишь? — Ринор кивнул на светляки.       – Их энергия ускорит пробуждение… если есть чему.       Исс’тар согласно склонил голову и их разговор завершился. Воины обошли ещё раз просторный зал и покинули подземным комплекс, чья проекция вращалась объёмной схемой на одном из дополнительных экранов.       – О чём он? — полюбопытствовал Громхар, наблюдая, как двое нарим возвращаются к своему атмосфернику.       – Посмотри, если есть желание. Занимательное видео в силовом плане. — Нимус взмахнул рукой, выводя логи наблюдений в статусную строку под основным экраном. — И Громхар…       Древний мужчина вопросительно склонил голову.       – Я покидаю Домен на четверо, возможно, на шестеро суток. Я рассчитываю по возвращении не обнаружить… новостей.       Вместо ответа древний мастер лишь цинично хмыкнул.              Портал открылся с натугой.       Тяжело, словно приходилось продавливать прочный щит, каким обычно Владыки закрывают свои Домены. Здесь щита не было, как не было того, кто мог бы взять на себя защиту мира, зато было его, мира, активное сопротивление. Как всегда, Дартахан искренне не рад его видеть и делал всё возможное, чтобы отчётливо продемонстрировать своё предельно негативное отношение. Притом так, чтобы вторгшийся на его территорию эофолец в подробностях прочувствовал его неприязнь.       То, что остаётся неизменным раз за разом при каждой их встрече…       Послав миру ответную волну радости от возможности вновь на нём побывать, Нимус получил лишь вспышку злобного раздражения.       – Да-да, я тоже тебя люблю. — проворчал демон, устало поведя широкими плечами: злоба мира давила подобно тяжёлой плите. — Словами не передать, как сильно. Но я всё равно добьюсь твоего признания и твоей покорности! Рано или поздно.       Дартахан на эти мысли отчётливо взрыкнул, сопроводив эмоциональную волну циничной глумливостью, которую очень точно передаёт фраза «Удиви меня». Следом, практически без отрыва от первого образа пришёл закономерный вопрос: «Чего припёрся?». С отчётливым предложением свалить туда, откуда пришёл.       Было желание поглумиться в ответ, но чуйка чётко сказала: нельзя. Не сегодня. Слишком важный это визит. Слезу Жизни без разрешения Дартахана он не унесёт: артефакт — его порождение, несмотря на отчётливый отпечаток старшей из Сестёр, и, если он не договорится с капризным и откровенно сволочным миром, нужная ему вещь распадётся в руках. Хорошо если просто по ветру энергией пойдёт, и не сожжёт руки.       Разговор с одушевлённым и разумным миром не передать словами. Нет в этой беседе отчётливых определений. Эмоции, образы, намерения. Не слова. Чувства. Желания. Ассоциации. То, что не способно солгать и исказить правду. Прямой контакт разума, при котором требуется быть очень внимательным, чтобы не ляпнуть или не показать лишнего.       Настойчивый вопрос Дартахана вновь ударил тараном, вынуждая поспешить с ответом.       – «Я хочу получить это.» — ответил Нимус, сопровождая мысль образом Слезы Жизни.       Отказ дал в голову так, что у мужчины на мгновение яркое, по-летнему синее небо потемнело до сумерек в глазах.       – «Не для себя!» — тут же добавил он, проморгавшись. И вновь приложил к ментальному посылу образ. Девчонки, для которой он хочет получить бесценный артефакт. Полный образ. С чётким отпечатком ауры и света души.       Ответ пришёл моментально.       Он ожидал всякого. Очередного отказа с приказом выметаться, удара по ауре, глума или ещё чего-то, но пришедший ответ изумил: согласие. Без тени сомнений и колебаний. Чёткий и однозначный, который при всём желании нельзя понять превратно.       Невероятно! Эта древняя скотина согласился! Сходу! Даже давление убрал, разрешая быть на своей территории с комфортом. Но не просто так. Цена, которую придётся заплатить, была озвучена без промедлений: он должен выполнить условия Матриарха ифий в полном объёме. Без подвоха и попыток как-то избежать соблюдение договорённости, сыграв на незнании правил общения с такими как он или на ошибках формулировки.       – «Я согласен.»       Его Слово, его Воля, его решение. Договор заключён. Он выполняет требования Матриарха, а Дартахан отдаёт ему Слезу Жизни с полной её функциональностью.       Нимус устало морщился, пытаясь унять мигрень, превращающую мозги в жидкое желе. В этот момент он даже не знал, радоваться или ждать подставы. Мелочной. Чисто так, чтобы не расслаблялся. Так сказать, для общей бодрости.       От мира пришёл аналог циничного смешка и ощущение присутствия его сущности исчезло. Дартахан оставил его в покое, разрешив ходить по своей земле… в пределах чётко заданной области у предгорий Шота, где находится единственное поселение ифий.       Запрокинув голову, Нимус всматривался в яркое летнее синее-синее небо, куда более насыщенно-синее, чем в обычных, привычных ему планетах. Глядя в эту синеву, можно наивно предполагать, что над головой — космические просторы, ведь ночь радует глаз искристой россыпью огоньков, столь похожих на звезды, а день — солнечным светом. Можно… В эту иллюзию легко верить, если не знать, что над головой, там, над условной чертой стратосферы, нависает колоссальная каменная плита основания Второго Яруса, нарушая законы небесной механики, планетарного строения и первичной физики проявленной реальности. Вроде бы базисные, неизменные законы, во что с наивной непоколебимостью в суждениях верят смертные, как верят в истинность своих знаний о Мультиверсуме, забывая, что нет ничего невозможного. Есть лишь сложности в исполнении и ограниченность личного могущества. Отсутствие знаний в голове — не проблема. Иногда незнание позволяет создавать шедевры, нарушающие все эти вроде как незыблемые законы. Артэфа — яркий пример подобной безграмотности и невежества, позволивших создать чудо. Немного… психоделическое, но тем не менее.       Чудо…       Лирическое настроение испарилось. Сегодня у него вполне конкретная цель для посещения крепости ифий. Не их Ритуал, хотя Нимус старался не пропускать столь знаменательный и важный для них праздник. Ему нужна Слеза Жизни. То, что поможет истойя гарантированно пробудить спящий дар целителя и почти истаявшую склонность к Престолу Жизни, не обрывая крепкие привязки к Вечной Леди. Ещё одна странность, открывающая очень интересные возможности, если обе склонности будут развиваться.       Ему нужен этот артефакт!       По спине дёрнуло колким холодком предчувствия.       Никогда раньше его не ставили в такие рамки. Никто никогда не мог загнать его под Договор с неопределёнными условиями. Нимус всегда чётко знал, на что соглашался, но сейчас… сейчас он согласилась на условия Дартахана вслепую. Без конкретики. Риска для него никакого: Матриарх не причинит вреда и не потребует чрезмерного. Но! Можно предположить, что именно она попросит и что сочтёт допустимым, но риск ошибиться остаётся всегда. Красотой Матриарх пошла в мать — в деву местного эльфийского народа, но мозги ей достались от отца-нолаи. Как и их странная логика. Изворотливая, бездушно-жестокая и расчётливая, за которую нолаи искренне ненавидят все соседи и активно пытаются вырезать ещё с прошлой Вечности.       Безуспешно.       Дартахан благоволит им и делает всё возможное, чтобы этот вид раз за разом возрождать, хотя нолаи вымирали трижды только на памяти Нимуса. Полный геноцид, до последней особи. Даже Последних из Рода убивали. Но через какое-то время происходило невозможное, и этот вид вновь возрождался по воле мира. Чего только не было: временные сдвиги, объёмные порталы с провалами по временной оси, воссоздание в лабораторных условиях каким-то идиотом, случайность, позволяющая очистить почти угасший геном и породить чистокровную особь вопреки всем законам генетики. Безграничная изуверская фантазия Дартахана изумляла, ещё больше усиливая желание получить его благоволение и право им владеть. Вопреки его неприязни и откровенному нежеланию идти навстречу.       Нашёл, какой народ возрождать! Тот, который когда-то давно угробил всё в своей войне. Читал он местные хроники. Особенно, про войну двух Владык, итогом которой стал перезапуск Мультиверсума.       Размеренный шаг настраивал на размышления о всяком разном. Делать все равно нечего. Топай себе и топай, наслаждайся видами негостеприимного мира, но почему-то каждый раз, стоит ему попасть на Дартахан, мысли так или иначе возвращаются к его прошлому. К войне, погубившей две величайшие империи и отбросившей разумных чуть ли не в первобытный строй.       