В цвете детской неожиданности или Добро Пожаловать в Сейрин, Джуниор!

- Эй, Киеши... – лицо Ханамии не предвещало ничего хорошего. – Я так понимаю, ты шутил, когда предложил встретиться и снова сыграть на твое второе колено... - Почему? – Киеши как всегда улыбался во все свои тридцать два зуба, - Я просто хотел познакомить тебя с сыном... Юске, это дядя Ханамия. Пожми ему руку. Сонный после дня с Йосен Юске приоткрыл один глаз и вяло сунул пухлую ручку прямо в нос Ханамие. - Юске Кулоко, - сонно заявил он. – Папа Еши сказал, что ты поиграешь со мной. Пливет! Он снова уткнулся в шею к Киеши и засопел носиком. Ханамия раздраженно пожал пухлую ручонку и вернул ее владельцу. В голове крутились мысли, что чертов Теппей проверяет его решимость, и ему нужно обвести того вокруг пальца. - И? – зло спросил он. – И что теперь? - Ничего! – Киеши улыбнулся. – Дедушка пытался покормить парня, но после четверга с Мурасакибарой, аппетита у него нет. Так что мы поедим, а потом пойдем в парк, в зоопарк, по магазинам... - С какого я должен ходить с тобой и мелким?! – Ханамия надулся. – Я еще не простил тебя и его мать за проигрыш в отборочных... Его мать ведь та тень, да? И от кого ребенок? От бровастого дебила? - От... – Киеши задумался. – Она не говорит, чей это ребенок. Но мы тут все решили устроить ребенку отличное отцовство. И если эту пятницу он проведет со мной и без последствий, возможно, отцом стану и я. Он радостно рассмеялся и поцеловал пухлую щечку ребенка. - Я буду отличным папой! «Устрою тебе веселый день, - решил про себя Ханамия, - И никаким папой ты вообще не станешь! В конце концов, у тебя есть еще одно колено. Пора моей паутине добраться до него!» - На всякий случай! – Киеши радостно улыбнулся и задрал обе штанины. – Я подготовился, Ханамия! Ты же знаешь, я уважаю тебя как игрока, но твои методы чреваты для меня. А я еще не готов навсегда отказаться от баскетбола! Взору изумленного Ханамии предстали два толстых металлических наколенника на ногах Киеши – и радостная веселая моська последнего. Проснувшийся от смеха «Папа Еши» Юске тоже задрал свою штанину – точно такие же наколенники, только голубенькие детские, красовались на малыше. - Я как папа, - радостно заявил малыш, - Кушать, потом играть, потом в парк. - Точно как папа, - зло резюмировал Ханамия. – Один в один, точь в точь. *** Они выбрали чудное кафе в английском стиле. Киеши тут же заказ кучу еды для Юске и себя, Ханамия, уже успевший очаровать официантку своим вредным выражением лица, заказал кофе и бутерброды. - Я забыл, нужно вымыть руки, - заявил Киеши, сунув Юске в руки Ханамии, - Подержи-ка его немножко... Он схватил платок и исчез в туалете. Ханамия, не успевший даже открыть рта, остался с сонным ребенком в пустом пока зале кафе. - Мммм... И что мне с ним делать? – раздраженно спросил «генерал», - Эй, тебе явно пора проснуться, парень! Он легонько потряс Юске, на что тот недовольно открыл глаз. Недолго думая, Юске схватил Ханамию за его модную челку и точно также потряс ее с таким же скучающим выражением лица. - Я проснулся! – заявил он. – Кушать. - А ты не так прост, ребенок! – с восхищением выдал Ханамия, - Может, мне забрать тебя и вырастить из тебя мстителя отцу и матери? - Папе? – Юске уловил только одно слово. – Какому Папе? Папе или папе или папе или папе Тайге или папе Еши или Ки-чану? Или... – и лицо ребенка изменилось, - Акаше-сама? Ханамия не выдержал и рассмеялся. Испуганная серьезная мордашка парня выглядела так комично, что он не сдержался. - Не знаю, - заявил он. – Хоть кому. Ты в этом отношении свободен, парень. А кого из них ты считаешь папой? Юске задумался, нахмурив бровки – официантка, которая ставила заказы