Сам себе враг

Поттер был пьян. Не слегка навеселе, а так пьян, что нужно прислониться к ближайшей вертикальной поверхности, чтобы не завалиться набок. В качестве такой поверхности Поттер выбрал трансфигурированную мраморную колонну, которая к утру вновь превратится в обычный камень. Я раздумывал о том, чтобы улизнуть прежде, чем он заметит, так как сам уже порядочно набрался. Но тут Поттер поднял взгляд и уставился на меня. Какое-то мгновение казалось, зелёные глаза смотрят ясно и пристально, несмотря на то что он изрядно напился. Но затем его губы растянулись в улыбке, и он поманил меня жестом. Я засомневался, но выпитое шампанское толкнуло навстречу. – Поттер, – сказал я. – Малфой, – ответил он и добавил, – Драко. Др-рако-о. – И пьяно засмеялся. Мне не понравилось его обращение, но не чувствовал никакого желания ставить его на место. Почему-то весь день у меня держалось хорошее настроение. Вероятно, его подпитывало счастье, которое излучала мать. Перебранка с Поттером испортила бы этот весьма недурной день. Я развернулся, собираясь уйти. Поттер вскинул руку и схватил за локоть. – Извини, – сказал он. – Извини, извини. Просто… Останься. Ладно? Я вздохнул и отцепил его руку, ухватив за указательный палец и отведя в сторону. – Зачем? – Потому что всё вращается. А ты нет. Я подавил смех. – Как много ты выпил, Поттер? Он покачал головой: вверх-вниз. – О-очень много. Огневиски – хршая штука. Наверно, не стоило пить. Пить так много, – он поднял палец и прижал к губам. – Не говори Грмионе. Она прсила остановиться. Именно тогда вдруг понял, что у Поттера красивые губы. Идеально изогнутые. И почему не замечал этого прежде? Оглянулся, выискивая его друзей. Они обычно околачивались неподалёку, ходили за Поттером хвостом. – Ты поэтому здесь прячешься? – Не прячусь, – возразил он и отлепился от колонны, по-видимому, пытаясь встать прямо. – Отдыхаю. От людей. «Отдыхает от людей». Фраза должна была прозвучать нелепо, но не в случае Поттера. Я даже не ожидал, что он примет приглашение. Тётя Андромеда всех обескуражила, влюбившись в волшебника из древней чистокровной семьи. Они прошли церемонию ухаживания и завершили её пышной свадьбой. К всеобщему удивлению, моя мать приняла Андромеду обратно в семью, как будто от неё никогда и не отказывались. Думаю, многие были не меньше поражены тем, что отец равнодушно принял новость. Но в последнее время его вообще мало что интересовало. Я знал, из-за этого мать чувствовала себя одиноко. В своей попытке выпрямиться Поттер не слишком преуспел. Все усилия пошли прахом, как только он решил сделать шаг. Обо что-то споткнулся – вероятно, о воздух – и полетел прямо на меня, бешено размахивая руками и отчаянно сверкая глазами. Растерявшись, я едва успел подхватить его и удержать нас обоих от падения. – Что. Ты. Делаешь? – недовольно спросил я. Он уставился снизу вверх. Губы будто напрашивались на поцелуй. И за дурацкими очками я видел не только огромные глаза, но и невероятно длинные ресницы. Одна рука Поттера лежала на моём плече, а другая – сжимала бицепс. Его грудь прижималась к моей, и он навалился всем телом. Поттер был худощав, но весил немало. И я чувствовал, что у него есть мускулы. Мне представилось, как он придавливает сверху, голый и влажный от пота. И я едва не отпихнул его с проклятием. Этот яркий образ пробудил такое желание, что я задался вопросом: не научился ли Поттер воздействовать на сознание, когда проходил аврорскую подготовку. – Ты симпатичный, – заявил он. Я фыркнул, а он протянул руку и провёл по моим волосам. У меня перехватило дыхание. – И мягкий, – добавил он и погладил ещё раз, а затем