Понятное дело, зацепило не всех: мир слишком большой. Но обитатели окрестных трех Ярусов скатились до самого дна, утратив всё, что знали и чем владели. Особенно сильно откат ударил по нолаи и местной разновидности эльфийского народа — салеани. Если первые фактически вымерли, то вторые… Нимус непроизвольно скривился. Кучка деградировавших долгоживущих моральных уродов, кичащихся былым величием. Сколько их тут осталось? Тысяч сто по всему миру? Меньше? Неважно. Хуже, что у них остались артефакты прошлого, которые вполне пригодны к использованию, несмотря на прошедшие миллиарды лет.       Нимус хмыкнул, замедлил шаг и сорвал пышный цветонос с меленькими алыми цветочками. Изумительный тонкий фруктовый аромат унимал мигрень и успокаивал вздроченные капризным словно психованный подросток миром. Каждый раз так… и тем слаще будет победа, когда непокорный мир примет его притязания и дозволит наложить на себя Марку Власти.       Рано или поздно, но он получит желаемое, сколько бы тысячелетий ни занял этот путь.       Алые цветочки сияли в лучах силового узла подобно капелькам свежей крови, притягивая взгляд беленькими тычинками. Почему его так переклинило именно на этом мире? Почему именно Дартахан не даёт ему покоя всю его осознанную жизнь? Только ли дело в сопротивлении мира? Нет. Практически все миры негативно принимают любые попытки наложит на них Печати Власти. Дартахан просто делает это более… ярко и искренне, тогда как более древние миры могут даже не изволить выйти на контакт.       – Так почему? — собственный голос звучал глухо и потерялся в шуме листвы на ближайшем кустарнике.       Что такого есть в Дартахане, отчего у него от жажды обладания этим миром отключаются последние мозги? Вопрос без ответа… Или ответы на все его вопросы тоже скрыты под сенью пирамидального чёрного Дворца, сокрытого в недрах Дартахана?       Сильные пальцы судорожно сжались, давя в кашу хрупкое растение. Лишь раз он сумел увидеть два Дворца Дартахана, нависающие друг над другом подобно чашам песочных часов. Один-единственный раз он заглянул в ту каверну… и с тех пор утратил покой.       – Когда-нибудь…       Отшвырнув в сторону изломанные алые цветы, Нимус очистил ладонь от сока и продолжил путь к виднеющемуся у поворота дороги портальному диску, над каменной платформой которого мерцал воздух, предвещая скорую активацию.              Нимус остановился, не доходя до границы зачищенной зоны безопасности. Эта плита — часть портальной системы крепости ифий, построенная для них архарами. Странный однополый народ, активно сотрудничающий с девочками к их обоюдной пользе, но в отличие от ведьмочек, народ крайне опасный и очень сильный. За что ифий ещё больше не любят соседи.       Свечение прервалось вспышкой объёмного портала, являя двух девушек и рослого черноволосого парня в серо-коричневой броне. Все трое ему хорошо знакомы. Он им тоже хорошо знаком.       Санра приветственно взмахнул рукой, прижал кулак к груди и склонил голову, выражая почтение старшему.       – Мы тебя не сразу заметили. — в низком голосе архара отчётливо промелькнула досада и вина.       Нимус улыбнулся. Интересно, чего в его вине больше: неловкости, что его заставили ждать или досады на то, что присутствие потенциально опасного разумного заметили с запозданием и тем самым поставили под угрозу подопечных?       – Матриарх ждёт. — добавила Мила, чуть смущённо улыбнувшись. — Мы рады, что вы прибыли на Ритуал.       Мила как всегда вежлива и привычно робеет в разговоре с ним. Для неё он нечто среднее между родителем, воспитателем и непонятным божеством, благодаря которому она родилась, выросла и развила свой дар целителя. А ведь Нимус всего лишь вёл Ритуал, давший ей жизнь, помог её матери при сложных родах и эпизодически присматривал за перспективной светлой девочкой, чей ослабленный организм не справлялся с мощным и нестабильным даром. Мелкая помощь, которую ему ничего не стоило оказать… и вся жизнь для юной ведьмочки.       – Я всегда прихожу. — улыбнувшись, произнёс рослый эофолец, поднимаясь на каменный диск портала. — Санра, переноси.       Ритуалы ифий Нимус старался не пропускать. Несложно раз в местный год прийти на самый важный в жизни крохотного народа праздник. Если попервой его побаивались, то все последующие поколения, выросшие при его участии, искренне своего демона любят и уважают, а Нимусу приятно здесь находиться. Да, Ритуал сам по себе утомительный. Не по силовой и энергетической нагрузке, а, скорее, морально: уследить за всеми мелочами, неизбежными при любом массовом мероприятии, расчертить нужные схемы, обеспечить девочек необходимым запасом энергии, столь нужной для зачатия от представителей старших рас, приходящих на призыв, после — проверить каждую и убрать возможные проблемы со здоровьем как матери, так и будущего ребёнка. Много мелочей, возни, нервотрёпки. Иногда приходится участвовать как силовая поддержка, если возникают… сложности с призванными существами. Обычно на призывы ифий откликаются местные, но порой случаются осечки. Нимус следил, чтобы эти «осечки» не доставляли девочкам проблем и решал возникающие разногласия на тему принадлежности потомства, ведь не каждый призванный готов оставить своего ребёнка матери и вычеркнуть дочь из жизни. Его присутствие вынуждает обе стороны искать компромисс.       Портальная плита активировалась, перенося их на парную ей плиту в закрытой зоне крепости под прицел арбалетов. Оружие опустилось лишь после утвердительного кивка девочки-Видящей, для которой не существует иллюзий и аурных обманок.       Какой мир, такие и правила.       Короткие приветствия, стрелки исчезли за краем стены. Мила, приглашая долгожданного гостя следовать за ней, привычно смущаясь произнесла:       – Во время Ритуала охрана усиливается.       Нимус это знал и так. В это время ифии наиболее уязвимы: из-за огромного количества прокачиваемой через ритуальный зал энергии зачарованная защита может сбойнуть в неподходящий момент. По этой же причине бойцы архаров подтягиваются к предгорьям и присматривают за подопечными.       – Были нападения? — спросил он, неспешно идя подле сопровождающих.       Ответил Санра:       – Пока нет, но наши разведчики заметили мелкие ловчие отряды в степи. Последние лет десять прямых нападений нет, но подёргивают постоянно.       Десять лет… Как раз столько прошло с момента последней перестройки крепости в то, что эофолец с удовольствием созерцал сейчас. С его последнего визита крепость поменялась мало, но глаз цеплялся за множество вроде бы незначительных доработок, которые вскоре ощутимо изменят когда-то небольшой форпост, окончательно превращая поселение одной из самоотколовшихся ветвей дартаханских ведьм в полноценную твердыню. Второй ряд стен уже заложен и размечен, мешавшие строительству дома снесены и о них напоминают лишь проплешины в брусчатке и остатки фундамента. Надвратные башни снова подняты в высоту и укреплены с обеих сторон. Площадь перед воротами расширена за счёт сноса и размечена для нанесения оборонных чертежей, часть из которых уже подготовлена к установке: зачарованные камни и накопители утоплены под брусчатку, но ещё не перекрыты, давая артефакторам архаров доступ ко всей системе. Не успели до Ритуала, хотя видно — старались, но не гнали в ущерб качеству. Строят на тысячелетия.       – Будете углубляться в горы?       – До схода ущелий дойдём, замкнём периметр, а там уже в пещеры. — охотно ответил архар. — Мы проверили всю сеть, там есть куда расширяться, хотя некоторые зоны нестабильны и могут рухнуть вглубь.       – Обвалите сами. — спокойно произнёс мужчина, скользя взглядом по крепости. — Или укрепите, если обвал может стать цепным.       – Обвалим перед началом застройки. — Санра вздохнул. — Там пол слишком тонкий. Его проще обвались направленными пробоями и сделать ярусный колодец до самого дна всей каверны. Будет где фермы ставить. Световые камни привезём через года два.       Короткая радиальная улочка закончилась, выводя на центральную полукруглую площадь, на которой сходились центральные улицы города-крепости, а вверх вела лишь одна улица. Прямая, поднимающаяся пятью ярусами к центральной постройке, объединяющей в себе административный и культурный центр со входом в подземные этажи и жилищем Матриарха. Наверху крепость относительно невелика: от центрального укреплённого шестиэтажного замка донжонного типа с двумя крыльями вела лишь одна прямая улица, по обе стороны которой располагались мастеровые кварталы из тех, которые не стоит держать в подземельях. Дальше — полукруглая площадь и кольцо укреплённых жилых домов для гарнизона, выходящее вытянутой площадью к воротам. Основные жилые кварталы и вся инфраструктура крепости укрыта в просторную и протяжённую сеть карстовых пещер, уходящую вглубь яруса на лиги. Там же, в пещерах, подводное озеро и река, дающие воду ифиям. Там же подземные фермы, освещаемые солнечными камнями. Там же… да всё там. Даже если снесут крепость на поверхности, подземный город не пострадает.       – Вы закончили монтаж шлюзовых ворот?       Мила и Лилани синхронно покачали головой, Санра тяжко вздохнул.       – Слишком массивные. — честно признался он. — Мы ещё не закончили сборку поворотного механизма. Полгода ушло только на то, чтобы наплести тросы, которые выдержат вес створок.       Быстро они! Когда он отдавал чертёж шлюзовых горизонтальных ворот, думал, лет на пять-шесть постройка этой махины их займёт несмотря на то, что сами ворота и весь механизм Нимус им выдал сразу. Редкий случай, когда Дартахан позволил ему свободно пользоваться собственными силами. Но установить не позволил, из-за чего девочки остались без тросов, которые он планировал сделать нужной длины уже на месте.       – Из чего делали?       – Пряди из многослойной кручёной стальной проволоки, сердечник делали из волокон савелы, переплетённых с мифрилом и полосками шкуры скальника. — ответила Лилани. — Пришлось делать много прядей для общей скрутки и скручивать раскалёнными, а сердечник брать в кожух из шкуры лавовых ползунов, иначе савела горит.       Хороший выбор материалов.       – У кого заказывали проволоку?       – У земляников.       Значит, с подземным народом девочки наконец-то договорились.       – Заплатили провизией?       Лилани кивнула.       – Сладости и фрукты. Вы были правы: за это земляники согласились нам помогать. Особенно, за сладости.       Ещё бы они не согласились! Мелкая подземная нечисть падка на сладости, но в пещерах лакомство не достанешь.       – Чем трос крутили? — новый вопрос обожаемого защитника словно освещал лица его подопечных, ведь их Покровитель проявлял к ним внимание и личное участие в делах крохотного социума.       То, ради чего Нимус столетиями защищает и присматривает за двумя не самыми любимыми соседями народами…       – Магией. — пожав плечами, ответила ифия. — Пробовали поднимать створку — продержали три луны на весу. Трос выдержал, так что будем ставить.       Нимус удивлённо приподнял бровь.       – Мы использовали объёмный портал для переноса створки. — ответил Санра, видя его удивление. — Так же поставим на место, а потом нанесём чары, блокирующие открытие порталов вокруг шлюза.       – Молодцы. Порадовали.       На этот нехитрый комплимент девушки засияли искренней радостью и гордостью. Комплимент заслуженный: они сделали титаническую работу. Вероятно, установка таких массивный ворот — это перебор, но, если вспомнить, как яро ненавидят ведьм в этом мире и какие артефакты здесь ходят по рукам, возможно, толстенная, неподъёмная и иммунная к магии плита — не такой уж перегиб.       Центральная улица закончилась, уперевшись в массивные ворота замка-донжона, сейчас открытые на обе створки. Подготовка к Ритуалу шла полным ходом. В холле царила организованная суета, молодые послушницы бегали по поручениям, более старшие ифии завершали нанесение новых рунных цепочек и установку пустых накопителей. Лишь стражницы стояли на своих местах и наблюдали за происходящим. И немногочисленные архары держались в стороне, чтобы не мешать девушкам работать.       – Матриарх в своих покоях. — Мила остановилась возле ведущей на верхние этажи лестницы.       Дальше его сопровождающие не пойдут. У них, как и у всех в крепости, есть своя работа. Дорогого гостя провели, проявили вежливость, пообщались и удовлетворили его и своё любопытство, и дальше они разошлись: сопровождающие по делам, а Нимус — вверх по лестнице в покои Матриарха ифий, располагающиеся на верхнем этаже.              Поднимался Нимус неспешно, изучая вновь изменившийся за год интерьер. Быт налаживался, ифии окончательно вышли из полунищего существования, когда считалась каждая монетка и кусок пищи. Плетённые из высушенной травы циновки сменились тканными коврами, щитки из той же степной савелы заменены утеплённой облицовкой из резных деревянных панелей и гардинами, созданными послушницами в свободное от общественной работы время. Балясины украсили лестницу три года назад, когда Алаин, послушавшись его совета, пустила на постой пацана-салеани, вопреки своей истовой… неприязни к мужчинам. Сбежавший из родного Дома парень отлично вписался в этот крохотный социум: ифии избегают мужчин, делая исключение лишь во время Ритуала, а у парня из-за сволочных родственников и неудачного династического супружества, едва не закончившегося на алтаре под ритуальным ножом, развилась искренняя ненависть к женщинам, доходящая до фобии.       Нимус тепло улыбнулся, вспоминая, сколько времени потребовалось, чтобы убедить Алаин принять пацана в общину. И как поначалу Лерья боялся её, видя в уставшей женщине лишь зардру — дартаханскую ведьму основной, самой одиозной ветви.       – Что смешного пришло на твой ум, Владыка?       Мягкий мелодичный голос был исполнен иронии, но в эмоциях царила радость и отчётливое облегчение.       – Каждый раз при виде этих перил я вспоминаю их создателя. — ответил мужчина, поднимая голову. Алаин стояла на верхней площадке, опираясь тонкой ладонью на перила.       – Как долго ты будешь мне это напоминать, Нимус? — с лёгким укором спросила она, чуть перевешиваясь через перила.       – Так долго, как потребуется. — честно ответил он, ускоряя подъем. — Рад тебя видеть в здравии.       По точёному лицу пробежала тень тревоги, но Алаин молчала, пока он не поднялся и не вошёл в её покои.       – Моё здравие не так хорошо, как может показаться. — наконец, произнесла она, с видимым трудом опускаясь в кресло.       Вот как…       – Покажи. — мягко попросил Нимус, подходя и присаживаясь рядом на небольшой пуф.       Личина сползла с прелестного лица, открывая истинный облик Матриарха ифий. Всё то же прекрасное, утончённое лицо, обезображенное шрамами и искажённое проклятием зардр. На этот раз мутация затронула всю правую половину лица и глаз, превратившийся в мутное белёсое бельмо.       – Отказал? — тихо спросил Иерарх, дотрагиваясь кончиками пальцев к воспалённой, вздутой буграми и жгутами шрамов коже.       Алаин кивнула. Губы подрагивали от сдерживаемого плача.       – Оно берёт верх. — прошептала она, поднимая на своего Покровителя полный старого ужаса взгляд единственного оставшегося зрячим глаза. — Я чувствую, мой срок подходит. С каждым разом оно проявляется всё быстрее и сильнее. Знаю, тебе тяжелее даётся моё лечение. Вижу.       Спорить с очевидным он не стал. Отодвигать цепко держащееся за душу проклятие действительно становится всё сложнее. Аркан затянут намертво, и снять такое ему не под силу, несмотря на всё могущество Иерарха Хаоса.       – Когда оно возвращается, шрамы болят. Как тогда. Когда их резали ритуальным ножом.       Голос дрожал. Не от боли. От страха перед тем, во что она должна будет превратиться, если отложенный его вмешательством давний ритуал дойдёт до своего завершения. Именно за это зардр так искренне ненавидят и боятся. За то, что они делают с попавшими к ним женщинами и девушками. То, от чего сбежала молодая послушница, поняв в процессе инициации во что её превращают ценой жизни её же новорождённого сына.       – Знаю. — демон легонько погладил по влажным от сукровицы черным волосам. — Полностью вылечить тебя возможно, если ты будешь в моем Доминионе. Там мне хватит сил. Там есть мастера, которые способны снять это проклятие. Но не здесь.       Напоминать, что покинуть этот мир в живом теле ей не удастся не пришлось. Она прекрасно помнила их давний разговор.       – Ты же знаешь, я не могу покинуть родной мир.       Укоризна и печаль.       – Можешь.       Алаин вздохнула.       – Возможно, когда-нибудь я вручу тебе свою душу. Но не сейчас. Пока я не подготовлю замену, я не могу позволить себе покинуть эту крепость.       Она может говорить что угодно, оправдывать свой отказ необходимостью, но они оба знают, что это лишь отговорки. Тридцать восемь лет он оттягивает закономерный итог давнего ритуала. Тридцать восемь лет Алаин отказывается ненадолго покинуть Дартахан и пройти нормальное лечение… из-за чувства вины.       – Когда-нибудь ты простишь себя.       Искажённая проклятием щека дёрнулась под моими пальцами.       – Этому не может быть прощения.       Голос упал до сипа, скатываясь в характерный зардрам каркающий хрип.       – Самобичевание не помогает искупить вину. Оно лишь её усилит и усугубит.       Кожа под багряной когтистой рукой разглаживалась, исчезали багровые шрамы и язвы, сочащиеся сукровицей и гноем. Печать проклятия отступала, а энергорезерв Иерарха стремительно опустошался, что уже грозило гибелью уже ему самому. Рана только-только затянулась, скрытая иллюзией и щитом.       – На этот раз я не могу залечить полностью. — Нимус снял с пояса небольшой бокс с капсулами энергетического концентрата, без которого Нутарэ не позволил бы ему покинуть Домен. — Не за один раз.       Алаин приоткрыла глаза, осмотрела бокс, мерцающие белые капсулы.       – У тебя истощение?       Сколько изумления в голосе! Нимус хмыкнул.       – Твоё изумление безмерно греет моё самолюбие, однако, мы, Владыки Хаоса, подвержены энергетическому истощению и можем помереть из-за такой ерунды, как полное опустошение резервов. Сколько раз говорил, что мы мало чем отличаемся от смертных, которыми были в начале жизни?       Женщина смущённо опустила взгляд, принимая заслуженный укор.       – Прости…       Алаин, как и многие другие, за мощью Иерарха не видит его слабостей.       – Да, у меня истощение. Представляешь? — он закинул в рот капсулу, раскусил оболочку.       Сжиженная энергия Доминиона потекла по пищеводу, резко, рывком заполняя резерв. Усвоится не все, но хотя бы смерть от истощения не будет грозить.       – Сложно представить, что могло довести тебя до такого.       Нимус фыркнул.       – Ничего сложного. Меч в живот. Адамантовый.       Матриарх посмотрела с таким скепсисом и сомнением, словно он сказал что-то странное и неестественное.       – Ты получил ранение в живот? — уточнила она.       – Не надо так на меня смотреть! — мужчина поморщился, вспоминая недавнюю стычку с соседом. — Всегда есть кто-то более сильный или умелый в военном мастерстве.       – Могу согласиться. — Алаин села ровнее, сложила руки на коленях. — Что тебе нужно, Нимус? Я искренне ценю твою помощь, но мне сложно поверить, что ты бы пришёл с недолеченным ранением без веской причины. Тебя бы не выпустили за границы твоего владения.       Рослый воин покосился на прелестную ведьмочку и поморщился. Вот чего не отнять у Алаин, так это холодной логики нолаи.       – Мне нужна Слеза Жизни.       Алаин приподняла брови, удивлённо моргнула и уточнила:       – Ты уверен, что мир её отдаст? Насколько я помню, Дартахан… недолюбливает тебя.       Какое мягкое определение.       – Он согласился отдать мне Слезу. Если я выполню твои требования. — честно ответил он. — Без подвоха.       Матриарх откинулась в кресле, нахмурилась.       – Нимус. Я бесконечно благодарна тебе. За то, что ты тогда отозвался на мою мольбу. За то, что дал нам шанс на выживание. За то, что не пропускаешь наш самый важный праздник: Ритуал Жизни. Я никогда не смогу отплатить тебе за всё, что ты для нас делаешь.       – Но?       – Слеза Жизни дарует Жизнь. — мягко ответила женщина. — Я не могу отдать её тому, кто жизнь лишь отнимает. На тебе слишком много крови.       Мысленно поморщившись и глядя в глаза ифии, он повторил вопрос:       – Но?       Категоричного «Нет» не прозвучало. Значит, есть способ получить нужную вещь. Вопрос лишь в цене, которую с него затребуют. Сейчас неважно, что он уже сделал для этого народа. Плата будет не им. Алаин слишком хорошо знает, что такое Слеза Жизни и к какому Престолу относится этот артефакт.       – Я отдам тебе Слезу, если ты примешь участие в Ритуале Дара Жизни. — спокойно, но жёстко произнесла Алаин, чётко давая понять: торг неуместен. — Это будет… правильно.       Ожидаемое требование…       – Я и так принимаю участие в вашем ритуале.       Матриарх качнула головой.       – Не как ведущий. На этот раз ты станешь участницей.       Самый… неудачный вариант.       Но что ещё могла попросить у своего Покровителя ифия, зная, что он не сможет отказаться и согласится при любых раскладах? Только это. Полноценное участие. То, что она хотела получить от него больше всего. С самого начала их знакомства, когда она узнала о его способности меняться.       Молчание было понято неверно. Как сомнения.       – Дети — величайший дар, какой может обрести разумный. — укоризненно произнесла Алаин, чуть подаваясь вперёд. — Даже для таких как ты. Особенно для таких как ты.       Спорить Нимус не пытался. В чём-то она была права: именно для таких как он потомки являются не просто блажью или случайностью. Однако… Ан’агарумм, висящий камнем на душе, вялотекущая война с соседним Доминионом, хозяин которого умудрился всадить ему меч в живот, постоянные стычки с эмиссарами той стороны. Именно сейчас дети — не то, чем ему стоит обзаводиться.       Особенно, лично ему       – Это несвоевременно. — сухо сказал Нимус.       Более неудачного времени для подобных экспериментов сложно было выбрать. Плевать на соседей и разборки с ними! Проблема в ан’агарумм и только в нём! Ему нужна полная дееспособность!       – Дети редко бывают своевременными. — Матриарх грустно улыбнулась. — Но после завершения войн и решения проблем ты будешь смотреть на свою дочь и… радоваться ей. Я знаю, своего ребёнка ты будешь любить, неважно, от кого она будет и по какой причине появится на свет.       Да. Будет. Как любит других потомков. Собственных или своих спутников.       – Почему именно Ритуал? — вздохнув, спросил Нимус, понимая, что вопрос уже решён.       – Это пойдёт тебе на пользу. — по изуродованным проклятием губам скользнула грустная улыбка. — Положись на волю случайности, на кои так щедр твой Сюзерен. И прими того, кого он пошлёт на случайный призыв.       Возразить на такое он мог много чего. Но… Умеет же Алаин подбирать слова и формулировать самым неудобным образом.       Положиться на волю Сюзерена…       – Пусть будет так.       Чуть виноватая улыбка Алаин и плеснувшее облегчение эофольца повеселили и позабавили.       – Думала, я буду против?       Ведьмочка дёрнула плечом и честно ответила:       – Были опасения. Несмотря на годы нашего знакомства ты остаёшься загадкой. Я не могу понять тебя.       – Можешь. Но боишься поверить в то, что показывает тебе логика и холодный разум.       Она чуть поёжилась.       – Я помню твой истинный облик. Тогда ты напугал меня до ужаса. Я помню касания твоей ауры, не сокрытой за щитами. Я помню, что ты делал, пока вёл меня сюда, в безопасность. Ты гордый, могущественный Владыка Изменчивого, для которого такие как я — однодневки, чья жизнь — мгновение. Но иногда ты позволяешь с собой делать то, что…       Алаин запнулась, мучительно пытаясь подобрать слова.       – То, что должно попирать мою гордость и самолюбие? — иронично спросил Иерарх, глядя ей глаза.       – Да…       Нимус рассмеялся, возвращая свой родной облик и сдвигая границы щитов, окутывая испуганно замершую женщину мощной и тяжёлой аурой. Алаин так забавно реагирует, когда видит его настоящим. Ужас и восхищение. Опаска и доверие. Одни противоречия!       – Алаин. — демон приподнял склонённую голову под подбородок, вынуждая женщину поднять на него взгляд. — Моя гордость нисколько не пострадает от нашей сделки. Пойми, я живу миллионы лет и за этот срок делал куда более… унизительные и постыдные для смертного вещи. Не потому, что меня вынуждали к этому обстоятельства. Нет. Из желания узнать, каково это быть… таким. Ведь опыт — бесценен.       Прелестные серые глаза широко распахнулись в изумлении. Для этой мудрой, много пережившей женщины его слова до сих пор остаются откровением, в которое так сложно поверить, хотя он не раз и не два говорил ей правду.       – Смертные существа слишком много внимания уделяют тому, что о них подумают или скажут другие. Отказываются от желаемого из страха осуждения теми, кто им, если быть искренним, безразличен. Вместо того, чтобы подниматься к вершинам могущества и величия, смертные так боятся осуждения обществом и дурной славы, что отказываются от истинного бессмертия и калечат себя. — эофолец фыркнул. — Знала бы ты, сколько идиотов просрали своё счастье и скатились из-за страха перед такой ерундой, как мнение других, равнодушных к ним разумных.       Алаин переплела пальчики и крепко их стиснула. Она отлично понимает, что он имеет в виду и о чём говорит. Этот страх — универсален и присущ всем известным ему смертным видам… За крайне редким исключением.       – У меня нет и никогда не было этого страха. Рождение никому не нужным выблядком оказалось очень удобным для формирования личности. — усмешка искривила губы, а по ауре проскочили привычные отголоски старых чувств, так и не угасших за бесконечность жизни. — Я достаточно силен и опытен, чтобы мне хватило мастерства и личного могущества отстоять свою точку зрения. Я с напарниками создал мощный и независимый Доминион, способный выстоять в Штормах Вероятности и при прямом нападении той стороны. Я взошёл на трон своего народа, который меня презирал за неугодное рождение и ненавидел за то, что я с ними сделал. Я правил долгие тысячи лет вопреки всем попыткам меня уничтожить. Я создал такую репутацию, что, даже сумев повергнуть меня, они не рискнули убить, законно опасаясь моего возвращения после перерождения. Меня боялись, меня ненавидели, мною восхищались, но никто не смел меня осуждать.       – Но? — тихо-тихо спросила Алаин, правильно поняв сделанную паузу.       – Но всё вышеназванное ведёт к гордыне, а гордыня — путь к деградации и гибели в жерновах Кузни. — Иерарх вздохнул, аккуратно поправил упавшую ей на лоб прядь волос. — Алаин, я был всем, кем мог: правителем, солдатом, военачальником, наёмником, слугой, рабом, наложником, крестьянином. Я жил во дворцах и на улицах, я строил могущественные империи, я их разрушал в войнах, я впахивал на полях, шахтах, гребных судах, я умирал под ритуальным ножом, возрождаясь в родном Домене. Кем я только ни был… Всегда — добровольно, даже если попадал в неодолимую череду случайностей.       – Но почему?       Искреннее непонимание, как и всегда.       – Жизненный опыт. Его можно получить только пережив лично. Я никогда не забываю, что это такое — быть смертным существом, лишённым мощи Владыки. Подобные… приключения бодрят, не дают забыться в апатии и безразличии, возвращая вкус к жизни. Мне нравится жизнь, даже если это будет жизнь раба на гребном судне, наложника в гареме или каторжника на рудниках. Контрасты позволяют трезво смотреть на мир и учат ценить то, что у меня есть.       Алаин молчала, обдумывая его слова. Так он говорит с ней впервые.       – Я не хочу потерять яркость впечатлений. Я видел, как другие перестают ценить то, что имеют, принимая как данность собственную власть, могущество, присутствие близких и скатываются до распада личности. Я хочу жить ярко и получать от Мультиверсума всё, на что у меня хватит наглости и… желания.       Эпитеты, которыми обычно Немион характеризует это его свойство отключать инстинкт самосохранения, мозги, здравый смысл и дальше по монологу, Нимус озвучивать не стал.       – Жизнь простым смертным учит решать вопросы, не полагаясь на свою мощь. — буднично добавил мужчина. — Развивает мозги и изобретательность. Я умею выживать без магии, военного мастерства, кучи артефактов и оружия. Я знаю, как, попав в дикий мир голышом, построить из ничего могущественное государство, способное положить к моим ногам Вселенную. Даже если планета, на которую я попаду — необитаема. Я смогу построить всё необходимое, создать разумный вид без мощи Всеизменяющего на основе привычных всем законов природы, а потом, воспитав этих существ, вернуться домой во главе могущественного и перспективного вида. Вот это греет мою гордость и самолюбие.       Грустно улыбнувшись, он свернул тяжёлую ауру за привычные щиты, позволяя проклятой женщине облегчённо выдохнуть. Как бы ни была приятна для неё густая аура могущественного Покровителя, находиться в её пределах было… тяжело.       – Не надо считать, что поставленным условием ты как-то можешь ущемить мою гордость или, что хуже, испортить моё к вам хорошее отношение. — Нимус говорил с теплом в карих глазах. — Только я могу попрать свою гордость, если вдруг скачусь в деградацию.       Алаин виновато опустила глаза.       – Не надо придумывать, что ты мне что-то особое должна за помощь. — он фыркнул. — Я вам помогаю, потому что хочу. Меня здесь любят, мне здесь рады. Мне это нравится.       Легка улыбка и искренняя благодарность порадовали лучше любых слов. Его поняли правильно.       – Лучше расскажи, что от меня требуется во время Ритуала. Обычно я его наблюдал с другой стороны.       Матриарх улыбнулась шире, выпрямилась в кресле. Моменты слабости прошли, Алаин восстановила пошатнувшееся самообладание. Слушая мелодичный голос очаровательной женщины Нимус разбирал суть предстоящего действа, вспоминая, как оно выглядит со стороны ведущего. И чем больше он думал, тем отчётливее крепла уверенность: после этого Дартахан примет его. Выбора не останется. Ритуал создаёт очень крепкие связи с миром, отзывающимся на него. А Дартахан отзовётся.       Договор надо соблюдать.       Нимус улыбался, ощущая крепнущую насторожённость сволочного, капризного, но такого желанного мира. Думал, получится уязвить? Сыграть на гордыни Владыки? Не вышло, какой облом.       Улыбка стала шире.       Положиться на волю Сюзерена… Пойти на поводу неконтролируемых случайностей…       Какое заманчивое предложение.       

***

             Зуан с Ринором прибыли к середине ночи, когда мелкая серебристая луна только-только выглянула из-за гор, а сиреневая красавица уже наполовину поднялась из вод спокойного океана. Тёмная тень грассера беззвучно скользнула из тьмы ночного леса и мягко приземлилась у границы выступа леса у самого подлеска. На атмосферном корабле нарим не было ни единого светящегося огонька или элемента, и даже двигатели не давали света: грассер двигался на гравитационной подушке, не задействуя маршевые двигатели. Всё ради того, чтобы остаться незамеченным.       Я нетерпеливо ждала их прилёта с самого вечера. Да о чём говорить, если последние дни из-за относительного безделья я всё своё время тратила на то, чтобы подсматривать за напарником с его молчаливого дозволения. С каждым разом это получалось всё проще и проще, и всё меньше я отвлекала его внимание на своё присутствие в его голове. С каждым днём мне легче давалось понимание его родной речи и письменности, я начала понимать их идиомы и крылатые выражения, я знакомилась с его бойцами, пусть и опосредованно через призму восприятия и знаний самого Зу. А после того безобразного моего срыва из-за почти свершившегося нападения равнинного инта Зуан впервые смог перенять мою способность управления энергией и создавать стабильные конструкты. Если не считать неуправляемый всплеск энергии смерти, первыми у него получились обычные светляки.       И это было реально важно!       Я в нетерпении ходила по помосту, перешагивая на ветки и возвращаясь обратно, задумчиво вертя в руках силовой кинжал, непроизвольно повторяя движения самого Зуана. Именно так он вертит в задумчивости кинжал. Моторная память нарабатывалась, закрепляя уже за мной движения и привычку к оружию. Так же как умение правильно держать короткий меч.       Дрогнула лестница, привлекая внимание мелким треском деревянной трещотки: нарим начали подъем. Развеяв кинжал, я спустилась со второго этажа и уже возле лестницы нетерпеливо переминалась с ноги на ногу в ожидании, чуть ли не подпрыгивая от избытка чувств.       Соскучилась. Сильно.       Первым поднялся Ринор. Приветливо склонив голову, он тихо произнёс:       – Можешь поднять боксы?       – Конечно.       Схватившись за верёвочную страховочную петлю, я свесилась с ветки, нашла взглядом Зуана, махнула ему. Напарник указал на три крупных ящика, темнеющих в траве пятном мрака, и плавно поднял ладонь вверх. Просто, понятно, доступно. Под моим взглядом привезённый груз взлетел в воздух и один за другим поднялся ко мне на плетёную площадку, где их принял Ринор и сложил у ствола.       – Готово. — я от радости едва не прыгала: так сильно я соскучилась по ним обоим.       Когда только я успела и к Ринору привыкнуть? Или это после той ночёвки и сомнительных откровений я так поменяла отношение к молчаливому нарим? Или это из-за Зу и его многолетней привычки к его молчаливому присутствию подле него? Кто знает… Но факт есть факт: молчаливый сумрачный мужик стал неотъемлемой частью нашей скромной компании как бессменная тень своего молодого напарника и командира.       Наконец Зуан поднялся на помост, отошёл от края, тепло мне улыбнулся и… приглашающе отвёл руку. Вот всё он знает! Никакого простора для интриги!       – Ты б знал, как я скучала! — я крепко обняла его, прижавшись щекой к мягкому изгибу брони на его плече.       – Я знаю. — чёрные ушки мелко подрагивали в веселье.       Ну да, ну да… конечно он знал, раз в моей голове пасётся ещё проще, чем я в его! Улыбнувшись, я развернулась на пятке, подошла к Ринору и с удовольствием сгребла его в объятья, чуть тиснула и отступила.       – Рада видеть!       