Сам себе враг

День третий

На следующее утро голова раскалывалась, а во рту будто образовалась морская отмель, покрытая известковыми раковинами. Я ненавидел зелье Сна-без-Сновидений, зато смог немного отдохнуть. После того как принял душ и оделся в чистое, я, можно сказать, почувствовал себя человеком. Но затем добрался до кухни и увидел «Ежедневный Пророк» на столе. Я прошёл мимо. Как жаль, что моя интуиция всегда попадает в цель. Я знал, паршивой газетёнке как-то удастся меня огорчить, и не хотел открывать её. Мгновение проклинал себя за то, что так упорно не отказывался от подписки. Мы с Гарри не раз спорили по этому поводу. Он на дух не выносил «Пророк» и предпочитал узнавать новости от других, когда они проходили через фильтр друзей. Я же говорил ему, что мне не интересна разбавленная, смягчённая версия событий. – Событий, которые ничем не похожи на то, что о них написали журналисты, – фыркал он. Встряхнул головой и принялся за безрадостный завтрак. Сварил яйцо всмятку и выскреб содержимое из скорлупы. Каждую ложку сдабривал солидным количеством соуса Табаско. Старался не думать о том, что именно Гарри пристрастил меня к острым приправам. Выпив две чашки горячего чая, нашёл в себе достаточно сил, чтобы сесть за стол. Взял газету. Колдография на полстраницы едва не заставила попрощаться со съеденным завтраком. Меня ослепила улыбка Джинни Уизли. Показалось, что прежде чем повернуться к Гарри, она с вызовом посмотрела на меня. Они выходили из «La Trombe di Vite» – значит, она не лгала – и Гарри поднял руку, чтобы закрыть лицо от вездесущих фотографов. Он непринуждённо обнимал за плечи Уизлетту, а она близко наклонилась к нему, чтобы что-то сказать. Слова рассмешили Гарри, и его рука опустилась ниже. Зелёные глаза взглянули в объектив фотоаппарата, и я сжал руки в кулаки, сминая заголовок. Его огромные буквы кричали: ЗОЛОТАЯ ПАРА – СОШЛАСЬ НАВСЕГДА? Газета вспыхнула. Сбросил её на пол и с удивлением следил за тем, как она горит. Сердце стучало в груди. Я старался вернуть самообладание. Уже много лет не применял беспалочковую, стихийную магию. Вытащил палочку, полил водой тлеющие страницы и заклинанием очистил пол. Быстро же Гарри меня забыл. Едва успел додумать эту мысль, как внимание привлёк шум в соседней комнате. Я не сильно удивился, увидев сов, которые стучали клювами в стекло. Большинство было от журналистов, которым не терпелось узнать, почему меня бросил Избранный. Скривившись, задёрнул занавески и заперся в спальне на весь день. Твёрдо решил игнорировать любую почту, кроме вопиллеров: к сожалению, я не знал заклинаний, которые помогли бы избавиться от них. Большую часть отправили оголтелые фанаты Гарри. Они защищали его выбор и радовались, что он всё-таки образумился. Некоторые жаждали узнать, какое заклинание Гарри наконец удалось сбросить. И только письмо от Панси, в котором она требовала разблокировать камин или снять охранные заклинания, вызвало укол вины. Однако я испепелил его, как и прочие, и натянул одеяло на голову, чтобы отгородиться от мира.