запустил руку мне в волосы. Его пальцы жёстко прошлись по голове, и сердце пропустило удар. Всегда нравилось, когда трогали волосы. Отчасти из-за этого во время учёбы я так благоволил к Панси. Она не упускала случая поиграть с прядями или расчесать их. Рука Поттера в волосах дарила ощущения не похожие на те, что вызывала Панси. «Я хочу его», – ясность этой мысли вспорола пьяный дурман в голове, словно режущее заклинание. Она отрезвила и ужаснула меня. Если нас даже просто увидят в таком положении, не избежать грандиозного скандала. Мы испортим свадьбу тёти, и мать огорчится. Только из-за этого я оттолкнул Поттера. – Убери руки, Поттер, – сказал я, стараясь придать голосу суровость. Боюсь, в нём угадывалось сожаление. Мне не удалось полностью освободиться от хватки. Поттер убрал руку из волос и отпустил локоть. Тут же покачнулся, опять упал на меня и вцепился ещё крепче. – Пол движется, – пояснил он. – Пол не движется, тупица. Ты пьян. Где твои надоедливые друзья, когда они нужны? Ты что, поглаживаешь меня? – Мантия хрошая, – сообщил Поттер, снова проводя рукой по моей груди. Я порадовался, что толстая белая ткань не позволяла разглядеть стремительно твердеющие соски. Волосы Поттера скользнули по моему лицу, и я сжал губы, подавляя стон. Этот олух даже пах приятно: сводящая с ума смесь мускуса и запаха влажной земли. Аромат бил прямо по одурманенному сознанию. – Да, хорошая. А теперь прекрати меня трогать. – Нужна твоя помощь, Мафл… Малфл… Др-рако-о. – Тебе, безусловно, нужна помощь. Но не моя. – Прсто доведи меня до камина, – попросил Поттер. – Не смогу ап-рировать. Расщеплюсь. – Полагаю, и камин будет тебе сейчас не по силам, – процедил я. Тем не менее уже твёрдо решил сделать благое дело, что в моём случае происходит не так уж часто. Возможно, оно зачтётся в качестве одного из этих растреклятых Долгов жизни, ведь без помощи Поттер наверняка расщепится и умрёт. Шанс был невелик, но рискнуть стоило. И если мы будем держаться в тени и постараемся избегать гостей, тогда никто не узнает об этом инциденте. – Ну ладно. Но теперь ты мой должник. – Твой должник, – повторил Поттер и ткнулся носом в шею.

День второй

Вздрогнув, я проснулся. Воспоминание о том, как волосы Гарри касались лица, было таким ярким. Вытянул руку, отчаянно надеясь обнаружить его рядом. Но кровать пустовала. Я сел, чувствуя, как горло сжимает паника. А если он никогда не вернётся? Скатился с кровати и, не озаботившись тем, чтобы набросить халат, пошёл в гостиную. Упал на колени перед камином и кинул щепотку летучего пороха. – Дом Рона Уизли, – сказал я. Огонь вспыхнул зелёным, затем оранжевым. Я заскрипел зубами. Заблокирован. Интересно, он всегда был закрыт для меня или это недавнее изменение? Прежде я не пробовал связаться с Уизли или Грейнджер. И впервые задумался: почему никогда не пытался наладить хорошие отношения с друзьями Гарри. Убеждал себя, что они не приняли бы меня, но, возможно, дело обстояло с точностью наоборот. Со вздохом разочарования отошёл от камина. Я ненавидел, что рано утром мои мысли всегда заполошенно мечутся в голове. И поэтому любая пустяковая проблема кажется неразрешимой и внушает страх. Но ладони потели, когда я думал, что эта проблема вполне может оказаться неразрешимой. Подошёл к письменному столу Гарри и выдвигал ящики до тех пор, пока не нашёл стопку пергаментов. С минуту задумчиво держал её в руках. Коснулся пальцем инициалов сверху. Купил ему бумагу с выведенными золотым ГДжП. Но он редко ей пользовался. Я призвал перо и набросал записку. Совы жили в маленьком, магически увеличенном шкафу в гостиной. Казалось, моя сова смотрела