Впервые на обычно спокойном лице старшего нарим я видела такое изумление, растерянность и столь странный взгляд! Словно я сделала что-то… даже не знаю, как охарактеризовать его отношение. Но он однозначно не возражал и даже чуть заметно дрогнули его губы в улыбке, а в темных в ночи глазах было странное тепло. Да у него даже поза стала вольнее и расслабленнее, словно до того он был как натянутая струна!       – Идём наверх, есть разговор. — махнув приглашающе рукой, лёгким жестом ладони подняла ящики и повела за собой как воздушные шарики: на таком малом расстоянии контроль был полным.       Нарим переглянулись и пошли следом. Зуан наверняка знает, что я хочу сказать, но он был сильно занят последние дни и потому многое прошло мимо его внимания. Так, в общем наблюдал и всё. А вот Ринор вовсе в недоумении и оттого снова подобрался как настороженный хищник.       Уже в столовой зоне, поставив аккуратно груз под навес, я переставила чайник на каменный же столик, подхватила три тонкостенные кружки и жестом предложила устраиваться на соломенных пуфиках.       – Поздравьте меня: я сделала первый рабочий артефакт. — начинать я решила с самого важного.       Ишонская фенечка послушно поднялась в воздух и перелетела на ладонь Зу.       – Откуда это у тебя? — тихо спросил Ринор, тогда как напарника её наличие у меня не удивило.       – Тут недавно на побережье ишон высадились стационарным лагерем. — на столе появилась иллюзия, демонстрирующая тот табор собирателей. — Они заметили мой курятник практически сразу при первом же беглом осмотре территории и, естественно, отправили бойцов проверить, что это за халупа на ветках. Я тогда за ними с края леса наблюдала, и мы не пересеклись. Ну как наблюдала… зрение у меня ужасное, так что они были для мена набором целеустремлённых пятен. По приходу я обнаружила монокуляр и браслетик, а они взяли одну из моих каменных кружек.       Иллюзия лагеря развеялась.       – Я посчитала, что это предложение жить в мире с предложением в будущем встретиться.       Ринор прошёл помост, вышел на ветку, снял с пояса бинокль и поднял его к глазам. Смотрел вдаль недолго: лагерь ишон был отсюда прекрасно видим, время уже позднее, глубоко ночное, но я знаю, что они там не спят: днём нарезали трав и теперь сидят, сортируют их и по пучкам вяжут для сушки.       – Фуражиры с поста Авалена. — тихо пояснил Зуан в спину напарника. — Браслет оставил Грас. Я видел.       Видел? Откуда? Даже я не видела из-за своего отсутствия!       – Я оставил охранный зонд на твоём дереве. — с улыбкой ответил он на мой немой вопрос и указал куда-то на верхнюю ветку.       И только настроившись на разум напарника я смогла проследить его взгляд и… увидела врезанный в ветку зонд. Глазами Зуана, потому как из-за своего зрения я и ветку-то вижу размыто, не то что сам зонд, глубоко утопленный в кору и выглядывающий самым краешком.       – И как давно он там?       Он тонко улыбнулся, но хоть виновато уши прижать совести хватило.       – С той ночи.       Вот как…       Против наблюдения я ничего не имела: Зу и так в моей голове сидит, что мне от него скрывать? Как я тут творчеством прикладным занимаюсь, что ли? Или как с бытом вожусь? Так он и это прекрасно видит. Моими же глазами. Занятно другое.       – Фуражиры? У солдат? — я даже скепсис скрывать не старалась. — А как же снабжение и всё такое? Они же, вроде бы, к армии относятся. Их же должны всем обеспечивать.       Ринор вздохнул, Зуан поморщился.       – Не всё так просто…       Разлив чифу по чашкам, я с удобством устроилась на своём плетённом кресле и слушала занятную историю жизни несчастных мужиков на горных просторах, поведанную мне Ринором под остатки печенья и чифу. Слушала и откровенно… ужасалась той отвратительной ситуации, о которой сухо, спокойно и лаконично мне рассказывали оба нарим. Зуан изредка дополнял его рассказ, заостряя моё внимание на важных для меня мелочах вроде факта, что один из его бойцов по имени Саарион с позывным «Санелан» нашёл себе благоверного в среде людей. Мирта.       – Саарион этой ночью перебрался к Танцору в его лагерь на скалах. — добавил напарник, лениво покачивая чашку в руках. — У Танцора при выстреле взорвалось оружие. На время его лечения Саа будет здесь и поможет Танцору с контролем территории, бытом и ремонтом его комплекса.       Я покивала, хмыкнула.       – На время, пока его человек будет на побережье? — я даже улыбку скрывать не стала.       Зуан кивнул.       – У Мирта серьёзные проблемы с глазами: без постоянного лечения он полностью и необратимо ослепнет меньше чем за миинар. Это исправимо в стационарном госпитале любого крупного корабля или в регенераторе некоторых классов, однако, прямо сейчас в нашем доступе нет подобного оборудования, а лазарет лёгкий кораблей не способен принять нужное по классу оборудование.       Слепота для меня всегда была… страхом, перед которым меркла даже физическая слабость или ограниченность. И это — в безопасности жилья на тепличной планете! А какого взрослому мужчине стремительно терять зрение в таком месте, как Корромин, где малейшая ошибка может стоить жизни?       – Необратимо? — уточнила я.       – Если он полностью ослепнет, придётся заменить глаза. Восстанавливать будет нечего. Или же в случае Мирта их вырастит заново любой регенератор высокого класса, ближайший из которых есть на крейсере снабжения, который только что прибыл в систему.       Напарник не сказал прямо, но я и так улавливала его мысли: Саарион не отвезёт Мирта на крейсер и не уложит в лазарет. Хотя мог бы и ишон бы там приняли. Однако, это привело бы к определённым сложностям как для Мирта, так и для Саариона в виде невозможности возвращения последнего на Корромин.       – Почему он его не забрал ещё из этой дыры? — тихо спросила я, но, подумав, вздохнула и сама же ответила на свой вопрос: — Из-за других? Из-за его друзей, которые погибнут без чужой помощи.       Короткий кивок.       – На посту в ядре его обитателей достойные жизни люди. У Мирта там остался младший брат: его не брали на побережье. Если бы мы прибыли на Корромин на нашем корабле, скорее всего, Саарион забрал бы братьев с собой. Или мы бы смогли провести более серьёзное лечение. Однако, ремонт «Тени» затянулся и забрать её мы сможем лишь по возвращению с Корромина после прохождения всех необходимых тестов и обкаток.       – Если Мирту нужно постоянно корректировать зрение, как же тогда…? — я неопределённо взмахнула рукой.       Тяжкий вздох был мне ответом.       – Саарион поддерживает ему зрение медикаментами и постоянным хирургическим вмешательством, но как он переживёт зиму… это будет понятно осенью перед отлётом по прогрессии разрушения глаз. — нарим мелко вздохнул. — Если захочешь, Саарион может подкорректировать зрение и тебе. На время, пока мы на Корромине: его оборудование это позволяет.       Если это оборудование способно латать стремительно отказывающие глаза, хоть как-то сохраняя мужику зрение, то уж подправить кривизну линзы хрусталика или мышечный тонус — вообще не проблема. Если удастся, если я смогу видеть хоть что-то более-менее отчётливо дальше десяти метров — это будет стоить того.       – Было б хорошо. Ты сам знаешь, как я вижу.       Зуан поморщился и согласно склонил голову. Пауза затягивалась, настроение было какое-то странное, Ринор привычно отмалчивался и просто наблюдал за нами.       – Давайте вы расскажете мне свои новости и планы на ближайшее время. — щедро высказала я предложение. — А я потом покажу и расскажу, что со мной происходит, что это за наскальная роспись и что я сделала с подарочной фенечкой. Много что есть рассказать, много что можно сделать два вас полезного… теоретически. И мне нужны советы.       Это мужчин вполне устроило.       – Я тебе уже говорил, что корабль, на котором мы базировались ранее, покидает Корромин с крейсером. — тихий голос Зуана был едва слышен.       Я кивнула. Было такое. Помню ещё, что у него и Ринора были конфликты с командиром того корабля. Гроном, вроде бы. Из-за стрелка, которому Ринор спину сломал.       – Нас согласился взять на борт командир другого отряда. Ионар. Но его корабль — «Сингин» — не настолько вместительный, чтобы принять на борт все наши вещи. Часть придётся оставить на планете и позже мы за ним вернёмся.       Это я тоже успела сама понять из того хаоса, в который превратилась его жизнь за последние дни. Суть переезда одинакова в любом мире и в любой ситуации. А там именно что переезд был со всеми из него вытекающими проблемами, беготнёй, кучей коробок, боксов и просто барахла насыпом на камнях. Я наблюдала…       – Вы поэтому руины осматривали? Ищете место для передержки?       