ooOOooOOoo

Когда я вернулся, Поттер крепко спал. Я обошёл кровать и лёг рядом с ним, чтобы как следует рассмотреть неподвижную фигуру. Он не выглядел таким уж привлекательным во сне. Приоткрыл рот и тихо похрапывал. Очки придавил плечом – вот-вот раздавит. Наверно, они упали с носа чуть раньше. Протянул руку, вытащил их и отлевитировал на прикроватный столик. Зевнул: начала сказываться усталость после хлопотного дня. Я знал, нужно было трансфигурировать кушетку в кровать, как и планировал, но вместо этого разделся и заполз на кровать к Поттеру. С большой вероятностью мы могли даже не коснуться друг друга за ночь: у меня была огромная кровать. Однажды в детстве я спал на ней с Грегом, Винсом и Блейзом. Мы удобно разместились, но Грег стал подгребать под себя одеяло и скатываться на бок, и эксперимент пришлось прервать. Напоследок бросив взгляд на чёрные волосы Поттера на подушке, я закрыл глаза, прошептал «Нокс» и заснул. Проснулся, обнимая тёплое гибкое тело. По лицу скользнули мягкие волосы. В комнате раздавались тихие прерывистые вздохи. Двинул рукой и улыбнулся: вздох перешёл в страстный стон. Я сжимал твёрдый, горячий и такой… о, такой толстый член. Весьма неплохо. – О боже, Драко. Распахнул глаза, услышав голос. Рука прекратила двигаться. Пробрало ознобом. Время словно закружилось воронкой и остановилось на несколько ударов испуганного сердца. Или, возможно, на несколько лет. – Продолжай, – круглые ягодицы вжались в член. Ощущение заставило прикрыть глаза, но я уже полностью проснулся. Проснулся, и, видимо, почти довёл Гарри Поттера до разрядки. Пока спал. – Я… – как лучше начать? Неловко извиниться или категорично потребовать, чтобы он немедленно покинул мою кровать. – Пожалуйста, – сказал он и схватил за запястье, побуждая продолжить начатое. Дерьмо. Дерьмо… ну что за дерьмо. Наверняка Поттер пьян. Всё ещё пьян, он ведь напился в стельку на вечеринке. Поттер скользил в руке, покачиваясь вперёд-назад. Давление на член сводило с ума. – Драко, – повторил он с мольбой в голосе. Я сдался. Как было устоять? Рука сама по себе задвигалась быстрее. Выкинул из головы все мысли и сосредоточился на жарком бормотании Поттера, которое в основном состояло из «о боже, о да» и «Драко» в перерывах между хриплыми вдохами и стонами удовольствия. Левая рука ныла с непривычки: в конце концов, я был правшой. Но теперь уже не хотел останавливаться. Как ни странно, Поттер кончил практически беззвучно. Не вскрикнул и не застонал – просто напрягся, тяжело задышал и совсем смолк. Закусил губу? Неужели привычка выработалась в общей спальне Хогвартса? Он вздрогнул. Я тесно прижимался к нему и прочувствовал эту дрожь всем телом. Сперма не попала мне на ладонь. Но по простыне расплылось влажное пятно, и я коснулся его пальцем, когда выдавливал последние капли из его пульсирующего члена. – О, боже, – сказал он и остановил меня, сжав руку, которая всё ещё обхватывала запястье. Я замер и почти перестал дышать, обдумывая пути к отступлению. Если бы при мне была палочка, аппарировал бы подальше, куда-нибудь в Китай или Южную Африку. Однако сейчас левая рука держала член Поттера, а правая была зажата между грудью и его лопаткой. И кажется, положение было неудачным, потому что она начинала неметь. Палочка лежала под подушкой, я оставил её там вчера вечером. В столь скованных обстоятельствах толку от неё было немного. Не часто я совершенно не знал, что сказать. Невозможно было отчитать Поттера за непристойное поведение, ведь именно я обнимал его, поглаживая член. Он перевернулся и сверкнул зелёными глазами. Зарычав, толкнул меня на спину. «Ну вот, – подумал я, – сначала будет кричать, а затем применит грубую силу». Однако, к моему изумлению, он не сказал ни слова, и единственным намёком на силу стал крепкий поцелуй, который он запечатлел на губах. Я был так поражён, что не двигался, пока Поттер не протолкнул язык в рот и не принялся его исследовать. Я поднял руки и схватил за плечи, собираясь оттолкнуть и положить конец этому безумию. Он находился под заклинанием? Ему накануне подмешали в стакан медленно действующее зелье? Тут рука подобралась к паху. Протест умер быстрой и бесславной смертью под напором кулака Поттера. – Вот так, – пробормотал он в губы. – Просто охеренно. Заставлю тебя кончить так сильно, что ты увидишь своё собственное созвездие, – я моргнул и попытался заговорить, потому что это было чересчур. Но рот Поттера снова оказался на губах, и я смог лишь невнятно замычать. Рука двигалась резко, грубо, скользила по длине и охватывала головку цепким движением. У меня закатывались глаза от наслаждения. – Поттер, – пролепетал я, когда поцелуй прервался. – Гарри, – поправил он и провёл обжигающими губами от горла до груди. Горячий рот нашёл новую цель – левый сосок – и набросился на него, как голодный телёнок на вымя матери. Я задрожал и выгнулся, прижимаясь к нему. Соски всегда были слишком чувствительны, как будто напрямую связаны с членом. – По… Гарри, – сказал я, понимая, что необходимо остановить его прежде, чем мы зайдём слишком далеко. Точнее, ещё дальше, так как отметку «слишком далеко» давно оставили позади и приближались к «сюрреалистично». – Отплачу за прекрасное пробуждение той же монетой, – заявил он и прекратил дразнить сосок. Со стремительностью ловца переместился в ноги. Не успел я понять затуманенными мозгами, что он собирался сделать, как Гарри Поттер уже взял член в рот. – Угх, – выдавил я предельно разборчиво. Ответное хмыканье сработало, словно электрический разряд. Горло завибрировало, и я погрузил руки в его волосы. Не смог бы отстранить его, даже если жизнь зависела от этого. Он работал ртом, словно динамо-машина, заглатывая невероятно глубоко и используя язык, как волшебное устройство. Только редкое касание зубов сдерживало жгучую ревность и вопросы о том, кто научил его этим приёмам. «Пыл и воодушевление, – пришёл я к утешительному выводу, – а не опыт». Поттер даже не отшатнулся, когда я кончил. Несмотря на попытки отпихнуть его. Вместо этого он проглотил, хотя и слегка подавившись. Струйка побежала по подбородку. «Неопытный, слава богу», – подумал я. Я бы поздравил себя с этой неслыханной удачей, если бы мать не выбрала эту минуту, чтобы заглянуть ко мне в спальню.