с укором. Она скучала по сове Гарри? Возможно, так и было. Привязал записку к её лапке и увернулся от щипка. О да, она злилась на меня. – Отнеси Гарри, – попросил я. По-моему, сова взмахнула крыльями сильнее, чем требовалось. И вылетела в ночное небо через окошко для сов. Я решительно закрыл дверь и вернулся в кровать. Когда проснулся несколькими часами позже, сова уже сидела на шкафу, всё с той же запиской на лапке. Возможно, не стоило отправлять её посреди ночи? Я покормил Титана и снова отправил его к Гарри. Сейчас он должен быть на работе, и дорога до Министерства не займёт много времени. Титан вернулся через час. Записка исчезла, но ответа не было. Захотелось схватить птицу и потрясти её. Прочитал ли Гарри послание? Или отвязал его и просто напросто сжёг, даже не потрудившись развернуть. На кухне налил себе чая и сел за стол. Чай остыл, а я так и не сделал ни глотка. Проигрывал в уме нашу ссору снова и снова, хотя смутно помнил её. Что я сказал ему? Что могло так разозлить его?

ooOOooOOoo

Мне стоило сто раз подумать, прежде чем приступить к выполнению своего плана. По причине, известной лишь капризным богам, из моих замыслов редко выходило что-то путное. Только иногда они удавались, а чаще в итоге приводили к катастрофе, и даже успех больше походил на поражение. Так или иначе, идея состояла в том, чтобы тайком провести Поттера в дом тёти и отправить его домой по каминной сети. И план мог сработать, если бы Поттер не выбрал этот момент, чтобы отключиться. Вот он ковылял рядом со мной, наваливаясь всем своим полубессознательным телом, а вот уже осел на землю, словно куль с навозом гиппогрифа. – Поттер! Просыпайся! – возмутился я, стараясь устоять на ногах под его весом. Лучше бы оставил его там, пьяного и без сознания. Пусть его нашли бы друзья. Если бы мне повезло, он забыл бы нашу встречу. И всего того, что произошло после неё… не случилось бы. Вместо этого, услышав шаги по гравийной дорожке, я потерял голову от страха. Глупость последующих действий можно объяснить только парами алкоголя – тогда я не видел другого выхода. Аппарировал себя и Поттера. Прямо в спальню Малфой-мэнора. Удивительно, что мы не расщепились. Могу предположить, свою роль сыграло моё доскональное знание места назначения и удивительное везение Поттера. Я дотащил его до кровати и без церемоний сбросил. Тело раскинулось на одеяле – он выглядел неживым. Оставил его как есть и направился в ванную комнату. Хватит глупостей на сегодня. Чтобы обезопасить себя, решил вывести алкоголь из организма. После суетливого поиска в шкафчике наконец обнаружил отрезвляющее зелье. Крошечный флакон был едва ли с палец размером, но действовал отменно. Я поморщился, сожалея о том, что придётся расстаться с приятным чувством опьянения. Однако на моей постели лежал без сознания пьяный, легкомысленно настроенный Гарри Поттер. Я всё же предпочёл бы трезвую голову, а не застенки Азкабана. Стоило держать свои порывы под контролем. Я запихнул зелье обратно в шкафчик. Передёрнулся, схватился за край раковины. Твою мать, всё-таки в ощущениях приятного мало. Не в первый раз задумался: как звали садиста, который изобрёл зелье. Неужели нельзя было так подобрать ингредиенты, чтобы оно не вызывало мучительную боль? Сделал мысленно пометку – наверно, уже в сотый раз – поискать другой вариант, когда будет время. Только опустошил переполненный мочевой пузырь и вытер пот с лица и шеи, как дверь распахнулась и явила копну взъерошенных чёрных волос и огромные зелёные глаза под ней. Я удивлённо заморгал, разглядывая Поттера. Его лицо было привлекательным без уродливых очков с тёмной