В цвете детской неожиданности или Добро Пожаловать в Сейрин, Джуниор!

- Привет, - сказал Ниджимура. – Я отец вашего внука. - Ясно, - спокойно ответил отец Куроко, - А я его дед. Давно тебя ждали. Молчание становилось тягостным и невыносимым – но Куроко заранее была готова к такому. Юске сидел за столиком и рисовал, увидев мать, но собрался-было подбежать к ней, но осекся. Ее мама сидела рядом с внуком и посмотрела на дочь странным взглядом, в котором без труда читались обида и укор. Тецу внезапно поняла – ей стоило раньше расставить все точки, потому что сейчас истина не просто причиняет боль, она рушит то нежное маленькое счастье, которое грело ее три года, и она виновата в этом. - Юске, да? – Шуузо сел на диван и протянул руку мальчику. Тот посмотрел на нее и тихонько, смущаясь, подал свою ручку. Потом, наконец, не выдержал и обнял мать. Одного мгновения Тецу и Юске хватило, чтобы выразить объятьями то, чего они не могли сказать друг другу. Куроко заплакала. Ее отец строго одернул ее. - Я твой папа, - сказал Ниджимура без всяких обиняков. – Ты не Куроко Юске, ты Ниджимура Юске. Мне стоило сделать это раньше, но твоя мама не захотела этого. Однако теперь мы с тобой не расстанемся, Юске-кун. Я обещаю. Куроко смотрела на холодный взгляд, обнимала отчаянно сына, плакала, пытаясь понять, почему все это происходит именно с ней – и впадала в дикое состояние тоски и одиночества. Впервые и вдруг ей захотелось, чтобы рядом с ней оказались те немногие, которым она могла доверить сына. Она смотрела на лица родителей – но те никак не могли простить ей такой поступок. Она обнимала Юске, но тут не сводил удивленных глаз с Ниджимуры. Она плакала, потому что счастье ее рушилось, и виновата в этом была она сама – никто другой. - Папа? – вдруг тихо спросил Юске, вглядываясь в лицо матери, - Это как папа и папа Кайга? - Нет, - спокойно ответил ему Ниджимура, - Это как настоящий папа. Никаких других больше не будет. *** День кончался заново. Кагами возвращался домой, помогая Момои дотащить ее сумку. В сущности помочь ей обязан был, конечно же, Аомине, но ему и других чудотворцам сейчас было самое время разобраться в делах Тейко, найти контакты Ниджимуры и попробовать убедить его оставить Тецу и Юске в покое. Мешать им Кагами не собирался. Он был уверен – Акаши и Мидорима придумают гениальный план, который исполнят Аомине и Кисе, а Мурасакибара обязательно оценит новый вкус батончиков и не подавится. Он же решил для себя действовать иначе – действовать так, как только он, Кагами, мог. В душе он точно знал, что в обиду ни Куроко, ни Юске он не даст, и если этот Ниджимура захочет попробовать отнять малыша – сначала ему придется перешагнуть через холодный труп Кагами и еще парочку десятков трупов… - Спасибо, Кагамин, - сказала Сацуки, когда до ее дома оставалось совсем чуть-чуть, - Спасибо! - Да не за что, - буркнул парень. – Я когда из Штатов приехал и не такие баулы таскал. Тут твои полотенца не вызовут усталости и ломоты в плечах. Все путем, Момои. - Не за сумки… - тихо сказала девушка, - Спасибо за Тецу-чан, Кагамин. Ты же прекрасно понял, о чем я… Он действительно понял, но вида не подал. Пожал плечами и остановился. С неба сыпались снежинки – и все происходящее стало простым и плоским. Он вдруг понял, осознал – жизнь прекрасна. И то, что происходит с ними сейчас, тоже прекрасно и не поддается сомнениям. Куроко и Юске – часть его истории. И Ниджимура – часть тоже, раз уж она любила его и родила от него сына. А значит, все у них всех будет хорошо. По крайней мере, он решил так. - Тебе спасибо, - сказал Кагами, сунув Момои ее сумку. – Ты отдыхай. Все наладится. Обещаю. Он улыбнулся девушке так, как до того улыбался только Химуро в детстве. Потом, не думая, поцеловал ее в щеку и убежал в сторону станции метро. Момои осталась стоять на улице, прижимая ладонь к теплому еще поцелую. Она впервые и надолго поверила – все действительно наладится. Кагами обещал. *** А Кагами действительно не думал – просто бежал, летел даже на крыльях. Вот знакомый переулок и тот самый поворот. Высокий парень в модной куртке – скорее всего… - Ты кто, дебил? – спросил тот. – Бежишь, как идиот. - Заткнись, - весело отозвался Кагами, - Ты Ниджимура? - Я Хайзаки, - буркнул парень, поправляя шапочку. – Ниджимура в доме у Куроко. Прощается с сыном. - Ясно… - Кагами встал, грея руки дыханием. – Ты это… друг ему? Или нет? - Согруппник… - лениво сказал Хайзаки. – А тебе дело какое? Ты парень Тецу? Надо же, на Аомине похож… Надрать тебе задницу? Я раньше Аомине всегда уделывал… - Я с тобой драться не буду… - сказал Кагами весело. – А буду с ним. Он встал и бросил перчатки на снег. Ниджимура выходил из дома Куроко, заботливо плотно закрывая за собой дверь. Куроко, невидимая, но ощутимая стояла позади. Они сегодня не поговорили, но завтра… - Я вызываю тебя на дуэль, - весело ляпнул Кагами, и ему почему-то стало хорошо и свободно. – Я Кагами Тайга, папа Кайга, то есть. И если ты хочешь стать папой Юске, тебе придется одержать надо мной вверх. Тецу тут же услышала голос Кагами, узнала, бросилась наружу – но нога Ниджимуры мешала ей открыть дверь и остановить безумие. Хайзаки задумчиво смотрел на паренька – смелый, надо же… Жалко, потому что Ниджимура-сан сейчас покажет ему, где раки зимуют… Смелые – гибнут. - Заткнись, придурок Кагами, - услышали они и обернулись все трое. Аомине шел шаг в шаг с Мурасакибарой. Тот не ел на удивление, и потому выглядел особенно серьезным. За ними шел Мидорима, поправляя очки. Кисе пытался догнать их, но скользил – новые ботинки оказались неудобными для дуэлей. - Если Ниджимура-сан хочет стать отцом Юске, ему придется победить всех нас, - сказал Акаши, подводя итог. – Мы отступать не намерены.