День четвёртый

Вынырнул из сна. Воспоминание о первой ночи с Гарри породило возбуждение и отчаянную тоску. Долгие недели изумлялся тому, что он творил у меня в комнате. Вероятно, это изумление до сих пор не пропало. Я так и не понял, почему он хотел меня. Он мог получить любого. Зачем было выбирать бывшего Пожирателя смерти и социального парию? Я подумал о том, чтобы довести себя до пика, но настроение ушло. Его сменила бессмысленная пустота последних дней. Откинул одеяло и с чертыханьем сел. Что, жизнь закончилась? Неужели собирался лежать и скорбеть до скончания веков? Собирался позволить прессе поверить, что без Спасителя я ничего собой не представлял? – Пусть подавятся, – пробормотал я себе под нос, однако сам чувствовал неуверенность. Вознамерившись что-то сделать, сделать хоть что-то, принял душ, оделся и отправил Панси сову. Она дулась, и прощение наверняка выльется в кругленькую сумму, но я обладал обширным опытом по восстановлению с ней мирных отношений. Вместо того чтобы возобновить завтрак (и нарваться на очередную неприятную встречу с «Ежедневным Пророком»), я отправился через камин в Малфой-мэнор. Мать сидела в солнечной комнате, с ворохом ткани и чем-то металлическим в руке. Тётя Андромеда научила её нелепейшему занятию – вышиванию, маггловским методом. Мама утверждала, что без магии вышивать приятнее и при этом можно отдохнуть. Домовой эльф принёс завтрак, я выпил крепкого чаю и закусил колбасками. Мы с матерью погрузились в обсуждение слухов и сплетен. Панси всегда обеспечивала меня запасом историй о проступках наших ровесников, но сейчас я говорил вяло, без интереса. После долгой паузы, мама спросила: – Так, это правда? – Правда, – пожал плечами и провёл пальцем по завитку, бегущему по краю чашки. – У нас не было будущего. – Почему? – к моему удивлению, спросила она. Полагаю, я ожидал, что со мной согласятся. Задумался над ответом, не желая отделываться банальностью. Спаситель и Пожиратель смерти, олицетворение доблести и росток порока, инь и ян света и тьмы, которые всегда расцвечивали мои отношения с Гарри. Глупостью было бы сказать матери, что я оказался недостоин. Её представление о моей значимости всегда превосходило оценку остальных, даже мою собственную. – Наверно, прилагал недостаточно усилий. – Странно, – сказала она. Иголка вновь пришла в движение, прокалывала ткань и выходила наружу. Яркая нитка провисала и натягивалась, снова и снова. – Почему странно? – наконец спросил я. – Казалось, он достаточно важен для тебя, – игла сверкнула. Нитка тянулась и опадала, тянулась и опадала. – Но, очевидно, я ошибалась. Я отвёл взгляд и сделал глоток остывающего чая. Он обжёг желудок, словно кислота.