оправой. – Малфой? – позвал он. – Не настолько же ты слеп, – сказал я. – Где твои очки? Может, аппарация прошла не так уж удачно, и очки сорвало с лица? – Я вижу тебя, – сообщил он и подошёл ближе. – Ты просто немного… расплываешься. – Вероятно, из-за твоей близорукости или большого количества выпитого. – Думаю, из-за того и другого, – заявил он и вцепился в меня мёртвой хваткой. Блеск его глаз лишал воли. – Я тебя сейчас поцелую. – Поттер… – начал я, но его губы, терпкие от алкоголя и настойчивые, накрыли мои. Сравнивая этот поцелуй с остальными, я бы не назвал его лучшим в моей жизни, хотя и к худшим его нельзя было причислить. Оттолкнул Поттера, когда он провёл языком по губам, побуждая их приоткрыться. – Перестань. Ты пьян, и, видимо, сошёл с ума. Возможно, даже не понимаешь, кто я. – Понимаю, – сказал Поттер и проложил цепочку поцелуев от виска к подбородку. Руки снова зарылись в мои волосы, и меня объяла слабость, слабость, которую нужно было побороть любой ценой. Он спустился к шее, и я почувствовал рокот его голоса: «Др-рако-о». Я закрыл глаза. У меня подгибались колени. Будто снова опьянел. А потом Поттер вклинил бедро между ног, мягко, словно спрашивая разрешение проникнуть дальше. Я хотел заговорить, пресечь это безумие. Но ведь… о-о, его нога так приятно тёрлась о промежность, и в паху вдруг потяжелело. – Поттер, прекрати, – прошептал я. Его бедро прижалось плотнее, так что нога скользила по моему члену. Я хотел тереться об него. Хотел сорвать одежду и почувствовать каждый сантиметр плоти, прямо здесь в ванной. – Прекратить? – переспросил он, в голосе слышались мольба и замешательство. Он слегка отстранился, и прекратить что-либо показалось худшей идеей в мире. – Боже, ты не хочешь меня. Что же я творю? Поттер отшатнулся от меня, словно я внезапно стал ядовитым. Я сразу затосковал по теплу его тела и рукам в волосах. Он выглядел растерянным. Скорбь отражалась в глазах, не скрытых очками. – Дело не… – поднял руку, но, несмотря на желание, текущее по венам, не собирался привлекать его обратно к себе. – Послушай, Поттер, ты невообразимо пьян. Утром ничего и не вспомнишь. Давай просто… Поттер продолжал пятиться, пока не наткнулся на раковину. Он спрятал лицо в ладонях и издал звук, похожий на рыдание. «Салазар, пожалуйста, только не слёзы», – подумал я в отчаянии. – Да. Пьян. Мне надо домой, – я обрадовался, услышав ровный спокойный голос. Чуть ли не вздохнул от облегчения. Но тут Поттер решительно направился к двери, прочь из спальни. Я поймал его на полпути. – Нет-нет, стой, Поттер, ещё не хватало, чтобы ты разгуливал по Мэнору. Тогда произойдёт… Отец не удержался и убил бы его, а потом сочинил бы историю о посягательстве на жильё, или о том, как его внезапно разбудили, или… Поёжился от промелькнувших в голове мыслей и крепче сжал плечо Поттера. – Давай ты… переночуешь здесь? – я указал на кровать. – С тобой? – уточнил он, и я попросил небо ниспослать силы, чтобы отогнать порнографические видения, которые вызвали его слова и серьёзное выражение лица. – Нет, – ответил я. – Но буду неподалёку, если тебе что-нибудь потребуется. И отправлю сову Грейнджер и Уизел… Рону Уизли, чтобы они знали, ты жив и здоров. Договорились? Поттер взглянул на постель и тяжело вздохнул. – Так устал. Я ослабил хватку и похлопал его по плечу. – Отлично. Укладывайся. А я загляну в совятню и отправлю записку. Согласен? К моей радости, Поттер кивнул и, спотыкаясь, пошёл к кровати. Едва скинув ботинки, отвернул одеяло и забрался в кровать. Я покачал головой и направился в совятню, предварительно закрыв дверь на три поворота ключа, чтобы Поттер не покинул комнату.