на стол, умилилась – молодой папаша с таким милым сыночком... - Папу! – безапелляционно заявил малыш. – Папа – это папа. Мама – это Мама. А ты кто? - Я Ханамия Макото, - сухо ответил Ханамия, - Будущий чемпион Японии и плохой парень. - Аааа... – Юске спокойно забрался на колени к Ханамие, вручая тому ложку и свою чашку с мороженым – рот ребенка открылся в ожидании кормления, - Дядя чемпион, ам! Вернувшемуся из туалета Киеши предстала милейшая картина – зеленый от напряжения Ханамия покорно кормил его сына мороженым, пока тот радостно выкрикивал на все лады своего детского тембра голоса: «Дядя чемпион! Дядя плохой парень!». *** В зоопарке первым делом Юске вытребовал себе огромную коробку с попкорном, которым он упорно пытался накормить Киеши и Ханамию. Причем малыш отказывался держать за руку только Киеши – пухлая липкая ручка лезла к Ханамие в карман, держала его за палец, дергала за куртку – от чего Ханамия уже не просто зеленел, он краснел, багровел и белел – и Киеши предосудительно убирал малыша на свою сторону, чтобы спасти и сохранить его юную жизнь. Потом этим же попкорном он стал кормить просто всех желающих – лебедей, уток, капибару, смотрителя панд, сторожа, просто бабульку, греющуюся на зимнем солнышке. И когда они, наконец, дошли до клеток с животными в руках у Юске была уже третья коробка с попкорном, а за ним мирно шли влюбленные в солнечного малыша люди, от чего Ханамия менял свой цвет, как хамелеон, а Киеши весело смеялся – и бесил Ханамию еще больше. Он даже подумывал треснуть Киеши по голове – шлема на ней не было – но сдерживался, чтобы месть была более подготовленной. - Смотри! – кричал радостный малыш возле клетки с тигром, - Папа Кайга! – удивленный тигр зевал и смотрел на крохотную букашку в яркой курточке, которая пыталась обнять его на волне собственных чувств – Ханамия еле успел схватить Юске за капюшон. - Ки-чан! – весело узнавал в большом ярком попугае Юске, - Ки-чан... – тут Юске вспоминал, как он обещал называть неугомонного Кисе после дня с ним, - Бака папа... – задумчиво выдавал он. На огромного мрачного носорога он радостно кричал «Папа», подразумевая Аомине. В вечно жующей мордочке жирафа он узнал Мурасакибару, а недовольного дрозда назвал «Дядей Югой», которым естественно был Хьюга. Перебегая от одной клетки к другой, кроха смеялся, веселился, вместе с ним веселился легкомысленный Киеши – а вот Ханамия, который был полон мрачных мыслей с самого утра, едва успевал оттащить ребенка от бегемота или от клетки с волком – и к концу прогулки Ханамия был утомлен и зол, кроме того ему же пришлось потащить Юске в туалет, потому что в этот момент сердобольный Киеши помогал бабушке с ее сумками, а потом пришлось идти отмывать и сушить курточку ребенка – так как недовольный тем, что его схватил за хвост маленький мальчик, слон плюнул на них с Ханамией водой из хобота. - На! – зло заявил Ханамия Киеши, вручая ему ребенка. – Воспитывай! Я пошел домой! - Что такое? – одновременно спросили Киеши и Юске, причем последний тут же вцепился в руку Ханамией. - Что такое... – передразнил их Ханамия. – Устал! Достали! Весь день насмарку! От меня несет верблюдами и ламами! Чертов Теппей! Он переизбытка чувств Ханамия толкнул того в колено, позабыв о металлическом наколеннике – потом от ушиба собственного колена уровень злости достиг апогея. Киеши тут же помог Ханамие сесть на лавочку, а Юске тут же уселся рядом, обняв ручонками его за шею. - Дядя плохой, - ласково сказал малыш. – Не плакай! – пухлая ручка сунулась в карман и тут же – в лицо Ханамией. Последний липкий попкорн тут же оказался во рту у «генерала». - Папа, - радостно заявил ему Юске, оставляя на щеке Ханамии слюнявый поцелуй.