ooOOooOOoo

Под суровым взглядом Панси расплавился бы и новый котёл. − Три дня, − сказала она. Я был почти уверен, что слова ледяными осколками слетят с губ и вонзятся мне в грудь. − Три дня сходила с ума от беспокойства. − Знаю. Мне очень жаль. − Не могла связаться с тобой по каминной сети. Ты игнорировал моих сов. И Салазар свидетель, мне не преодолеть запирающие заклинания «Святого» Поттера. Конечно, ты не снял эти заклинания. Несмотря на то что он, по-видимому, побежал обратно к… − Не надо, − предупредил я. − Я сказал, мне жаль. Просто нужно немного времени, чтобы всё обдумать. Я возмещу тебе хлопоты. Начнём с ужина. Её взгляд не смягчился. − Сначала новый браслет. И шляпка. Потом можно и ужин. А дальше подумаю. Я сдержал дрожь. Делать покупки с Панси было настоящей пыткой. Мне нравилось ходить по магазинам, но не с девушкой, которая тратила шесть часов, выбирая один лишь «Эликсир для роста ресниц». − Прекрасно, − стиснул зубы, зная, что выбор невелик. В ином случае она будет избегать меня всю неделю, а потом потребует гораздо большего. − И десерт. И сходить в бар с Блейзом. − Панси… − Ему тоже тебя не хватает! Мы не виноваты, что ты решил дуться в одиночестве. Лучше бы позволил помочь. Вместе мы бы справились с твоим разбитым сердцем. − Ничего оно не разбито! – огрызнулся я. − Неужели? Именно поэтому ты пел песни и полировал метлу в одиночестве последние три дня? − Заткнись – пробормотал я. – Давай скорее покончим с этими долбаными магазинами, чтобы я снова мог распоряжаться своей жизнью.