ooOOooOOoo

К полудню меня уже разбирала злость. Заблокировал камин и отмахнулся от записок, которые прислал Блейз. Он наверняка возмущался по поводу закрытого камина. Я то и дело доставал палочку и направлял на камин с уверенностью, что Гарри хочет вернуться, но не может из-за ограничений… к реальности меня возвращало осознание того, что Гарри мог бы без труда аппарировать. Я не перенастраивал охранные заклинания против него. Через несколько часов раздражение превратилось в отвращение к себе. Пора было выбраться из квартиры. Мне предстояла прогулка по Косому переулку. Я не собирался заходить в Министерство Магии – несмотря на то, что искушение было велико – не хотелось, чтобы Гарри вышвырнул меня из кабинета на потеху зевакам. Но отряд авроров иногда собирался в захудалом пабе на пересечении Косого переулка и Добавочной аллеи. Гарри пару раз приглашал присоединиться, но я всегда отказывался. Так что теперь буду совершенно не к месту, если загляну просто так. Однако кто мне мешает пройти в определённое время мимо заведения? Я провёл час в «Флориш и Блоттс», рассматривая образцы пергаментов. Может, Гарри никогда и не воспользуется моим подарком, но я быстро расходую бумагу, поэтому приходится часто пополнять запасы. За прилавком стоял изнывающий от скуки подросток, возможно, подрабатывал, – пока в Хогвартсе были каникулы. Он подсчитал стоимость покупок, кое-как завернул их и едва ли удостоил меня взглядом. Я попросил отправить свёртки в мою квартиру. При этом не решил: радоваться ли тому, что он меня не узнал, или огорчаться. Скоро вырастет поколение, которое представляет себе войну только по рассказам старших. Я посмотрел в окно. Там на улицах, в домах ещё было много тех, для кого война не пустой звук, как и Тёмная метка и её зловещее значение. Бессознательно одёрнул рукав и вышел из магазина. Не успел сделать и пару шагов, как столкнулся с той, кого не желал видеть. Она резко остановилась, её глаза расширились от удивления и сразу же сузились, превратившись в щёлочки. – Малфой. Что ты здесь делаешь? Я держал руки в карманах мантии, в ладони крепко сжимал палочку. Нестерпимо хотелось наслать на неё проклятие, пусть даже исподтишка. Но я лишь подпустил скуки во взгляд, изобразив подростка, которого встретил в книжном магазине. – Джиневра, – сказал подчёркнуто вежливо, еле заметно усмехнувшись, – мои дела тебя не касаются. Она презрительно улыбнулась и перекинула рыжие волосы на плечо. На ней была элегантная мантия, слишком изысканная для того, чтобы пройтись днём по магазинам – я и не ожидал знания этикета от одной из Уизли. Интересно, где она её приобрела? Обычно Уизли не могли позволить себе одежду от Твилфит и Тэтингс, а тонкий узор явно носил след руки Мадам Твилфит. Возможно, брат, владелец магазина приколов, подарил ей эту мантию. – Если ищешь Гарри, не теряй времени понапрасну. Он к тебе не вернётся. Мои пальцы на палочке напряглись, когда в голову пришли сразу шесть проклятий. Они уже были готовы сорваться с губ – каждое изощрённее предыдущего. Затолкал их обратно и гадко усмехнулся. – Пусть Гарри сам за себя отвечает. Меня не интересуют лживые слухи. Её глаза сверкнули сталью, но она через силу рассмеялась и покачала головой. – Ещё не смирился? Бедняжка. Как известно, не по словам судят, а по делам. Верно? Гарри ведёт меня сегодня в «La Trombe di Vite». И полагаю, это заявление достаточно громкое, чтобы ты его услышал и