Напарник коротко кивнул.       – Нам требуется просторное, надёжное подземное хранилище со стабильной средой, куда не попадут звери и ишон, которое не будет затоплено в период дождей и не будет завалено снегом зимой. — отхлебнув чифы, мужчина ненадолго замолчал, утихомиривая шквал мыслей, но вскоре продолжил говорить: — Дело даже не в отрядном барахле: его можно бросить без особого сожаления. Проблема в тактическом комплексе, который невозможно поставить на «Сингин»: на корабле уже установлен такой же. Хуже то, что его невозможно законсервировать: это оборудование имеет биологические компоненты и единожды будучи включённым, он не предполагает длительного простоя без питания, иначе биологические модули погибнут. Их нельзя заменить.       – Полная потеря всего комплекса?       – И всех баз, которые в нём сохранены. — Зуан поморщился. — Мы сделали копии перед тем, как сняли комплекс с «Тени», но по какой-то причине они оказались повреждены. Даже это некритично, но терять комплекс, прошедший этап проращивания и совместимости с биологическими системами корабля, не хотелось бы. Чем дольше работает подобное оборудование, тем оно становится лучше и отзывчивее, и тем меньше с ним проблем.       Особенности биотехнологий, которые мне по какой-то причине очень понятны и близки. Но об этом я подумаю потом.       – В общем суть проблемы ясна. — подтащив чайник, я налила себе ещё чифы. — Она решаема?       – Вполне. — Зуан повёл плечами, словно на них лежит тяжёлый и неудобный груз. — Сейчас комплекс снят и стоит на подпитке от силовой магистрали грассера. Это крайняя мера и краткосрочная. Время нас поджало, перевозить комплекс необходимо в течении трёх суток. Завтра Ионар привезёт нам источник питания, и мы начнём обустройство в здании. Оно сохранило целостность, но ушло под осадочные породы, став подземным, что создало устойчивую температурную среду.       Я слушала его и щурилась, всматриваясь во вроде бы непроницаемое и спокойное лицо. Слишком долго и подробно рассказывает. Заговаривается. Значит, есть во всём этом что-то ещё… Что-то, к чему он меня подводит. Что-то совершенно очевидное, ведь не зря он мне об этом рассказывает, сделав акцент на хрупкость и ценность оборудования, и на их безвыходное положение.       – Ты хочешь, чтобы я присмотрела за комплексом, пока вы на планете? — в лоб спросила я, улыбаясь и глядя в зелёные глаза.       Этот… красавец едва заметно, но отчётливо-облегчённо выдохнул от моей проницательности.       – Комплекс требует ухода и работы после переноса.       Очередной уклончивый ответ. Значит, ещё не всё сказал.       – Акклиматизации, да? — я улыбалась, глядя ему в глаза. — Как пересаженное дерево, у которого оборвали часть корней, чтоб не загнулся на стрессе.       – Сравнение довольно близкое. — тихо произнёс Ринор, впервые подав голос за время разговора. — Комплекс врастает в нервную систему корабля и его повторное изъятие травматично.       Я уже начинаю его обожать за умение выдавать важную информацию своевременно, лаконично и прямо.       – И как я могу помочь вашему… питомцу?       – С ним необходимо работать. — ответил мне Зуан.       Это я уже поняла, радость моя.       – Я же не умею.       Смотрю я в это открытое красивое личико и отчётливо вижу, что кое-кто мне недоговаривает. Зу, ну ты же понимаешь, когда я вижу твои увиливания… Ты даже сейчас считываешь мои мысли и знаешь, что у меня на уме…       – Это несложно…       Ладно, пойдём простым путём.       – Ринор? — я тепло улыбнулась старшему мужчине и с надеждой глянула в тёмные фиолетовые глаза.       Зуан аж встрепенулся от такого поворота. Подло, я знаю. Но я уже успела понять, что такое Ринор ан Роданса и как надо с ним взаимодействовать, чтобы получить требуемое.       – Это требует наличие активного имплантата военного образца. — ответ был дан немедленно и в полном объёме.       Вот и все проблемы: сразу и понятно описал суть моральных метаний моего драгоценного напарника. Имплантат. У меня. И если Зуан виляет по разговору, значит, возможность его мне поставить существует. Вопрос, видимо, в моём согласии, в отношении к подобной необходимости и просьбе и в дальнейших последствиях от сего девайса.       – Я права?       Зуан коротко кивнул, Ринор же нахмурился, не уловив суть вопроса, ведь его я задала мысленно.       – Имплантат есть у вас всех? — вместо этого спросила я старшего.       Ещё один кивок от Зуана. Но я вновь перевела взгляд на Ринора и вопросительно склонила голову, молчаливо задавая вопрос, который он… должен понять. Насколько важно наличие сего девайса в их обществе.       – Без имплантата на корабле даже двери не открыть. — меня поняли правильно и дали наиболее всеобъемлющий ответ.       Без вариантов. Вот как это прозвучало. Или у меня будет имплантат, чем бы он ни был, или я не смогу полноценно жить в их социуме и даже не буду в силах свободно по кораблю перемещаться.       – Я так полагаю, в данном случае выбора никакого нет. — я улыбнулась чуть кривовато.       – Нет. — странное эмоциональное мельтешение у напарника резко прекратилось. — Его наличие фактически обязательно для любого, кто собирается взаимодействовать с нашими технологиями. Но обычным жителям Империи его не ставят: у них собственные технологические базы.       Что?       – Погоди… То есть, твой народ — нарим — отдельно, а все остальные — жители вашей Империи других видов — отдельно и со своими технологиями, которые сумели создать и придумать? Вы не делитесь?       Оба мужчины кивнули.       – Как интересно…       – В базах тактического комплекса есть необходимые сведения об Империи, нарим и системе социального, политического и иного взаимодействия между народами. — спокойный ровный низкий баритон старшего прозвучал сладкой заманухой и приятным для слуха намёком на бесконечный источник полезного чтива. — Они доступны автономно без подключения к информационной сети Империи. Как и другая информация из баз данных.       С этого и надо было начинать и этим же и заканчивать. Информация. То, без чего я начинаю шизеть в информационном вакууме этого мира!       – Согласна. — сомнений у меня не осталось. — А на меня ваш имплантат встанет?       – Есть универсальные модели, совместимые с биологическими видами нашей группы. Ишон к ней относятся. — Зуан ответил прямо. — Я сделал запрос на три экземпляра разных моделей: подберём на месте по результатам тестов. Ионар привезёт и их: он прислал подтверждение. Крейсер принял запрос, подтвердил наличие требуемого и дал разрешение на отгрузку.       – Осталось дождаться доставки.       Он кивнул и с отчётливым облегчением расслабленно облокотился о стол. Странно, правда, отчего он так мялся в разговоре, словно необходимость ставить надо мной некий эксперимент, пусть даже с надёжным и проверенным имплантатом, у него чуть ли не в конфликт какой-то в голове вошёл. И это было странно. Не только для меня: сам Зуанадар тоже обратил внимание на несвойственное ему поведение.       После разговора появилась некая определённость на ближайшее будущее, наметились планы и предстоящее занятие, которое всяко интереснее бессмысленного просиживания на верхотуре в попытках что-то выдоить из собственной головы. Не бесполезные попытки, однако, я не могу никак контролировать всплытие нужной мне информации. И это бесит несказанно!       – Рини. Что ты говорила про артефакт?       Тихий голос Зуана оборвал ненужные и бессмысленные метания в голове. Мысленно встряхнувшись, я отпила уже подостывший чифу.       – Видел, что мне снилось недавно?       Напарник кивнул.       – Отчётливо?       – Не особо. — досада скользнула в голосе подобно тени. — Ещё одна причина вживить тебе имплантат: он позволяет делать подробные записи снов.       – О-о-о…       Если это так, то… Это очень многое изменит! Если я смогу снова и снова отматывать увиденное во сне и получу возможность в любой момент рассмотреть подробно то, что я там делал или делала…       Это — бесценно!       – Ты не представляешь, как это важно!       Чёрная бровь чуть заметно приподнялась в изумлении, а уши дрогнули.       – Полагаю, сейчас я смогу понять, насколько это важно. — и он тронул когтём браслетик, лежащий на столе перед ним.       – Сможешь. — оживилась я и подхватила браслетик. — Я смогла воссоздать щитовой эффект на основе увиденного во сне.       Зуан вопросительно склонил голову.       – Покажи.       