ooOOooOOoo

В третьем магазине я подумывал о самоубийстве. − Разве они не чудесны? – проворковала она и потрясла в воздухе туфлями на высоких каблуках. Вокруг них порхали голубые бабочки. – Сделаете их зелёными? Продавец взмахнул палочкой, и туфли изменили цвет. Бабочки закружились, как сумасшедшие. − Кажется, они недовольны, − пояснила Панси, но тем не менее села и натянула туфли. – Что думаешь, Драко? − Замечательно, – ответил я, пытаясь скрыть, насколько мне скучно. Она встала и, стуча каблуками, сделала пять шагов, прежде чем повернуться и пойти обратно. Бабочки кружились вокруг лодыжек и возвращались на туфли, когда она останавливалась. Панси задумчиво на них посмотрела. − Я не могу выбрать: эти или те, с плющом? На мой вкус, нынешние модные тенденции совершенно нелепы. Но я сказал только: − Возьми обе пары. Ты всё равно будешь ныть, что какие-то из них не купила. − От тебя никакой пользы. − Я здесь не для пользы. Я здесь, чтобы купить тебе кучу идиотских вещей. Чтобы ты не… – вовремя спохватился и прекратил вести себя как придурок. − Чтобы я не что, Драко? – спросила она убийственным тоном. − Чтобы ты не заставила меня торчать здесь весь день. Пожалуйста, мы можем немного перекусить, иначе я умру с голоду? − Так и быть, – бросила она. – Но сначала оплати, – протянула коробку продавцу и сняла туфли с бабочками. – Беру обе пары. Заплати ему, дорогой. Я заплатил, скривившись от суммы, и вышел вслед за Панси. Чуть не сбил её с ног, когда она резко остановилась. − Чтоб тебя, Панс! − Салазар, Драко, чуть не забыла! Кольцо! − она гадко хихикнула, и хотя я кипел раздражением, её смех заинтриговал меня. − Кольцо? − Мерлин, да! Это сущий кошмар. У женщины совершенно нет вкуса. Ты должен это увидеть. К тому же мне нужно забежать к Мадам Малкин на примерку. − Чёрт, только не примерка, − простонал я. − Не смотри на меня так. Я примеряю платье уже в третий раз, поэтому мы там не задержимся. Однако сначала ты должен увидеть это уродливое кольцо. Закатил глаза, но всё же позволил взять меня за руку и потащить вдоль по Аллее. Я почти забыл о предстоящем бракосочетании матери Блейза. Она столько раз выходила замуж, что «Пророк», по слухам, всегда держал наготове свободное место для её объявления. Вкус этой особы приводил в ужас. Удивительно, что у Блейза вообще присутствовали зачатки стиля. Я бы приписал эту заслугу себе. Мы остановились перед магазином «Изящные драгоценности и аксессуары» Твинкела. Панси оглядела товары на витрине и ткнула мизинцем. − Вон то. Розовое, но в жёлтых бриллиантах. Только представь себе: в жёлтых! – она передёрнула плечами. Кольцо и впрямь могло показаться аляповатым. Кусок платины, а на нём около восьми розовых камней с огранкой «изумруд». Их окаймляла россыпь кабошонов поменьше. Сочетание цветов вызывало физическое отвращение. − Почему именно оно? – ужаснулся я. Взгляд скользнул прочь от розово-платинового чудовища и упал на простое кольцо из яркого золота, с единственным квадратным изумрудом такого же цвета, как глаза Гарри. Я положил руку на подоконник и заметил, как побелели кончики пальцев. Панси покачала головой. − Этому нет объяснения, Драко. Идём. Примерка платья – и тогда я позволю сводить меня на ужин. Я вздохнул и заставил себя расслабить напряжённые пальцы. −У тебя пятнадцать минут. За каждую минуту промедления буду вычитать по сиклю из расходов на твой десерт. Она фыркнула и потянула меня прочь от витрины.