понял. Невыносимо хотелось проклясть её. Не может быть. Она лжёт. – Взгляни правде в глаза, Малфой, – сказала она, самодовольно улыбаясь, – Гарри наконец образумился и бросил тебя. Все знали, что он так и сделает. Нечего позориться, вешаясь ему на шею. Ты выглядишь жалко. Я подумал об Азкабане и его холодных стенах, от которых отражаются крики обезумевших узников. Представил железную решётку, отрезающую меня от мира. Только эти мысли не позволили мне приложить её каким-нибудь непростительным. Медленно досчитал до двадцати – руки перестали дрожать. – Тебе стоит проверить свои сведения, Уизли, – проговорил наконец, – тем не менее я не удивлён, что он не рассказал тебе правду. Ведь он не впервые обманывает тебя. Не правда ли? Я заставил себя мерзко рассмеяться. Обошёл её, но так близко, что резкое движение плечом впечатало бы в стену. Ума не приложу, как поборол и это искушение. – Желаю приятно отдохнуть. Я быстрым шагом пошёл прочь. Остановился только, когда завернул за угол и исчез из поля зрения. Тогда скользнул в тень ниши, увитой плющом. Прислонился к стене. Меня трясло. Едва видел сквозь пелену ярости. Если она говорила правду, а мантия подтверждала слова… значит, Гарри пригласил её в лучший ресторан магической части Лондона. Ресторан для парочек. Тошнота подступила к горлу. «Гарри образумился и бросил тебя». Её слова снова и снова звучали в голове, этот едкий и самодовольный тон. «Все знали, что он так и сделает». Аппарировал домой. Я вышагивал по гостиной, но, казалось, это только ускорило сумасшедшее сердцебиение. Взгляд упал на фотографию меня с Гарри, которая стояла на каминной полке. Удивительно: я вырезал её из «Пророка». Фотограф подсмотрел нечто очень личное. Гарри смеялся, прижимаясь ко мне плечом. Сначала я хмурился, но явно не мог долго противостоять его жизнерадостности. Улыбка изгибала губы, и через мгновение Гарри запечатлевал на них поцелуй – рот всё ещё приоткрыт в приступе смеха. Даже сейчас я почти улыбнулся, глядя на неё, но вспомнилось самодовольное лицо Джинни Уизли. Я схватил фотографию и запустил через комнату. Стекло разбилось, когда рамка отскочила от стены, она пролетела по полу, и оказалась где-то под диваном. Настал черёд барной стойки. Комнату пересёк серебряный поднос с бокалами. Он зазвенел, попав в картину с осенним пейзажем. Поднос повредил деревянную раму. Бокалы справились хуже. Они полетели в разные стороны и разбились вдребезги о паркет. Один уцелел, упав на шерстяной коврик. Я вытащил палочку и превратил его заклинанием в стеклянную крошку. Картину рассекло режущее заклинание, оставив в холсте три дыры. Гарри нравился этот пейзаж. Мне тоже. Однако теперь листья напоминали о рыжих волосах Джинни Уизли. Ещё одним заклинанием швырнул через комнату его любимый стул, и он глухо ударился о кофейный столик. На него сверху приземлилась лампа и скатилась на пол. Она не разбилась, но абажур погнулся с приятным моему уху скрежетом. Тяжело дыша, я обозревал беспорядок. Приступ гнева не ослабил безжалостную руку, сжимавшую сердце. Резко развернулся и пошёл в спальню. С минуту стоял в центре комнаты, не зная, что делать дальше. Хотелось заползти под одеяло и проспать неделю. Хотелось вернуться назад во времени и не приводить Гарри Поттера к себе домой в ту роковую ночь. Последний вариант был невозможен, поэтому я отыскал флакон с зельем Сна-без-Сновидений, выпил его, сбросил одежду и рухнул на кровать.