Демонстрация моего творчества прошла быстро и без лишних слов: надев браслет, я активировала щит, подробно объясняя, как и что я делаю, а после предложила напарнику кинуть в меня что-то. Полетевшая в меня ягода отрикошетила от щита. Следом отлетел и камень, и кинжал, правда, последний метнул по моей просьбе Ринор, потому как у Зу снова случился странный приход в голове, словно он физически не мог поднять на меня руку и причинить вред. Даже по моей просьбе. Это мы тоже обсудили на троих и решили отслеживать подобные странности в нашем поведении, не без причины греша на странную связь между нами. Иного оправдания найти мы не смогли.       – В этом есть резон. — тихий голос Ринора словно подвёл черту под попытками выдоить ещё какие-то варианты, но мы сломались на первом же показавшимся достоверном предположении.       Хуже было то, что нечто маячило у меня в голове на грани осознания, но я так и не смогла зацепиться за ускользающую мысль и озарения не произошло. Я была уверена в верности своего предположения. Мне было такое хорошо знакомо, но подробности выцедить из головы не получилось.       – Рини. — прохладная ладонь накрыла моё плечо, сбивая с мысли. — Не стоит насиловать память, которой пока ещё нет.       Я хотела возразить, что она есть, просто ещё не… не подгрузилась из архива. Но я поняла посыл.       – Завтра ночью мы начнём работать в руинах, как только оборудование доставят на планету. Нам потребуется время на развёртку и настройку силовой станции: реакторный блок разгонится за двое суток, и только к концу этого срока можно будет его использовать для питания оборудования и тактического комплекса.       Зуан хмурился и нервно теребил передаренный ему зачарованный браслетик: я по какой-то причине посчитала, что он ему вот прям очень нужен. Ему или кому-то из его бойцов, а себе я новый зачарую на рабочей плите.       – Мне не критично.       – Нам критично. — напарник вздохнул. — К моменту подключения комплекса у тебя уже должен быть имплантат.       Вот оно что…       – Как привезут, ставь. — флегматично отозвалась я.       Вижу же, что напарник дёрганый и ощутимо нервничает из-за неудачно сложившихся обстоятельств. Да, неприятно, что так сошлись звёзды в заднице Персея, и у него время поджимает как с комплексом, так и с моим имплантатом. Хуже именно с последним, потому как мне, вроде как, требуется время на акклиматизацию и приживление без серьёзных нагрузок, к которым относится синхронизация с таким агрегатом как тактический комплекс.       – Вызови Саариона. — неожиданно произнёс Ринор. — С Танцором. Пусть прибудут сюда. Танцору требуется лечение, Саарион сможет поддержать комплекс на время, пока Рини не будет в состоянии его перехватить. Заодно Санелан подкорректирует ей зрение.       Зуан сощурился, взгляд на мгновение потерял ясность: вышел с кем-то на связь. Полагаю, с тем самым Саарионом.       – Они прибудут завтра к середине дня. — подтвердил мои мысли напарник.       – Вы останетесь?       Зуан глянул на Ринора, вздохнул и отрицательно качнул головой. Как бы мне ни хотелось, чтобы они остались, я прекрасно знаю, сколько у них накопилось дел, не считая нового задания от командования, так что… я не имею права их задерживать более необходимого.       Оба нарим покинули меня через пару часов, оставив меня в приподнятом настроении. Немного пошатавшись по своему плетёному курятнику, я направилась-таки спать. Завтрашний день обещает быть насыщенным, а ночью я вряд ли нормально буду спать из-за активности напарника. Я ж всё равно буду подсматривать!       Улыбнувшись, я укуталась тонким термоодеялом, удобнее устроилась на соломенной лежанке, закрыла глаза и… практически сразу провалилась в яркий сон, наполненный мрачной красотой подземной каверны древнего мира.       

***

             Ритуал набирал мощь. Звенели резкие слова под сводчатым потолком огромной залы, пробуждая спящую в чертежах мощь, каменные стены изрезали густые дрожащие тени, отбрасываемые факелами и множеством ароматных свечей, многоголосая песнь-призыв звучала все громче и громче, но в небольших уединённых уютно обставленных комнатах, вереницей опоясывающих главный ритуальный зал, царила тишина.       Черноволосая красотка, вольготно устроившаяся на низком ложе, с интересом изучала очаровательную вышивку, идущую по краю простыни, непроизвольно отслеживая ход знакомого до последнего слова песни Призыва действа, разворачивающегося за толстой каменной стеной. Скоро девушки допоют и Ритуал начнёт свою работу, выдёргивая отобранных существ на круги в комнатах. По одному на каждую с добровольного согласия жертвы Призыва. Или не совсем добровольного: тут уж как кому повезёт. Главное, чтобы вложенные в Ритуал критерии совпадали. Как и сочетаемость ожидающей в комнате девушки с призванным существом.       Лёгкая улыбка приподняла уголки губ. Нимус, поглаживая ладонью текучую тонкую ткань простыни, лениво мурлыкнула:       – Интересно… кого выдернет Зов Призыва для меня? — в мелодичном голосе промелькнула ирония и скрытый азарт.       Тягучая густая аура древнего могущественного существа щедро разливалась в пространстве, не скрытая привычными щитами, но и не выходя за границы стен комнаты. При таком действе щиты недопустимы, они могут дать наводку, могут исказить ритуал и сделать Договор… недействительным.       – Смеху-то будет, если…       Голос осёкся. Рунный круг мягко осветился, словно намекая: не надейся на осечку. Ритуал Призыва срабатывает всегда, даже если его последствия оказываются… неожиданными и вызывают изумление.       – Ну надо же!       Нимус подобралась, с нескрываемым интересом глядя на проявляющуюся в характерной дымке фигуру высокого, хорошо сложенного демона. Дартаханского демона! Молодого, только-только переступившего грань, разделяющего просто сильного демона и Высшего. Сокровище своего народа, которое вряд ли будет оценено по достоинству: слишком проблемны Высшие, добившиеся всего сами, своими силами.       – Какая ирония…       Полные глумливого ехидства слова угасли раньше, чем призванное существо материализовалось и смогло бы их услышать. Зато их отлично услышал капризный мир, которому они предназначались.       – «Внезапно, да?»       Ментальный посыл утонул в ноосфере Дартахана, вернувшись насторожённостью и подкипающей угрозой.       – «Я не причиню вреда мальчишке.» — ирония плескала в мыслях, сочилась весельем и цинизмом. — «Я честно выполню все условия… но и награду я заберу всю!»       Угроза сменилась рычанием, отдающимся в голове набатом. Невысказанный подтекст был понятен им обоим. Как и вероятные последствия.       Круг отработал, а молодой демон глубоко втянул пахнущий благовониями воздух, судорожно дёрнул крыльями, в полной мере ощутив навалившуюся неподъёмной плитой ауру очаровательной брюнетки, вальяжно возлежащей на богато украшенном ложе. Несложно было опознать могущественное существо в облике миловидной хрупкой женщины: Дитя Хаоса на высшей ступени своей эволюции.       – Иерарх… — хриплые слова вырвались прежде, чем сработал разум.       Красотка улыбнулась.       – Умный мальчик. — промурлыкала она, глядя на оцепенело замершего демонёнка. — Но помни… — тонкие пальчики сжались и потянули что-то невидимое, отчего юный высший захрипел. — Ляпнешь кому-нибудь — душу вырву.       Пальцы разжались и появившаяся из груди сияющая, судорожно бьющаяся на туго натянувшихся нитях яркая искорка вновь скрылась в теле. Высший судорожно втянул воздух, непроизвольно прижав руку к груди. Там, где только что сияла его душа.       Неподъёмный пресс тяжёлой ауры истаял, дышать стало легче: хаосит восстановил щиты, опущенные перед ритуалом.       – Зачем…       Черная бровь приподнялась в немом вопросе, но юный высший не стал уточнять, что он имел в виду.       – У меня свои резоны. — мелодичный голос чуть сменил тональность, начисто обрубая желание интересоваться подробностями. — Тебя это не коснётся.       У Высшего чуть заметно дрогнули губы, но он лишь склонил в согласии темноволосую голову, увенчанную аккуратными изогнутыми рожками. Звенящий в голове очень важный для него вопрос так и остался не озвученным.       – Удиви меня. — угроза из голоса исчезла, сменившись мягкостью. — И, возможно, когда-нибудь в будущем я удивлю тебя.       Удивлять Иерарха Хаоса молодому демону хотелось меньше всего в жизни, как и вообще привлекать его внимание. Но разочаровать могущественное существо, принявшее облик черноволосой красотки…       – Разве я могу вас чем-то удивить, Иерарх? — глухо спросил дартаханец, отводя взгляд темных глаз в безуспешной попытке скрыть обречённость.       И вздрогнул от ответа хаосита:       – Я верю в волю своего Сюзерена. И в случайности.