ooOOooOOoo

Мама удивлённо вскрикнула и сделала шаг назад, закрыв за собой дверь. Зелёные глаза встретились с моими, большие и удивлённые. Губы, алые и со следами спермы, сложились в улыбку. – Ну. Я должен считать себя счастливчиком, что меня не кастрировали? Понятия не имел, что ему ответить. Мать застала меня в постели с Гарри Поттером. Когда мы занимались сексом. Я размышлял, насколько неэтично было бы наложить на неё Обливиэйт. Она могла бы сказать за это спасибо. Домовой эльф выскочил рядом с кроватью, и у меня чуть душа в пятки не ушла. Я задался вопросом, сколько ещё потрясений сможет выдержать сердце, если день будет развиваться в том же духе, как начался. – Хозяйка Нарцисса просит хозяина Драко спуститься к завтраку. Также она просит, чтобы присутствовал мистер Гарри Поттер. Я застонал и прикрыл глаза рукой. Хроноворот. Нужен хроноворот, чтобы вернуться на проклятую вечеринку и вообще не встречаться с Поттером. Мысль была заманчивой, пока Поттер не начал двигаться, скользя вверх по коже и настойчиво целуя живот – прямо над пупком. – Как думаешь, она отравит меня? – Не знаю, – откликнулся я. Поттер хмыкнул. – Давай на всякий случай возьмём от жизни всё, – сказал он и поцеловал меня. Я попытался запротестовать – на самом деле, попытался. Но рот Поттера был настойчивым и жадным, и я чуть было не поддался искушению затащить его под одеяло и свернуться под боком. Не поддался, потому что не могло выйти ничего хорошего из бойкотирования маминой просьбы. Собрал в горсть густые волосы Поттера и отдёрнул подальше от своих губ. Он надулся. – Ты под заклинанием, верно? Прошлой ночью тебя кто-то проклял, и вскоре меня выследят и растерзают твои преданные поклонники за то, что я... Поттер изогнул бровь. – За то, что позволил отсосать? Я смутился. Чёрт возьми, шутливый тон вызвал прилив возбуждения. Оттолкнул его и свесил ноги с постели. – Мать неодобрительно относится к опозданиям, – вернул брюки на место и покраснел ещё больше, когда Поттер уставился мне между ног. – Можешь аппарировать домой, если хочешь. Неужели думаешь, что она может как-то тебя наказать? Поттер поднялся на ноги. Я задумался, куда пропала его одежда. Отчётливо помнил, что он забирался в мою постель полностью одетым. Не смог подавить свой порыв и прикипел к нему взглядом. Тело Поттера было воплощением красоты. Я и представить себе не мог, что «такое» скрывается под бесформенной маггловской одеждой или широкой мантией. Трусы – чёрные, как я заметил – обернулись петлёй вокруг лодыжки. Когда он наклонился их надеть, я залюбовался линией рёбер, изгибом бёдер и длинными, удивительно стройными ногами. Он засунул вторую ногу и натянул – трусы обрисовали крепкую задницу. Я вскинул глаза, когда он выпрямился. Поттер покачал головой: – Нет. Мы в этом вместе. Я нахмурился. Не имел ни малейшего представления, в каком «этом» мы были вместе. Но вид обнажённой груди путал мысли. – Приму быстро душ. Короткий душ, – шагнул в сторону ванной и заметил одежду Поттера, аккуратно сложенную домовыми эльфами на туалетном столике. – Твоя одежда там, Поттер. – Спасибо! – крикнул он, когда дверь за мной захлопнулась. Несколько мгновений спустя я стоял под горячим душем и пытался не думать о губах Поттера на члене. К счастью, воспоминание о шоке на лице матери отогнало все непристойные мысли, и я быстро закончил омовение. Признался себе, что какое бы наказание ни выбрала мама, оно того стоило. Когда вышел из ванной, Поттер стоял у окна с видом на сад. Он повернулся и проследил, как я пересёк спальню и подошёл к шкафу. Мои пальцы сжали полотенце, обёрнутое вокруг талии. Чувствовал, как краснею, будто его взгляд опалял кожу. Если он не был пьян и не под заклинанием, тогда почему?.. Я посмотрел на него и поднял бровь. – Не возражаешь? – Точно нет, – сказал он и усмехнулся. Я закатил глаза, однако меня будоражило то, что он отказался отвернуться. Возбуждение усилилось, когда я скинул полотенце на пол и продел ноги в белые шёлковые трусы. Зная, Поттер всё ещё наблюдает за мной. – Ты собираешься в душ? – спросил я и взял рубашку с вешалки. – Нет. Уже наложил несколько очищающих заклинаний. Жжёт немного, но я потерплю. Дома переоденусь. Поблагодари от меня домовых эльфов за то, что они почистили одежду, ладно? Я что-то промычал и натянул рубашку. Собирался застегнуть пуговицы, когда руки Поттера вдруг оказались там и оттолкнули пальцы. – Позволь мне, – предложил он. – Зачем тебе это нужно, Поттер? Он улыбнулся. Казалось, его зеленющие глаза сверкают. – Другого шанса у меня может и не быть. Он был прав. Кто знает, вдруг на завтраке мама нас всё же отравит. Я стоял неподвижно, позволяя заняться рубашкой. Так по-семейному и… мило. Особенно когда пальцы расправились с последней пуговицей, а он наклонился для поцелуя. И сейчас не возразил, но на поцелуй не ответил. Глупо было бы поощрять его. Я схватил Гарри за плечи и с силой отодвинул в сторону. Брюки и полуофициальная мантия завершили мой облик. Да, и мягкие чёрные тапочки на ногах. Поттер, даже не стараясь, выглядел легкомысленно и сексуально во вчерашней парадной мантии. – Она должна быть застёгнута, – заметил я и направился к двери. – Вчера была. А сегодня я не на свадьбе, так что не хочу, чтобы меня связывали, как рождественского гуся. Душит этот воротник. – Принимается, Поттер, – ответил и удивился, обнаружив, что улыбаюсь. Я повёл его в столовую навстречу неизвестности.